Лучше бы ты умер, Поттер

— Рон, пожалуйста! Не цепляйся к нему! — Гермиона не выдержала и грозно посмотрела на Рона. — А я думал, ему нравится быть в центре внимания! — Что ты несёшь, Рон? Ты ведёшь себя как ребенок! — Это не так! Я всего лишь подошёл спросить его о турнире. Их спор прервал глухой звук удара, когда Гарри плюхнулся лбом о парту. Друзья затихли. Силы окончательно покинули его. Последние дни они только и делали, что ссорились. Рон, который «всего лишь подошёл, чтобы спросить о турнире», выпытывал у Гарри то, каким образом ему удалось бросить своё имя в кубок. Безапелляционно. Его друг даже не хотел слышать никакую другую правду. Гермиона шикнула на Уизли, и тот мрачно ушёл на своё место. Вокруг все зашуршали, усаживаясь на свои места. Гарри тихонько бился лбом о парту, пытаясь собрать тревожные мысли в кучу. «На первом курсе Квиррелл» — удар. «На втором курсе Василиск» — удар. «На третьем… Сириус» — удар. И… «Турнир Трёх Волшебников». Гарри застонал, обхватывая голову ладонями. «Министерство действительно решило, что это хорошая идея?» — Мистер Поттер, — строгим голосом произнёс нависающий над ним профессор Снейп. — Разумеется, я могу бесконечно наблюдать за вашими самоистязаниями, но, может, вы всё же снизойдете до нас и уделите своё драгоценное внимание уроку? Достаньте учебник, наконец! Гарри вздрогнул, когда услышал голос Снейпа рядом с собой, и снова чуть не застонал. Одно хуже другого. Он оторвал усталый взгляд от парты и предпринял попытку изобразить из себя прилежного ученика. Судя по особенному отвращению, которым окатил его профессор, прежде чем пройти к своему столу, получилось у него плохо. Всю ночь Гарри не мог уснуть и раздумывал о том, как же ему быть. Весь вчерашний вечер и утро Рон доставал его расспросами. Он менял тактики, спрашивал мягко и раздражённо, но что бы он ни говорил, Гарри понимал, что его лучший друг ему не верит. До конца урока он досидел кое-как, его бросало то в жар, то в холод, и в обеденный перерыв он решил сходить к мадам Помфри, но в коридоре его перехватил их новый преподаватель по Защите от Тёмных Искусств. — Добрый день, мистер Грюм, — Гарри вежливо кивнул и попытался скрыться, но не успел. — Пройдём в мой кабинет, Гарри. Я хочу поговорить с тобой. Он смирно прошёл внутрь, осознавая, что от запаха пыли и плесени, который парил в кабинете, ему становилось только хуже. — Голова болит? — произнёс Грюм своим скрипучим голосом и прошёл вглубь кабинета, прихрамывая. — Вот, возьми, — он вытащил из кармана маленькую склянку и поставил её на стол возле кресла, в которое сразу же сел. Гарри прошёл следом. У них были неплохие отношения с профессором. Он обучал хоть и не так же хорошо, как Люпин, но всё-таки лучше, чем Локонс. И Грюм вчера тоже был недоволен речью Дамблдора о том, что ничего с участием Гарри в Турнире не поделаешь и что видимо такова его судьба. Гарри не хотел верить в это, но поспорить было сложно, а тем более сложно было принять, что директор всё-таки позволит ему рисковать собой и не станет помогать отказаться от участия в Турнире. Оставалось надеяться, что кто-то другой поможет ему, и, возможно, это будет Грюм. — Спасибо, — Гарри взял со стола бутыль и сделал глоток. — Можешь допить до конца, это поможет тебе сегодня лучше уснуть, — профессор пронзал Гарри своим единственным глазом. — Я понимаю, как тебе тяжело, Гарри. — Спасибо, — Гарри допил до конца и почувствовал, как по телу растекается тепло, а боль и проблемы отступают на второй план. — Я знаю, что ты не хочешь участвовать в этом испытании, Гарри. Я тоже в своё время не хотел. Гарри ошарашено посмотрел на профессора, а тот лишь весело ухмыльнулся. — Да, я тоже участвовал в этом турнире, много лет назад. Я, конечно, был старше, чем ты сейчас, но был слабым и явно неготовым, хотя кубок всё-таки выбрал меня. И я благодарен ему за это, — Грюм, превозмогая боль, встал и подошёл к окну. — Почему же вы не отказались, профессор? — Я не успел даже подумать об этом. Студентка из Шармбатона попыталась отказаться и… полностью лишилась магии. Мой отец, опытный аврор, очень хотел, чтобы я стал таким же сильным, как и он, а я — видя, как он приходит домой после очередного задания с кровоточащими ранами — совершенно не хотел идти по его стопам, — Грюм засмеялся в сторону и продолжил: — Вот этот шрам, — он задрал рукав и показал след от пореза, — я получил в первом испытании турнира. Вот этот, — он приподнял волосы, обнажая шею, — в последнем. — К чему вы ведёте, профессор? — Гарри кое-как выдавил из себя слова. Судьба смертника его совершенно не прельщала, по крайней мере, до этого момента. — Посмотри, кем я стал. Меня уважают. Меня боятся. Боятся чуть ли не больше, чем самого Дамблдора! Мой авторитет беспрекословен. Битва воспитала меня, закалила мой характер, словно сталь. И я благодарен за это моему отцу, кубку и парнишке, который вонзил в меня остриё во время последнего испытания. Гарри неожиданно повело в сторону, голова слегка закружилась, и он снова почувствовал на губах вкус зелья, понимая, что вкус немного отличается от обычного бодрящего. Но через мгновение наваждение исчезло и Гарри, проморгавшись, устремил взгляд на Грюма, чувствуя, как в груди его расцветает уверенность. Профессор был прав. — Тогда вы и решили стать аврором? — Именно так, Гарри. И если ты победишь, а я обещаю, что это случится, то это будет невероятно важный шаг в твоей будущей карьере! Ты сможешь поступить в аврорат даже без вступительных экзаменов, — он громко рассмеялся. — Я обещаю. Профессор продолжал манить его сладкими речами, но Гарри уже не слушал его. Он смотрел сквозь профессора и представлял, как ему вручают корочку аврора, как отправляется на своё первое задание, как, побеждая страх и смерть, он рискует собой, чтобы жили другие. — И ещё, Гарри… — Грюм понизил голос. — Ты должен стать тем, кто сможет противостоять Тёмному Лорду, если тот вернётся. Гарри кивнул, чувствуя себя как никогда самим собой. Он не понимал, почему вообще сомневался в том, что стоит участвовать в испытании. Он устремил свой взгляд в окно, всматриваясь в ясное небо. Солнечный луч провёл по его глазам, подсвечивая, непонятно откуда взявшиеся, золотые вкрапления. Аластор Грюм, замечая это, лишь удовлетворительно хмыкнул, похлопывая по карману с очередной порцией зелья.

***

Гарри уже не успевал пойти на обед в Большой Зал, да и аппетита не было. Он устремился к кабинету Трансфигурации, надеясь встретить там Гермиону. Он был безумно рад тому, что наконец принял решение и что страх покинул его. Гарри не понимал, почему остальные учителя и директор не рассказали ему, что плата за отказ — потеря магического ядра. Неужели испугались, что он всерьёз задумается об этом варианте? Он же прекрасно понимал, что без своей магии он этому миру не нужен, а он лучше умрёт, чем снова вернётся к Дурслям. Гарри завернул за угол и увидел Гермиону, которая, опираясь о подоконник, напряжённо читала книгу. Он подошёл ближе, желая обсудить с подругой разговор с профессором, но подруга не обратила на него никакого внимания. На лице её застыло хмурое выражение, она нервно закусывала губу и теребила выбившуюся прядь. — Гермиона, ты к чему-то готовишься? МакГонагалл обещала устроить контрольную? — Гарри заглянул за плечо Гермионы, с удивлением замечая, что в учебник по Трансфигурации вложена ещё одна книга. — Гарри! — девушка от неожиданности вздрогнула и выронила книги на пол. — В чём дело, Гермиона? — Гарри нахмурился и изо всех сил сдерживался, чтобы не схватить книгу. — Ты что-то скрываешь от меня? — он постарался скрыть обиду в голосе, но получалось плохо. Теперь, когда Рон отвернулся от него, а за завтраком он получил пару подножек от собственных однокурсников — что уж говорить о студентах других школ — он боялся, что и Гермиона отвернётся от него. Как будто страха умереть ему было недостаточно. Гарри обеспокоенно поднял книги, передавая их в руки покрасневшей подруги. — Да так, ничего. Она ещё с минуту стояла, переминаясь с ноги на ногу, но всё-таки достала книгу, разворачивая к нему обложкой. — Просто книга. Ну в смысле обычная книга. Любовный роман, — Гермиона отвела взгляд. — Помогает отвлечься. Гарри расслабился и выкинул все сомнения из головы, его глаза сверкнули золотом в свете солнца и он улыбнулся. — Дашь почитать? Глаза Гермионы засияли. — Ты правда этого хочешь? — Да, что в этом такого? — он пожал плечами, стараясь скрыть смущение. — Я бы тоже не прочь отвлечься от происходящего. Уже через неделю должно было начаться первое испытание в Турнире Трёх (теперь четырёх) Волшебников. Гермиона понимающе кивнула и погладила его по плечу. — Хорошо, Гарри. Сейчас я дочитаю и отдам её тебе. Уверена, тебе понравится, — девушка убрала учебник по трансфигурации в сумку и теперь открыто распахнула книгу, углубляясь в чтение. Гарри облокотился о стену, радуясь своему маленькому успеху. Не то чтобы он в действительности хотел читать любовный роман (наверняка похожий на один из тех, над которыми частенько рыдала тётя Петунья), но если Гермионе нравится, то, наверное, и ему будет интересно. От размышлений его отвлекла шумно плюхнувшаяся рядом сумка. — Что, Малфой, места больше нет? — огрызнулся Гарри. — Кто это сказал? — Малфой демонстративно начал оглядываться. Забини рядом с ним захихикал в кулак. — Ах, это ты Поттер. Я тебя и не заметил, — на лице слизеринца расцвела самодовольная ухмылка. По телу Гарри пробежала дрожь, а в груди разгорелся костёр, он стиснул палочку в кармане, чтобы преподать Малфою урок, но остановился, когда почувствовал лёгкое похлопывание по плечу. Гермиона, даже не отвлекаясь, от чтения, успокаивала его, понимая, что стоит избежать драки перед уроком МакГонагалл. — Проваливай подальше, Малфой. — Сами проваливайте со своей тупой подругой. Гермиона хихикнула, вызывая недоумевающий взгляд Малфоя и Блейза. Кажется, это оскорбило Драко даже сильнее, чем если бы Гарри обозвал его в ответ. — Пошли, Гарри, профессор МакГонагалл уже открыла кабинет. Гермиона закрыла книгу и подняла взгляд на слизеринцев, будто удивляясь, что они вообще стоят здесь. — Забини, Малфой, — она приветственно кивнула. Юноши удивлённо переглянулись. Гарри взял сумку и пошёл следом за подругой. Было странно, что Малфой ничего не сказал про турнир. Чтобы слизеринец да упустил возможность поиздеваться над ним и усомниться в его честности? — Зачем он постоянно цепляется ко мне? — зло произнёс Гарри, усаживаясь за одну парту с Гермионой. — Не знаю, — загадочно протянула девушка и пододвинула к нему книгу. Гарри почему-то занервничал, но книгу взял и, сопровождаемый внимательным взглядом Малфоя, убрал её в сумку.

***

— Ты уверен, Гарри? Я думаю, мы могли бы хотя бы поискать информацию, — Гермиона пригладила его волосы и обеспокоенно заглянула в глаза. Гарри только кивнул и перевёл взгляд на пламя в камине. Он потянулся за чаем, стоящим на столе, и окружил себя запахом имбиря, доносящимся из кружки. Они сидели на ковре возле камина, окружив себя подушками и книгами, чтобы к ним было сложнее подобраться. Было уже достаточно поздно, и Гарри время от времени зевал, но вставать и идти в спальню не хотелось. Он пересказал Гермионе разговор с Грюмом; девушка сначала пыталась сдерживаться, но всё-таки расплакалась на его плече, шепча что-то о том, что не хочет его потерять. Гарри стойко держался, сосредоточившись на потрескивание поленьев в камине, и не позволял себе думать о том, чем всё это может закончиться. Его страх, словно маленький птенец, пытался выбраться из прочной скорлупы, но Гарри ему не позволял. Кто-то внутри него кричит и умоляет подумать ещё раз, но он лишь покрывает образовавшиеся трещины волшебным раствором, не желая сомневаться. Чтобы отвлечься, они решили посидеть вместе и почитать книгу, которую дала ему Гермиона. Он был безумно благодарен подруге: сегодня она была с ним, даже несмотря на то, что недовольный Рон несколько раз подходил к ней и пытался увести. Гермиона наколдовала вокруг них пузырь тишины, и Гарри принялся читать первую главу. В начале было небольшое предисловие, написанное курсивом. — «Быть любимым больше всего на свете, беспредельной пламенной любовью — высшее наслаждение, какое только может испытать человек на земле», — осторожно прочитал Гарри вслух. Он отпрянул и снова посмотрел на огонь. — Ты согласна с этой мыслью? Девушка кивнула, тоже завороженно смотря на пламя. Гарри продолжил чтение: — «Элиота боялась боли и от этого была еще уязвимее. Она не знала, как сильно он ей нужен, пока впервые не услышала, как громко бьётся её собственное сердце рядом с ним. Она безумно хотела любви, но все, кого она встречала, отвергали её настоящую и требовали притворства. Но Элиота не хотела притворяться — и сейчас тоже не станет. Обо всём этом размышляла Элиота, перекинувшись через перила и всматриваясь в невероятной красоты закат. Девушка посмотрела вниз и увидела его. Непревзойдённый Принц её волшебной сказки, он смотрел на неё, и в глазах его стояли слёзы — так представляла Элиота, но с такой высоты наверняка узнать было невозможно. Девушка отпустила перила и помахала ему одной рукой, делая вид, что соскальзывает. Над лесом пронёсся её задорный смех. Парень, стоящий внизу, дёрнулся в испуге и поспешил внутрь здания. Элиота перехватилась через перила и облокотилась о них, переводя дыхание. Она любила его, а он любил её. Он не требовал от неё ничего, но ничего и не давал, боясь признаться себе в своих чувствах. Он боялся подпустить её, а она боялась отпустить. «Посмотрим, придёт ли Он», — подумала Элиота и подставила своё мокрое от слёз лицо тёплому ветру, улавливая запах солёного моря, которого здесь никак не могло быть. Она знала, что уйдёт, если он отвергнет её, но ему ещё придётся доказать ей, что она ему не нужна». Гарри нахмурился, в груди его что-то сжалось, и он испугался. Надпись ниже гласила: «Несколько месяцев спустя», — и Гарри решил остановиться. Ему нужно было подумать. — Уже поздно, Гермиона. — Ты расстроился? — девушка сонно посмотрела на него. — Не переживай, всё будет хорошо, она просто его… — Тсс, — Гарри прервал её, — не рассказывай. Он улыбнулся и помог девушке подняться. Сонный прошёл в спальню, где все кровати уже были завешаны — видимо, ребята спали. Гарри прошёл к своей кровати и зажёг Люмос. Гарри задал себе глупый, но закономерный вопрос. «А что такое любовь? Что такое любовь в его жизни?» Он вспомнил свои ранние годы. Гарри определённо видел любовь в своём детстве, но была направлена она вовсе не в его сторону. Он лишь успевал уворачиваться от ударов и в те годы чётко запомнил — его любить не за что, он никчёмный, глупый, уродливый. Да и любви Дурслей друг к другу он не завидовал — она была вымученной, манипулятивной — Петуния вечно кричала на мужа и потакала ребенку, а Дадли управлял родителями и вечно капризничал. Приехав в Хогвартс, Гарри неожиданно обнаружил, что к нему относятся как к обычному человеку — и даже больше — как к особенному человеку. У него появились друзья, которым он доверял и которых любил — вспомнить только как они спасали друг друга от тролля. Тогда же он ощутил любовь своей матери, когда Квиррелл не смог убить его. Он до сих пор ощущал её тепло. На следующий год — Тайная комната. Уже более осознанный страх смерти и нависающая с того самого дня угроза возвращения Тёмного Лорда. В прошлом году — в его жизни наконец появился действительно родной человек, и хоть Гарри никогда не знал Сириуса до того дня, он чувствовал от него то же, что почувствовал во время прикосновения Квиррелла, — любовь его матери. Сириус был его семьёй, и Гарри любил его. Сейчас… даже и думать не хотелось. Судьба опять подкинула ему испытание, от которого он не мог отказаться. Несмотря на года, проведённые в волшебном мире, Гарри всё еще чувствовал себя здесь чужим; ему казалось, что он всем обязан и что если он подведет волшебников, то его снова отправят в чулан под лестницей. Гарри уселся на кровать и, сам не зная зачем, открыл Карту Мародёров. Дамблдор сидел в своем кабинете, а Грюма, как и Снейпа, нигде не было видно. Взгляд сам наткнулся на точку с именем «Драко Малфой». «Опять этот Малфой где-то шляется», — по привычке сердито подумал Гарри и задумался. Он понял, что у него никогда не было времени на романтическую любовь и что он, к своему стыду, ничего не знал о ней. Гарри перевёл взгляд на книгу, лежащую на его кровати. Она была для него словно учебник по Чарам за первый курс — внутри говорилось о чём-то совершенно незнакомом и чужом, но Гарри чувствовал готовность окунуться в новые знания.