Лучше бы ты умер, Поттер

Дни стремительно проносились мимо. Получив ту записку от неизвестного, Гарри был взволнован и не знал, что ответить… Даже самому себе. Помимо того вопроса, удивительным образом поставившим Гарри в тупик, в записке ровным, красивым почерком говорилось, что ему или ей, напротив, очень нравится Элиота. «Я с ума схожу, смотря на то, как она кричит и ругается. И мне кажется, что я знаю её в реальной жизни. Я не пропускаю ни одного её взгляда на Тома. И, держу пари, она тоже не пропускает его взгляда, так что ты абсолютно нормален». Гарри хорошо понимал своего собеседника, по отношению к Тому он чувствовал то же самое — непонятное притяжение. На записку Гарри пока так и не ответил, хотя прошло уже несколько дней. Он понимал, что собеседник будет ждать ответа на свой странный вопрос, но… Хотел ли Гарри, чтобы незнакомец был девушкой? Парнем? Он не знал. Немного пугало и то, что его новый друг совершенно верно предположил, что Гарри является парнем. Было, конечно, что-то милое в том, что Гарри продолжал время от времени оставлять книгу в этом месте. И хоть на письмо он ответить не решился, а, соответственно, и не получал письма в ответ, он каждый раз находил книгу с перемещенной закладкой и улыбался, проводя пальцами по страницам, которых касался этот человек. Человек, с которым Гарри разделял эту книгу, это увлечение и это место. Он чувствовал непонятное единение, близость с человеком, которого даже не знал. Несмотря на всё, Гарри не хотел что-то менять. Тем временем он уже успел прочитать ещё несколько глав. Взаимодействие Элиоты с Томом становилось всё интереснее: девушка не разочаровала и действительно на следующий день после того щипка отомстила Тому. Да, это было безумно нелепо и по-детски, но Том отреагировал очень по-взрослому. Когда он обнаружил на своём стуле клей (конечно же, ожидая чего-то подобного, потому что и сам не раз проделывал это с Элиотой), он подошёл к её парте, склонился ниже и… только серьёзно посмотрел, отчитывая одним своим видом. Конечно же, после этого девушка уже не смогла остановиться. Шон, кстати, извинился перед девушкой и даже сделал ей комплимент, признав, что вёл себя как дурак. Гарри только что дочитал главу, которая велась от лица Тома. И почувствовал себя намного лучше. Пружина, которая до боли сжимала его внутренности, наконец ослабла. Том был не таким плохим парнем, каким пытался казаться. Почему он проявлял свою симпатию к девушке именно таким образом, Гарри не понимал, но нет ошибок, которые нельзя исправить. Гарри убедил себя, что почувствовал истинную личность Тома ещё раньше, что он инстинктивно понял: этот парень не просто злое чудовище. И поэтому расположился к нему. Завершилась глава событием, которое показало Тома с совершенно неожиданной стороны. Парень оказался сыном одного из руководителей того музыкального лагеря, в котором была Элиота, и он оказался на том благотворительном концерте, где выступала девушка. Поначалу он скучал и обиженно поглядывал на родителей, которые заставили его пойти на «скучное сборище недомузыкантов», но, когда его одноклассница вышла на сцену, он не смог отвести от неё взгляд. Девушка была чудесна. Она немного волновалась. Её кожа поблёскивала в свете прожектора, а лицо было таким сосредоточенным и прекрасным. Звучание её скрипки стало последним, смертельным ударом по здравомыслию Тома. Гарри перевёл дыхание, наколдовал Темпус и с сожалением понял, что ему пора возвращаться в реальный мир. Хорошо, что он остановился на такой положительной ноте. Ведь осталось всего три дня до испытания, и, хоть профессор Грюм обещал помочь, Гарри не был уверен, что сможет дочитать книгу. Действительно ли лучше умереть, чем лишиться магии и будущего? Всерьёз смакуя эту мысль, он улёгся на пол, распластавшись на нём звездой. Вдыхая влажный воздух, он позволил себе закрыть глаза и представить, что находится очень далеко отсюда. Где нет никакого испытания, нет никаких уроков, никакого противного зельеварения, никаких отработок… И никакого Драко Малфоя, который словно с цепи сорвался с того самого дня, как Гарри объявили участником Турнира. Он ставил подножки, прятал его вещи, обливал ледяной водой, выскакивая из-за угла, но ни слова не сказал про Турнир. Гарри выбросил наглого Малфоя из своей головы, Малфоя, от которого поджилки начинали дрожать при одной лишь мысли. «Я должен ответить на письмо», — твёрдо решил Гарри и быстро поднялся, вытаскивая из сумки перо с чернилами. «Наверно, я всё-таки склоняюсь к тому, что Том и Элиота могут быть парой. Мне всё ещё неясно, почему они измываются друг над другом, но я чувствую себя спокойнее». Гарри задумался и продолжил писать, чуть более нервно, отчего его буквы, которые и так не блистали ровностью, покосились ещё сильнее: «Оставь пока эту книгу у себя. Я буду занят ближайшие несколько дней и не хочу, чтобы её нашёл кто-то другой». Гарри почувствовал, что должен написать что-то ещё. И что этот человек расстроится, если он не выйдет больше на связь. Было ли это главной проблемой Гарри? Определённо нет. Его главной проблемой было то, что он не мог принять окончательного решения. Продолжать? Бороться? Что он представляет из себя без магии? Чем он будет заниматься, если его вышвырнут в мир к магглам? Эти и другие мысли засасывали его всё глубже, но Гарри не позволил им окончательно утопить его. По крайней мере, не у Водопада Спокойствия. Здесь он чувствовал себя так хорошо. Почти рядом с человеком, который понимает его… и ждёт ответа. Гарри закончил словами, приведенными в начале главы. "«Я не видел ничего, потому что слишком пристально смотрел». Мне кажется, я начинаю лучше понимать эту фразу." Гарри сложил записку и убрал её в книгу. Напоследок погладил корешок, последний раз оглянулся на убранство этого места, на голубую воду, на едва проходящие через потоки воды солнечные лучи, на деревянные подступы, которые стали уже такими родными за эти дни. Оказавшись в кабинете профессора Грюма, Гарри на какое-то время остался один, пока учитель заканчивал раздавать поручения ученикам, стоящим в коридоре. Он прошёлся по кабинету, рассматривая стоящие на полках предметы и с интересом отмечая стоящих на столе огромных застывших жаб. «Как настоящие», — Гарри протянул руку, чтобы коснуться их влажной, холодной кожи, но позади послышался странный звук и пол под ногами Гарри задребезжал. Он резко оглянулся — из-за двери, которая вела в покои Грюма, послышался какой-то стук, а потом, как показалось Гарри, мычание и стоны. Инстинкты натренированного героя взяли верх, и он понёсся на звук, но успел лишь сделать шаг, как дверь открылась и в помещение вошёл Грюм. Он странно озирался, словно принюхиваясь, и его глаз быстро двигался по кругу, отчего Гарри неприязненно повело. — Гарри, я рад, что ты пришёл. Грюм, взяв себя в руки и усмирив хаотичное вращение глаза, устремил взгляд на Гарри. — Я знаю, каким будет первое испытание, — юноша старался не смотреть на дверь, из-за которой всего несколько секунд назад издавались странные звуки. Грюм многозначительно хмыкнул. — Мне рассказал Рон, его брат Билл вместе с другими драконологами уже привезли сюда драконов. Я… — Гарри попытался подобрать слова. — Понятия не имею, что мне делать. Сомневаюсь, что Остолбеней сработает на таком чудовище. — Тут ты прав, — профессор прошёл дальше по кабинету, оставив Гарри за своей спиной. — К атакующим заклинаниям против дракона ты, боюсь, ещё не готов. Да и твои соперники, скорее всего, тоже. Тут нужно брать хитростью. Гарри притих: об этом он как-то не подумал. Во-первых, все его мысли были заняты лишь тем, что на кону стоит его собственная жизнь, а во-вторых, ему часто внушали, что этот Турнир — очень жестокое и кровопролитное испытание, безжалостное к слабым и юным, так что сомневаться не приходилось. — А ты думал, что будущий победитель должен быть просто сильным волшебником? — Грюм словно прочитал его мысли. — Он должен быть умным, ЛОВКИМ, хитрым, упрямым! Ты такой, Гарри? Юноша сглотнул; ему так хотелось утвердительно ответить профессору, но он боялся, что это будет ложью. — Садись, Гарри, выпьем чаю. Ты ещё не очень уверен в себе, но это испытание изменит тебя, поверь. Давай подумаем над тем, как тебе помочь. Гарри покорно согласился: выбора у него всё равно не было. Они присели в удобные кресла, на столике уже стоял теплый чай, и Грюм перевел беседу на тему событий прошлых лет. Наслышанный о его приключениях, профессор с нескрываемым любопытством расспрашивал его во всех подробностях, пытаясь распознать его сильные и слабые стороны. Юношу одолевали тревоги, перед его глазами вставала ужасная картина: огромный дракон разрывает его тело пополам, тщательно пережёвывает и выплёвывает лишь его одежду и волшебную палочку. Пальцы Гарри начали подрагивать, он кое-как удерживал в руках напиток, но как только его губ коснулись первые капли горячей жидкости, расслабился. Будь что будет. Он быстро вернулся к разговору, и, когда они дошли с профессором до обсуждения более или менее реальных вариантов, которые даже могли сработать, перед глазами Гарри уже мелькали совершенно другие картинки. Где он, словно король Артур, стоит на голове дракона с палочкой, воткнутой в череп чудовища. Они засиделись допоздна, да и на следующее утро назначили тренировку. Времени до испытания оставалось не так много, поэтому тренироваться следовало в разы усиленно. Видимо, друзья снова не будут его видеть. С Роном отношения кое-как наладились. Он сам подошел к Гарри, чтобы рассказать про драконов. Наверняка сначала он хотел передать всё через Гермиону, но девушка с ним тоже не разговаривала. — Не забудь перед испытанием зайти ко мне на чай, — Грюм махнул рукой в сторону пустого чайника. — Успокаивает и тонизирует. — Я заметил, спасибо. Зайду, — тепло улыбнувшись на прощание, Гарри покинул кабинет профессора. Грюм дал ему записку с разрешением быть вне спальни после отбоя, но, оказавшись в тёмном коридоре, Гарри всё равно решил накинуть мантию-невидимку. Он достал из кармана маленький свёрток — удивительно, насколько маленькой становилась мантия при сворачивании — и накинул её на себя. Едва ступая на землю, тихо перебираясь по коридорам, Гарри шёл вдоль спящих картин. Из окон лился приятный лунный свет, покрывая серебром всё окружающее пространство, но Гарри не нашёл в себе желания остановиться и ещё немного побыть наедине с собой. Он слишком хотел вернуться в Башню Гриффиндора и лечь спать. В очередной раз зевнув, едва разлепляя сонные глаза, он едва находил в себе силы идти, и его слегка повело в сторону, когда он на полсекунды провалился в небытие. Гарри встрепенулся и огляделся. Он только сейчас заметил, что находится в этом коридоре не один. На подоконнике пятого этажа, уже очень близко к Башне Гриффиндора, сидел юноша в школьной форме. Рукава его рубашки были засучены, а волосы — так непривычно для него растрепаны. Его белоснежные пряди красиво переливались в лунном свете, словно поглощая его. Гарри несколько раз поморгал и сощурился. Это он сейчас подумал о том, что волосы Драко Малфоя красивые? Вот, до чего доводит художественная литература. Бр-р… По коридору разнёсся громкий печальный вздох. Гарри нахмурился и огляделся, не веря, что такой обыкновенный человеческий грустный вздох может издавать эта аристократическая ледышка. Малфой наклонился и положил голову себе на колени, поджимая их ближе к груди. Гарри боялся пошевелиться, он застыл, наблюдая за таким необычным Малфоем. Брови его не были вздёрнуты в издевательской гримасе, глаза — прикрыты, и веки, кажется, немного подрагивали, заставляя ресницы мелко дрожать, словно… Гарри попятился. «Что это со мной?» Уже не боясь привлечь внимание, Гарри бегом понёсся в гриффиндорские спальни. Плюхнувшись на кровать, он наконец стянул с себя мантию-невидимку, а потом и обычную мантию, свитер, рубашку, брюки. Гарри почему-то стало нестерпимо жарко — наверное, от быстрого бега. Он улегся под одеяло и попытался замедлить своё дико колотящееся сердце. Гарри достаточно быстро провалился в беспокойный сон, где его мучали странные образы. Обсуждение с Грюмом событий прошлых лет освежили воспоминания, поэтому теперь из темноты на него смотрел то Квиррелл с Пушком, то Том Реддл, то чёрный пёс… Через несколько часов «сна» Гарри всё-таки смог вырваться из этого кошмара и очнулся весь в поту — белье неприятно липло к телу. За окном уже светало и, глянув на подоконник, Гарри почему-то представил образ Драко Малфоя. Была видна лишь его спина, обтянутая рубашкой, и затылок светлых волос, но сомневаться не приходилось. Это был он. С силой откинувшись на подушки, Гарри попытался успокоиться и уснуть. На этот раз он оказался лежащим на светлой просторной поляне. От зелени растений и голубизны неба даже заболели глаза. Он сел на влажную утреннюю траву; прохлада приятно обволакивала его тело. С наслаждением вдохнул запах зелени и провёл по лицу влажной от росы ладонью, приободряясь. — Том, — протянул женский голос неподалёку от него. Гарри испуганно обернулся и увидел на поляне девушку, которая смотрела куда-то сквозь него. Девушка показалась ему смутно знакомой, но вспомнить её он никак не мог. Она выглядела встревоженной, но, когда трава позади Гарри зашуршала и девушка заметила того, кого звала, она подалась назад, накидывая на себя скучающее выражение. К девушке медленно приближался высокий парень. Он выглядел как типичный крутой старшеклассник, с которыми иногда общался и Дадли. Чёрная одежда, небрежная укладка и такой же надменный взгляд, как у неё. — Элиота, — одними губами произнёс Гарри, узнавая героев книги, которую читал. — Элиота, — вслед за ним произнёс Том и кивнул в сторону девушки, позволяя улыбке появиться на своём лице. Гарри неуверенно шагнул назад, проваливаясь ногой в ямку, отчего та подогнулась, и он повалился назад, поскользнувшись. Герои книги в это время, не замечая его, приближались друг к другу. Элиота протянула руку Тому, и он нежно взял её ладонь в свою, указывая ей на дом, стоящий вдали. Туда они и пошли, оставив Гарри одного. Всё вокруг было таким реальным, вплоть до мокрых от травы штанов и ноющего от боли копчика, что он начинал сомневаться в том, что это сон. Гарри отчётливо почувствовал, что кто-то находится рядом, касается пальцами его спины, дышит ему на ухо, но обернувшись, никого не обнаруживал. Кто-то прикоснулся к его щеке ещё раз и Гарри резко развернулся и протянул руку, хватая дразнящего его духа, за запястье. Через секунду он с удивлением увидел лицо Драко перед собой. Гарри в панике отскочил и отпустил руку Малфоя. Слизеринец же, совсем не смутившись, смотрел на него твёрдым взглядом и медленно приближался. Гарри застыл, загипнотизированный и не смел шелохнуться. Малфой приблизился вплотную, почти касаясь груди Гарри, отчего тот нервно задышал и попытался отыскать палочку, а тело слизеринца тем временем начало меняться. Он увеличился в размере, нависая над Гарри, его кожа покрылась чешуйками, как у ящера, отросли гигантские крылья и хвост. Гарри испуганно глянул на Малфоя, не веря собственным глазам. Можно было начать сомневаться, что это действительно Драко, если бы не тот же пронзающий и жадный взгляд. Гарри стоял, застыв, и гадал: почему его сон подкидывает ему этот образ? Но Малфой не дал ему обдумать всё до конца. Он сделал тяжёлый шаг навстречу и обхватил его хвостом поперёк тела, поднимая над землёй. Гарри со смирением смотрел в глаза своему врагу и ждал, пока тот успокоится. Он прекрасно знал этот взгляд и нередко был его причиной. Глаза Драко частенько в присутствии Гарри загорались огнём, их словно окутывала пелена, и слизеринец нёсся ему навстречу, желая нанести удар. Дракон поднял Гарри выше и ослабил хватку. Гарри вскрикнул и инстинктивно сжался, летя к быстро приближающейся земле. Но, не успев коснуться её и ощутить боль, он снова провалился в темноту. Земля, словно жидкость, поглотила его, и затянула в себя. Гарри протиснулся сквозь окутывающую всё тьму и вырвался наверх, снова обнаруживая себя на той же поляне. Он стоял на четвереньках, опираясь руками о землю, его ладони плотно стискивали мокрую траву, а перед ним — или, скорее, под ним — на спине лежал Малфой, уже в обычном своём облике. Он выжидающе смотрел на Гарри. Малфой выглядел расслабленно, а на лице его даже было подобие улыбки. Не успел Гарри осознать происходящее, как Малфой протянул руку к запястью Гарри и перенес его ладонь на свою грудь. Юноша шумно выдохнул и провёл рукой по груди Драко, перемещаясь к талии и прислушиваясь к собственным ощущениям. В голову ударили искры, а к щекам прилила краска, и Гарри со стыдом отметил, что его возбуждают эти нежные прикосновения. Он не понимал, почему Малфой в его видении ластится к нему, словно кот. Драко же, явно не обременённый мыслями о стыде, потёрся о колено Гарри, которое упиралось ему в пах и сам положил руки на его плечи, притягивая ближе к себе. Он вжался в тело Малфоя сильнее, с наслаждением отмечая, как тот краснеет и дрожит под ним. Юноша склонился ниже, пристально смотря в глаза и пытаясь уловить во взгляде Малфоя что-то, что остановило бы его, но считывал только желание. Драко что-то шептал, но Гарри не мог расслышать слов. Когда между их губами оставалась всего пара сантиметров и страх окончательно отступил, земля под ними снова начала проваливаться, засасывая их внутрь. Гарри постарался ухватить Малфоя за рубашку, но тот ускользал от его прикосновений и летел с огромной скоростью вглубь, смыкаясь на горизонте маленькой точкой. Гарри сжался клубком и закрыл ладонями уши, пытаясь прийти в себя. Все его тело горело, требуя прикосновений, и сердце громко стучало, мешая думать. Перед глазами снова начали мелькать Том и Элиота, которые очень гармоничной парой выглядели в его сне, Драко, превращавшийся то в ужасного и пугающего Дракона, то в юношу, трущегося о его колено, тянущегося к его груди, пытаясь расстегнуть рубашку, и шепчущего что-то едва слышно. — Хочу тебя поцеловать, — произнёс Гарри, и эта фраза как нельзя лучше подошла к тому Драко, которого он видел только что. Он расслабился, приоткрыл глаза и почувствовал, как его выдёргивает из этой тьмы в реальность. Ещё несколько долгих минут после пробуждения Гарри лежал, тяжело дыша и смотрел в потолок, пытаясь прийти в себя. «Что это, чёрт возьми, было?!» На тренировку Грюма он всё-таки успел, и там было уже совсем не до мыслей, пусть и о таком впечатляющем, сне. Его бросали, ударяли проклятиями, он пытался уворачиваться, выставлять защиту, перемещать большие предметы Левиосой, но выходило не очень хорошо. Так и проходили его последние перед испытанием дни. Безумно однообразно. Тренировки, уроки, тренировки, мечты о том, чтобы вернуться к Водопаду спокойствия, и ночь… Хотел бы Гарри сказать, что это были тихие ночи без сновидений, но это было бы ложью.