Сборник

Вова закидывает сеть в море, закрепляя ее у лодки, довольно усаживается, дожидаясь улова, когда справа слышится всплеск и мелькает кончик светло-голубого хвоста. — Я знаю, что это ты! — выкрикивает Семенюк, зная, как плохо вода пропускает звуки. Он упирается руками в борт лодки, наклоняясь и пытаясь высмотреть что-то в воде, ну или кого-то. Хес появляется неожиданно и практически сталкивается с Вовой носами, довольно улыбаясь. Почему Хес? Потому что первым, что русал ему принес был цветок Хеномелес, язык сломаешь, так что они единогласно решили сократить. Непонятно, конечно, где Хес его нашёл, но цветок был невероятно красивым, и Семенюк все книги о природе перечитал, пытаясь найти информацию о растении, хотя книг на корабле не так уж и много. Русал складывает руки на бортике, смотря своими глубокими, словно море, голубыми глазами, дожидаясь каких-то действий от корабельного повара. — Доброе утро, чудо морское, — говорит Вова, усаживаясь напротив Хеса и тихо хихикая, поправляет сапоги. — Ут... р-ро? — звучит тихо и неуверенно, но по особенному мило. — Верно, утро. Семенюк улыбается, отвлекаясь на изредка мелькающий под водой хвост. Наблюдает как капельки стекают по тонкой бледной шее. — Ты ел сегодня? — обычно Вова всегда приносит с собой что-то съестное, чтобы дать русалу, но всегда заранее интересуется и уже по привычке протягивает парню красный карандаш и бумагу. Хес задумывается, а потом довольно неосторожно чиркает карандашом по бумаге, рисуя какие-то водоросли и судя по всему морского ежа. Вова на это только кивает, гордясь своими навыками коммуникации с русалками. Хес показывает на живот, так, как его научил человек, как бы говоря, что он сыт, вот только Семенюк достает капусту и глаза русала тут же загораются. — Ты же любишь, я знаю, — усмехается повар, отламывает лист и отдает Хесу, наблюдая, как он хрустит, жуя капусту своими не совсем ровными и чуть заострёнными зубами. Русал выглядит довольным, он опасно опирается на лодку, из-за чего та качнулась, но все равно дотягивается до Вовы, чмокая того в щеку, он видел, люди так часто делали, особенно красивые девушки в пышных платьях. Хес прячется за лодку, остаются видны лишь глаза и руки, тот кажется смутился, не зная, сделал ли он все как полагается. Щеки Вовы покрываются румянцем, что обычно ему не свойственно, и он с неким восхищением смотрит на русала, желая ответить ему чем-то похожим. Повар берет Хеса за руку, осторожно чмокая костяшки и наблюдая за его реакцией. Хес мгновенно убирает руку и ныряет под воду, совсем скрываясь из вида. Семенюк смотрит в морскую глубину, переживая, что натворил что-то плохое, мало ли по русалочным обычаям это какое-то оскорбление. — Ай! Боже, не пугай так, — выдыхает Вова, когда его затылка касается холодная мокрая рука. Русал вынырнул с другой стороны лодки, напугав человека, но тут же протягивая ему большую красиво переливающуюся перламутровую ракушку, обычно это означало, что он рад, либо ему что-то очень понравилось, такие подарки не были редкостью, так что Вова привычно убирает ракушку в сумку, благодарно улыбаясь и обхватывая щеки Хеса своими тёплыми ладонями, он это любил. Уши русала дёргаются, а он сам смотрит куда-то в воду, хмурится, переводя свой грустный взгляд на Вову. — Тебе пора, верно? — парень указывает на море, а потом на русала, и тот кивает. Хес тянется к Вове, тыкая ему в самый кончик носа и, улыбается. Семенюк не знает, что это значит, но явно что-то хорошее, поэтому он последний раз касается чужой руки, прежде чем Хес скроется под водой, не забыв при этом обрызгать корабельного повара водой с помощью хвоста. Он ещё пару минут смотрит в море, а потом возвращается к сети, проверяя ее и понимая, что скоро ему возвращаться на корабль, а без обеда его просто растерзают.