Сборник

Вокруг толпятся люди, их слишком много, но пьяный мозг Вовы не воспринимает это как проблему. Братишкин опрокидывает в себя шот за шотом, бармен наблюдает за пьянеющим всё больше парнем, кажется, ещё стакан и Володя просто рухнет на барную стойку. Люди толкаются, пихают Вову локтями, извиняются и пьяно смеются, атмосфера так себе, если ты трезв, но для Братишкина самое то. Где-то в стороне сидят друзья, ведь именно они притащили его сюда. Почему он пьёт один? Опять посрался, устроил конфликт из ничего, да, это он может. Рявкнул на всех и ушёл за барную стойку, запивать горе. Вова оборачивается, пытаясь высмотреть их столик, бармен вздыхает с облегчением, когда пьяный в дрова парень уходит. За столом сидят Неля и Алина, как обычно болтают, самые трезвые из компании, видимо, остальные ушли танцевать. Володя не соображает, но точно знает, что хочет сейчас к Хесу, хочет его обнять, поцеловать, и что там дальше по списку? Высматривает среди танцующей кучки знакомую башню, перед глазами правда немного плывёт, но это не мешает заметить в толпе Хесуса, а рядом с ним танцующую Татьяну. Вова фыркает, хочет сейчас побыть наедине, хотя они в клубе, какое наедине? Братишкин протискивается через людей и, добравшись до своей цели, хватает за талию, прижимаясь со спины и утыкаясь носом куда-то в шею. Вова пьяно дышит Хесу в затылок, покачиваясь с ним в такт громкой музыке, забыв про чужое личное пространство. Таня, заметив покушение на худое тело, тактично уходит, оставляя Губанова одного разбираться с этой маленькой проблемой. Лёша в принципе чего-то такого и ожидал, поэтому долго соглашался идти пить в компании Вовы, но спустя час уговоров согласился и теперь расплачивается. Хес хочет повернуться, успокоить пьяного стримера, взять вещи и отвезти его домой, но замирает, когда горячий язык проходится по ушной раковине, а из-за худого плеча выглядывает Вова, Губанов немного залипает в его серые глаза, в которых отражается какая-то тоска смешанная... С возбуждением? — Совсем охуел, пьянчуга ёбанный? — Хесус резко разворачивается, пытаясь отцепить от себя руки Володи. — Ещё не ёбанный... — шепчет Братишкин, вновь прижимаясь к старшему и утыкаясь ему в грудь. — Мне так одиноко, Хес. — А мне то что? — хмыкает Губанов, неуверенно кладя руки на спину парня, успокаивающе поглаживая, пока Вова ведёт носом от ключиц выше к подбородку. — Хес, выеби меня, а? — произносит Володя, пытаясь правильно проговаривать слова. — Совсем алкоголь в мозг ударил? Иди проспись, — хмыкает Хесус, но щёки почему-то покалывает от смущения. — Если не хочешь, могу я тебя... — теплые ладони Вовы перебираются ниже, на зад Лёши, что скрыт широкими штанами, бесстыдно сжимая. — Мягкий. — Бля... Отъебись... — Хес рвано выдыхает, упираясь в плечи младшего. — Ты поплыл, — ухмыляется Володя, тыкаясь губами в уголок губ Губанова, пытаясь попасть. — Я так соскучился. — Тебя минут десять с нами не было... А ты так накидался, — старческий бубнёж прерывает Братишкин, наконец попавший в губы, мягко покусывает нижнюю и проникает своим языком в рот старшего. От Вовы пахнет коньяком и чем-то приторно сладким, а ещё его любимыми духами, Хес любит утыкаться ему в плечо и вдыхать этот аромат. У него дома вся постель уже пропиталась этим запахом. Они уходят через пару минут, друзьям не говорят, они и без них справятся. В такси пьяный Володя жмётся к Хесу, берет его за руку и переплетает их пальцы, не обращая внимание на косой взгляд таксиста. Дома у Губанова Вова не чувствует себя одиноко, больше не загоняется из-за своей никчёмности и бесполезности, когда Хес вжимает его в стену всем телом, шепчет горячо на ухо о том, какой он прекрасный, надоедливый, но по своему обаятельный. Братишкин от этих слов тает, хватается за Лёшу и не может оторваться от этих голубых глаз. Вова не чувствует себя одиноко рядом с Хесусом.