Сборник

— Вов, ты совсем страх потерял? — интересуется Хесус, наблюдая за парнем, который бесстыдно трётся о любую острую поверхность, пытаясь почесаться. — Ну блохи, Хе-е-ес, хоть убей, не могу остановиться, — недовольно сопит оборотень, чуть ли не в кровь расчёсывая себе голову. — Сюда иди, псина блохастая, — хмыкает старший. Вова подходит к столу, держит руки за спиной, нервно перебирая пальцами, секунда и вновь сорвётся, опять начнет чесаться. Хес ловко перебирает пальцами какие-то скляночки, по дому разносится звон стекла и шуршание бумаги. Наконец находит нужное средство, убирает тысячу и одну коробку со своими ведьминскими штучками обратно по ящикам, ставит баночку на стол и улыбается. Вова это ненавидит, хоть в глубине души и обожает, в слух никогда не признается, слишком унизительно. Хесус усаживает Володю к себе на колени, как провинившегося щенка, а оборотень в свою очередь привычно укладывает голову на худое плечо, машет хвостом и прижимает уши, дёргаясь от неприятных ощущений в шерсти, благо на кожу это не распространяется. Хес выливает на пальцы жидкость, больше походящую на масло и, примирительно целуя домашнего в лоб, зарывается тонкими пальцами в растрёпанные волосы, втирает в кожу головы, почёсывает где-то за ушами, заставляя оборотня краснеть и бить хвостом по столу. Старшего это забавляет, слишком мило Вова жмурится, каждый раз, когда Хесус гладит хвост, втирая средство и туда, особенно уделяя внимание основанию хвоста. Володя хрипит и даже, кажется, рычит, но ему в кайф, его выражение лица выдает его с потрохами. — Ты волшебник, Хес, — ластится Вова, потираясь щекой о худое плечо, зуд прошёл и оборотень чувствует себя невероятно. — Просто умею пользоваться тем, что даёт нам природа, — улыбается парень, почёсывая короткими ногтями подбородок Вовы, вызывая у того утробное то ли рычание, то ли мурчание. Хесус ничего не говорит, когда видит горящие глаза Вовы, целуются они долго и мокро, старший разрешает кусать и помечать столько, сколько влезет, для его природы это всё-таки необходимо.