Пурпурный остров

1

Когда Майло увидел пришвартованную к берегу лодку, он сразу пустился в радостный пляс, так смешно и так неуклюже, что казалось, все его четыре лапы и хвост движутся в разных направлениях. Лоскутки ушей весело болтались, когда щенок, вставая на задние лапки, пытался поочередно то запрыгнуть на колени Тэсс, то в лодку, но ни до чего не мог дотянуться из-за своего маленького роста. – Ах ты мой хороший малыш! Давай я подсажу тебя! – и Тэсс, подхватив пса одной рукой под передние лапки, а второй – под пузико, помогла Майло устроиться на корме лодки. Внутри уже лежали их вещи – два скромных рюкзака, сложенная вчетверо карта Островов, теплый плед, термос и крафтовые пакеты с любовно упакованными Джоан сладостями в дорогу, от которых Чарли, даже стоя в стороне, ощущала ароматы ванили и шоколада. На мгновение она залюбовалась тем, как ветер играет атласными концами яркого цветного платка, который Тэсс повязала в волосы, сделав сзади маленький короткий хвостик. Захотелось подойти и чмокнуть девушку в оголенную шею, но было не время и не место. А впереди у них целый день и целая ночь по пути на Оранжевый остров. Очередная ночь в лодке под звездным небом. «Ох, псина, порушишь ты нам всю романтику, – со вздохом подумала Чарли, глядя на обезумевшего Майло, который своими прыжками уже помял карту. – Наверняка ведь устроишься между нами на пледе или заберешься Тэсс на живот и будешь храпеть-пыхтеть-хрюкать. Ну и притворяться глухим при слове «место», конечно же. Займешь мое место рядом с Тэсс, а я опять окажусь на задворках жизни». Впрочем, Чарли, при всей своей любви поворчать на Майло, прекрасно осознавала, что этот маленький проказник делал их жизнь и их путешествия намного веселее и ярче. И он никогда не давал Тэсс грустить, за что Чарли готова была простить обормоту любые выходки, в том числе пожеванные шлёпанцы и закопанные в песок сигареты. Тэсс часто шутила, что даже Майло пытается помочь ей бросить курить. Однако Чарли его попытки упорно не ценила. – Уверены, что не хотите прокатиться на пароме? – спросила Джоан. – Еще не поздно передумать. Паром отходит только через час. – Нет, спасибо, но мы предпочитаем своим ходом, – улыбнулась Тэсс. – Плавать на лодке – наш любимый способ путешествовать. И, кстати, спасибо. Лодка правда классная! В сравнении с теми дырявыми ведрами, на которых мы плавали раньше, это просто люксовый лайнер! – Не за что, – ответила Джоан, хитро подмигивая Чарли и Тэсс. – Попутного вам ветра, девочки. Не забывайте заглядывать к нам в гости! – Я буду скучать, – Скарлетт, до этого молчаливая и задумчивая, чуть выступила вперед. – Правда. Возвращайтесь в гости. – Я тоже буду скучать! – Тэсс внезапно расстроилась, шагнула к девушке и крепко обняла ее. – Но мы обязательно вернемся, Скарлетт! Этот остров – самый потрясный из всех, где мы были, правда ведь, Чарли? – О-о-о, да, – усмехнулась та. – Во всех смыслах потрясный. Столько потрясений я давно не переживала. Ощущая смутную неловкость и вместе с тем понимая, что хочет этого, Чарли тоже обняла Скарлетт, и они постояли так несколько минут, обнимаясь втроем. Майло к тому времени уже заскучал один в лодке и начал нетерпеливо повизгивать, потому что сам вылезти не мог и подозревал, что все веселье проходит без него. – Будьте счастливы. Будьте очень-очень счастливы, – шепнула Скарлетт. – Я рада, что встретила вас на своем пути. – Ну вот, я сейчас разревусь! – возмутилась Тэсс, и ее голос на самом деле дрогнул. – А вот это ни к чему, моя хорошая, – Джоан шагнула к девушке и ласково обняла ее за плечи. – В нашем мире никто не прощается надолго. Мы встречаемся, расстаемся и снова встречаемся. Это место вечных расставаний и вечных встреч. – Спасибо тебе, – шепнула Тэсс, обнимая Джоан в ответ. – За все, что ты сделала для нас. – Мне это было только в радость, – Джоан погладила ее плечо. – Не забудь позвать нас в гости, когда откроешь собственный театр балета. Тэсс усмехнулась и шмыгнула носом. – Передавай привет Надежде. Мы с ней уже попрощались вчера, но все же… – Передам. Она тоже будет скучать по тебе. Ты сделала большой шаг вперед и теперь можешь спокойно двигаться дальше. У Майло уже начиналась истерика, и Тэсс, в последний раз махнув девушкам рукой на прощание, полезла в лодку. Чарли немного потопталась на берегу, тоже неловко и слегка поспешно обнялась с Джоан, шепнув слова благодарности, а потом они вместе подтолкнули лодку дальше от берега. Чарли забралась внутрь, стараясь при этом не наступить на скачущего от восторга Майло, который наконец-то дождался обеих своих хозяек. А Джоан вновь толкнула лодку, и Скарлетт присоединилась к ней, чтобы помочь. Они смеялись, махали друг другу руками, и лодка качалась, а Майло прыгал так, что чуть не вывалился в воду. Чарли взялась за весла, а Тэсс сидела на корме, держа на коленях щенка, и наблюдала за тем, как уменьшаются на берегу фигурки Джоан и Скарлетт. – Как думаешь, скоро до них дойдет? – спросила Тэсс с улыбкой. – Что они влюблены друг в друга? – Чарли тоже улыбнулась. – Ага. Они ведь уже такие взрослые, если не сказать древние! И так долго соображают! – Всему свое время, Тэсс, – Чарли усмехнулась. – Уж мы с тобой понимаем это, как никто другой. – Это правда, – не переставая улыбаться, Тэсс пересела к Чарли поближе, устроившись на дне лодки, на пледе, положив голову девушке на колени. – Дашь мне потом тоже погрести? – Конечно. Куда сначала отправимся? На Оранжевый или на Потерянный? – Давай на Потерянный. Заскочим к Джозефу, а он нас на Оранжевый отвезет. – Хорошо. Только не забывай о наших условиях, – мягко напомнила Чарли. Тэсс кивнула. Вышестоящие уже сделали для них множество исключений, и одним из них была возможность беспрепятственно навещать Джозефа на Потерянном острове. Однако прежний запрет быстро вступит в силу, если Чарли или Тэсс попытаются поговорить с кем-то из жителей острова, объяснить, кто они такие, и что вообще происходит. – Я… немного волнуюсь. А ты? – Тэсс задумчиво вглядывалась в уменьшающиеся очертания береговой линии. – Ну… мы ведь ни разу не были там с тех пор. – Да… я тоже, – призналась Чарли. – Но все равно меня туда тянет. – И меня. Как думаешь, на нашем маяке кто-нибудь живет? – Скоро узнаем. Примерно через полтора часа они решили устроить небольшой перерыв и перекусили печеньем и ягодами голубики. Угощенье перепало даже Майло, после чего пес, сытый и полный впечатлений, задремал у Чарли на коленях, а Тэсс сменила девушку на веслах. Так, меняясь друг с другом, подъедая сладости, ягоды и запивая их мятным чаем, они плыли до вечера, а как только стемнело, поставили лодку на якорь, чтобы завтра с утра продолжить путь. К обеду или даже чуть раньше они уже будут у берегов Потерянного острова. – Чарли, ты сегодня весь день не курила, – напомнила Тэсс, расстилая плед, чтобы им было удобно лежать. – На чем держишься? – Наверное, на упрямстве, – хмыкнула Чарли и все же достала пачку. Может, выбросить ее в воду прямо сейчас? И навсегда избавиться от совершенно идиотской после смерти привычки? «Ну нет, к такому я не готова», – подумала Чарли и принялась шарить рукой в недрах толстовки, пока пальцы не нащупали прохладный металлический корпус зажигалки. Тэсс уже улеглась на дне лодке, согнув ноги в коленях и распустив волосы. Свой цветастый платок она обвязала вокруг запястья, подняла руку вверх и смотрела на собственные пальцы на фоне темно-фиолетового неба с россыпью редких звезд. С кончиками платка ласково играл ветер, а лодка мерно покачивалась в спокойных объятиях волн. Майло, сморенный целым днем на свежем воздухе, вопреки опасениям Чарли, уже давно спал, отрубившись там же, где сидел – на корме лодки. Чарли слышала, как время от времени постукивает по дереву его хвост, которым Майло вилял в своих красочных и веселых, полных приключений собачьих снах. Сигаретный дым рваными облачками поднимался вверх, касался вытянутой руки Тэсс, растворялся в небе. В этом моменте, в этой тишине, казалось, было место только для них двоих. Взгляд Чарли скользнул по оголенному, бледному в звездном свете бедру Тэсс в коротких шортах. Ее светлая блузка из летящей свободной ткани слегка задралась в лежачем положении, и Чарли могла также любоваться животом и маленьким участком груди девушки. Через какое-то время Тэсс поймала ее пристальный взгляд, улыбнулась: – Чарли, ты на мою грудь пялишься? – спросила она довольно. – Пялюсь. И не только на грудь, – покорно признала Чарли. Девушка в ответ расхохоталась, и Чарли улыбнулась ей, затушив докуренную сигарету. Те времена, когда она не позволяла себе смотреть, когда она лишь отворачивалась, прошли. Те времена, когда она боялась признаться Тэсс в своих желаниях, прошли. – Ну так иди уже сюда! Сколько можно курить?! – Тэсс слегка приподнялась на локтях. – Я тут для кого стараюсь вообще? – Стараешься? – удивилась Чарли, сползая с лавочки. – Конечно! Укладываю тут себя как можно эротичнее, кофту задираю, а ты все не идешь! – Провокаторша, – Чарли расхохоталась, ложась рядом с девушкой и обнимая ее рукой за голую талию. – Чарли, только давай как-нибудь по-быстрому, а? Без лишних телодвижений? Я очень хочу, но я ужасно устала и руки болят… – А ты как думала? – Чарли назидательно хмыкнула, не забывая попутно целовать девушку в шею. – Это старость, Тэсс. Теперь ты знаешь. Будем отныне заниматься сексом как пенсионерки… Тэсс в ответ громко расхохоталась. Щекотные поцелуи Чарли в сочетании с ее шутками страшно развеселили девушку. – Мне нравится, как ты пахнешь… – шепнула она спустя несколько минут поцелуев. – Сигаретным дымом и морем. – Тэсс… – Чарли ощущала, как пульсирует и кружится голова, а сознание качается в такт движениям лодки. Они обе уже забыли об усталости и забыли о том, что планировали «побыстрее». – Чарли? – М? – девушка уже помогла Тэсс освободиться от шортов, расстегнула ее блузку и любовалась обнаженной грудью Тэсс, задумчиво вычерчивая пальцем окружности вокруг ее пупка. – Я часто вспоминаю ту ночь… Когда мне было пятнадцать. Ну, в альтернативной реальности. – Не жалеешь о том, что я тогда сделала? – спросила Чарли прямо. – Нет, и я… хотела сказать тебе «спасибо». Мне тогда это было важно. Не столько физически, сколько психологически. Я благодарна, что ты меня не послала в той реальности. И в этой. Когда мне было шестнадцать, и мы… провели ночь в лодке. Я знаю, что тебе было нелегко решиться, но ты, тем не менее, послала все к черту. И в то же время… ты не сделала ничего лишнего, что могло бы напугать меня на тот момент. – Я тоже… не жалею, что решилась, – Чарли улыбнулась. – Мне кажется, ты стала намного смелее, Чарли. И мне это нравится, – Тэсс коснулась кончиками пальцев ее щеки, усталых от поцелуев губ. – И еще… возможно, это странно слышать от меня, но… мне кажется, что в нашей паре не только я повзрослела. – Возможно. Мы выросли вместе, – и, потянувшись снова к шее и ключицам девушки, Чарли не удержалась: – Пенсионерки. Тэсс взвизгнула и зашлась смехом, но через пару мгновений, пару вздохов вечности он затих, перешел в стоны, всхлипы, тихий шепот, и Чарли готова была слушать эту музыку до утра. Однако спустя некоторое время усталость долгого дня все же взяла свое, и они лежали, укрывшись пледом, прижавшись друг к другу и глядя в небо. Снова посреди океана. Они всегда были не из тех, кто готов надолго оставаться на одном месте. Им нравилось быть на пути к чему-то, быть между, в ожидании встречи с новыми местами или старыми, полузабытыми ощущениями. Всегда на пути к истинным себе и друг к другу. Тэсс уснула первой, а Чарли лежала, слушая ее спокойное дыхание, считая звезды и размышляя о том, как скоро вся эта загробная жизнь изменит их. Сделает похожими на Скарлетт и Джоан, которые не нуждались в обычном человеческом сне, отдыхе и пище. Джоан так вообще умела творить невероятные вещи, как с собственным телом, так и с окружающим пространством. Однако Чарли ловила себя на том, что, хоть подобные способности и вызывали у нее восхищение, сама она тяготела к обычной жизни. Простым радостям, которые, к счастью, были доступны ей и после смерти. Приготовить самостоятельно завтрак, испечь пирог вместе с Тэсс, испачкавшись в муке и станцевав дурацкий танец у плиты. Покурить, сидя на поваленном дереве, пока Майло носится по пляжу. Примерить странные фасоны одежды в каком-нибудь мелком островном магазинчике и выйти оттуда в кошмарных шляпах, очках на пол-лица и гавайских рубашках. Ощущать на коже влажный песок и морскую соль. Чистить зубы перед сном и выплевывать зубную пасту. Засыпать рядом с Тэсс и слушать, как она сопит, уткнувшись в ее плечо. «Мне никогда это не надоест. Даже через тысячу лет. И до тех пор, пока я могу догнать свою потерянную жизнь и коснуться ее, я буду продолжать».

2

Утром Чарли проснулась от того, что Майло лизнул ее в щеку, а Тэсс, сонно хихикая, прижала его к себе, пока Чарли ругалась и отплевывалась от собачьих поцелуев. Они допили чай, доели остатки печенья и фруктов и отправились в путь. Погода начала портиться еще пару часов назад, и портилась все больше по мере приближения к водам Потерянного острова. Небо стало серым – оно словно опускалось девушкам на головы, намереваясь их придавить, а волны, явно вступив в сговор с небом, угрожающе раскачивали лодку. Ветер то затихал вовсе, то налетал мощными порывами, пробирая насквозь, он словно стремился ударить наотмашь. Однако Чарли и Тэсс прекрасно помнили, куда собираются, и к встрече были готовы. Тэсс достала из рюкзака теплые кофты, укрыла ноги пледом, а Майло взяла на коленки. Щенок, тоже почувствовав неладное, совсем притих и, нервно облизываясь, вглядывался в туманный горизонт. – Бедняжка, наверное, он чувствует, что на Потерянном острове животным не место, – огорченно произнесла Тэсс. – Как думаешь, с ним ведь все будет в порядке? – Я думаю, что Майло просто испугался ветра. А нам лучше подумать о том, как его спрятать, чтобы никто из жителей острова его не увидел. – Упс. Об этом я как-то не подумала, – озадачилась Тэсс. Еще примерно через полтора часа, когда они были почти на месте, окончательно замерзшие, несмотря на теплую одежду, уставшие и голодные, Чарли вспомнила все, чему ее учил Джозеф и, сосредоточившись, послала их старому другу телепатический сигнал, чтобы он встретил их на Северном берегу, возле маяка. Ответ от Джозефа пришел быстро и был кратким, но таким мощным, что Чарли едва не грохнулась в воду, сбитая одним словом: «Понял». – Господи, Чарли, с тобой все в порядке? – забеспокоилась Тэсс, успев поймать девушку, опасно перегнувшуюся через борт лодки. – Джозеф тебя не убил?! – Почти… – Чарли сморщилась и потерла виски. – Старый засранец. – Давай я пересяду пока за весла! – Да ладно, уже немножко осталось… – Не спорь, Чарли! Я не хочу, чтобы ты из лодки вывалилась, а я потом ныряла тебя вылавливать в эту леденющую воду! А ну-ка кыш! Чарли послушно перебралась вниз, где встретилась с напряженным Майло и обняла собаку, чтобы успокоить его, а заодно себя. Плыть и правда оставалось совсем недолго, и довольно скоро в белесо-призрачном тумане показались очертания маячной башни. – Ну и ну, Чарли! – охнула Тэсс. – Неужели мы и правда здесь жили? Выглядит, как какой-то остров проклятых из фильма ужасов. – Да так и есть, – мрачно поддакнула Чарли. Постепенно из-за тумана начали проглядывать очертания берега и гранитно-серых скал. Девушки плыли молча, и Тэсс положила ладонь Чарли на коленку. Чарли чувствовала, как от напряжения девушка поминутно сжимает пальцы, натягивая ткань ее джинсов. Слишком яркий контраст. За последние полгода она привыкли к Пурпурному острову, который сам по себе походил на россыпь разноцветных камушков за стеклом калейдоскопа, на другую планету с диковинными растениями, цветами и лилово-бронзовыми закатами, на картину импрессиониста, написанную смелыми, крупными и рельефными мазками. И после этого сказочного буйства красок Потерянный остров казался одним огромным серым пятном. Сердце защемило, а горло словно сжалось до размеров булавочной головки. «Это место больше не наше, – подумала Чарли. – Когда-то оно ощущалось домом, потому что было идеальным отражением того, что происходило у нас внутри. А теперь… больше нет». На берегу, почти сливаясь со скалами, стояла неподвижная темная фигура. Чарли и Тэсс сразу узнали его по синей кепке и седой бороде. Фигура махнула рукой, и Тэсс заулыбалась, отгоняя от себя наваждения прошлого. – Джозеф! Привет! – закричала девушка, силясь перекричать ветер. Джозеф широко улыбался и заправлял джинсы в высокие резиновые сапоги. А закончив, сразу вошел в воду и помог Чарли и Тэсс причалить к берегу. Чарли выбралась сама, а Тэсс вытащил Джозеф, легко подняв ее на руки, таким привычным и естественным движением, нисколько не напрягаясь, словно ей до сих пор было всего пятнадцать. Тэсс обвила его шею, смеясь и целуя Джозефа в его колючую бороду, а мужчина закружил ее, и Чарли заметила блеснувшие в его льдисто-голубых глазах слезы. Соскучился. Они так давно не виделись. Чарли тоже достались объятия, чуть более сухие и немного смущенные, но очень крепкие и искренние. А Майло при виде всеобщей радости тоже быстро пришел в себя и пустился в пляс, не очень понимая, почему все смеются и обнимаются, но на всякий случай принимая участие в веселье. – Ох и красавицы, – улыбнулся Джозеф с нежностью. – Отдых вдали от наших унылых земель явно пошел вам на пользу. И хвостатый друг с вами… Придется спрятать его, чтобы не смущал местных жителей. А то у нас тут ни рыбы, ни птицы, и вдруг собаки. – Спрячу, под кофтой, – пообещала Тэсс. – Только пусть сначала напрыгается. А то от радости на руках усидеть не сможет. – Ну, как доплыли? Устали небось? – Джозеф вытащил из лодки оставшиеся вещи и водрузил один из рюкзаков себе на плечо. – Разве что немного, – ответила Тэсс. – И замерзли под конец. – Ну, ничего, сейчас у меня дома отогреетесь. Вы ж отвыкли уже от наших холодных морей. На прошлой неделе так вообще снег шел, это вам еще повезло. Тэсс поежилась. Ее покрасневшие и покрывшиеся гусиной кожей ноги в коротких шортах жались друг к другу. Чарли невольно вспомнила, как много лет назад на этом самом месте она впервые увидела девочку с рыжими волосами, в легком платье не по погоде, выбравшуюся из лодки и с затаенным страхом смотрящую на новый, враждебный в своей безжизненной серости мир. И как Чарли захотелось тогда отдать этой девочке свою кофту, но она постеснялась. Между прежней Тэсс и нынешней были годы. Между той Чарли и ей самой была вечность. – Чарли… – Тэсс коснулась ее ладони. Переплелись пальцы. Они обе смотрели на возвышающуюся над головами башню маяка, чья вершина терялась в низком тумане дымчатых облаков. – Может, хотите прямо сейчас туда сходить? – спросил Джозеф осторожно, с несвойственным ему тактом. – Если что, я вас здесь подожду. Без проблем. Девушки переглянулись, и Чарли озвучила их общее желание: – Давай сначала к тебе. Придем немного в себя, а потом сюда прогуляемся. И Тэсс нужно переодеться в более теплую одежду. Приняв решение, они двинулись вглубь острова, к дому Джозефа. Майло отправился к Тэсс на ручки, заботливо укутанный в вязаную кофту. Конечно, его любопытный блестящий нос все равно высовывался наружу, но те редкие, погруженные в себя жители Потерянного острова, что встречались им по пути, все равно не обращали на них никакого внимания. Джозеф задавал вопросы о том, где они успели побывать за это время, и Тэсс охотно делилась, живо описывая их приключения. Сам Джозеф, как выяснилось, на Пурпурном острове никогда не был, поэтому слушал с интересом. – Вы довольно долго там находились, – заметил он. – Познакомились с кем-то, завели друзей? – Да, – улыбнулась Тэсс. – Думаю, что да. Правда, Чарли? – Однозначно. – Отлично! – обрадовался Джозеф. – Девочки или мальчики? – Девочки. С мальчиками как-то не сложилось, – Тэсс скривилась. В их последнюю неделю на Пурпурном острове они вновь повстречались с Люком, который приехал туда на отдых вместе со своей новой девушкой Кэтрин. Они с Тэсс встретились и даже немного поговорили, а Люк извинился за свое поведение в прошлом. Тэсс его простила, и они неплохо пообщались, однако, было совершенно ясно, что дружба больше невозможна – хотя бы потому, что Кэтрин обществу Тэсс, мягко говоря, не обрадовалась. «Я счастлива, что у него все хорошо, несмотря ни на что, - поделилась Тэсс с Чарли. – Люку нужна была девушка. Не конкретно я, а просто девушка. С которой он смог бы понять, что с ним самим все в порядке. Он отчаянно нуждался в этом после всего того кошмара с его дядей, и я рада, что теперь он нашел то, что искал. Хотя Кэтрин явно меня ненавидит! Видела бы ты, как она на меня смотрела!». – Ага, мы подружились с девочками. Ста тридцатилетними, – Чарли ухмыльнулась, уводя тему от Люка. Они подробно рассказали обалдевающему Джозефу о знакомстве со Скарлетт, которую Чарли встретила во время своего путешествия на Землю, а также о Смотрительнице и создательнице целого острова чудес – Джоан. К тому времени они уже добрались до места назначения и свой разговор продолжали уже на кухне, пол которой был устелен множеством вязаных полосатых ковриков, продолжали за чашкой горячего глинтвейна и имбирными пряниками. Тэсс заметно соскучившаяся по Джозефу, сидела рядом с ним на диване, устроив голову у раскрасневшегося от счастья старика на плече. И Чарли, которая тоже смогла через некоторое время побороть смущение и признать, что соскучилась не меньше, уселась рядом с Джозефом с другой стороны и тоже прижалась к его мягкой рубашке, пахнущей стиральным порошком и сигаретами. Джозеф пообещал отвезти их на Оранжевый остров завтра утром, потому что сегодня у него были кое-какие дела, связанные с новенькими. Но Чарли догадывалась, что дела не были столь уж срочными, просто Джозеф не знал иного способа их задержать и не мог иначе выразить свои чувства. Он даже успел приготовить для них спальню, причем не сегодня, а уже давно. Он ждал их приезда. – На маяке только не ночуйте, – сурово предупредил мужчина. – Прогуляетесь да хватит. Ничего там делать в такую холодину. Все сырое, непротопленное. Я одно время пытался там жить… да не смог. Как-то тоскливо стало, – и он умолк, как бы застеснявшись собственной откровенности и внезапной слабости. – Конечно. Мы вернемся и переночуем у тебя, – легко согласилась Тэсс. – Вот и отлично. Я вам запеканку на ужин сооружу. – А ты умеешь? – удивилась Чарли. – А то! Думаешь, я только курю и ругаюсь почем зря? Тэсс рассмеялась и снова чмокнула его в щеку, а потом они ушли в комнату переодеться и собраться на прогулку, чтобы успеть вернуться до темноты, которая на Потерянный остров всегда приходила особенно рано. Тэсс надела джинсы и теплое худи, а Чарли – свитер поверх футболки. Майло, несмотря на все его протесты, пришлось оставить дома, и Джозеф обещал: «Пригляжу за мелким и угощу мясными консервами, а если будет хорошо себя вести, то и печенье на десерт получит». Выйдя на улицу, Чарли почувствовала, что там как будто еще больше похолодало за те пару часов, что они провели в доме. Тэсс тоже обняла себя руками, а с ее губ сорвалось нечеткое, но все же видимое в сыром воздухе облачко пара. – Ты заметила? Он как будто не хотел отпускать нас… – произнесла Тэсс, беря Чарли под руку. – Волнуется. – Заметила. Всё бороду свою дергал, – Чарли улыбнулась. – Ну, Джозеф понимает, что для нас это важно, пусть и… нелегко. – У меня такое странное чувство, как будто… как будто… – Мы навещаем чью-то могилу. – Да. До берега они дошли, практически не разговаривая, лишь держась друг за друга и осматривая знакомые дома, магазины, улицы, время на которых застыло в одном молчаливом мгновении боли и сожаления. Люди, встречающиеся им на пути, в основном шли поодиночке, спрятав руки в карманы, чуть сгорбившись, пряча лица от чужаков. «Когда-то и я была одной из них», – отстраненно подумала Чарли. На пляже они увидели девушку лет восемнадцати, в рваных джинсах и толстовке с капюшоном, из которого торчали пряди длинных темных волос. Девушка с какой-то усталой, тупой, но упрямой яростью швыряла обтесанные кругляши гальки в море. И, бросив на Чарли и Тэсс короткий, злой взгляд, она вернулась к своему занятию. Порыв сильного ветра заглушил отдаленный «бульк» камня о воду. «Интересно, что с ней случилось? Тоже суицид?», – Чарли отвернулась. Грудную клетку болезненно кольнула никому не нужная, но неудержимая жалость. Они с Тэсс знают так много, но ничем не могут ей помочь. Ни вспомнить прошлую жизнь, ни объяснить, где она оказалась, ни как покинуть это место. Ничего. Просто пройти мимо. Притвориться пустотой. «Возможно, Джозеф торопил нас еще и поэтому. Он знал, что нам будет тяжело гулять по острову теперь, после всего. Особенно теперь». – Интересно, есть ли у нее кто-нибудь близкий? – прошептала Тэсс, которая, в отличие от Чарли, не отводила взгляд от девушки. – Неужели она здесь совсем одна? – Я тоже была одна… Пока ты не приехала, чтобы спасти меня, – Чарли крепче сжала ее руку. – Если бы не ты, я бы неизвестно, сколько еще десятилетий на этом острове торчала. Будем надеяться, что у этой девушки такой человек тоже есть. Однако Чарли сказала это лишь для того, чтобы успокоить Тэсс, в глубине души понимая, что вряд ли Вышестоящие идут на уступки для каждого жителя Потерянного острова. Нет. Большинство из них проводят здесь долгие годы, лишенные памяти, лишенные возможности увидеться с близкими, запертые внутри стеклянного шара, который некому разбить на осколки. По мере приближения к маяку они ускорили шаг, незаметно воодушевляясь. После маяка, увиденного на Пурпурном острове, этот почему-то показался девушкам не таким высоким и величественным, каким они его запомнили. Ну что ж. Зато это был их маяк. – Давай сначала в домик! Нет, лучше сразу наверх поднимемся, в нашу комнату! – возбужденно тараторила Тэсс, меняя решения ежесекундно. Чарли согласилась подняться. Ей тоже хотелось поскорее увидеть комнату, где она, сидя за стареньким деревянным столом, набирала свои дневники на печатной машинке, возвращая себе память буква за буквой, отчеркивая прожитые на Земле дни беспощадным и словно вгрызающимся в мозг скрежетом каретки. В пепельнице рядом дымились вечно недокуренные сигареты, о которых Чарли, увлекшись сюжетом собственной жизни, все время забывала. Зажигала заново, ругаясь и с ненавистью взирая на серые тучи, плывущие за мутным стеклом крошечного полукруглого окна. «Тогда… я и сама была еще ребенком», – осознала вдруг Чарли, задирая голову вверх, на эту башню из белого кирпича, где ее жизнь началась заново. Они прошли внутрь, в холл, который тоже показался неожиданно маленьким и тусклым, и где Тэсс когда-то танцевала свои первые танцы-воспоминания, а Чарли играла для нее на гитаре, сидя на последних ступеньках спиральной лестницы. Тэсс замерла на мгновение, а потом прошла на середину холла, вставая в маленький квадратик тусклого света из высокого окна. – Жаль, я не взяла с собой пуанты… – она улыбнулась Чарли, и глаза ее блеснули. – Да, – глухо ответила девушка, положив ладонь на кованые и холодные чугунные перила, за которые столько раз держалась, чтобы не упасть, скрученная болезненными спазмами памяти, прорывающейся через все установленные барьеры ее сердца и разума. Все ее тело, все ее существо, слабое и метущееся, точно бумажный кораблик под натиском настоящих волн, просто отказывалось верить жестокой истине. Не желало признавать, кого Чарли посмела полюбить. Это было слишком страшно, даже если набрать на печатной машине, особенно, если набрать, обличить запретные чувства в реальные символы, способные прожечь бумагу своей чудовищностью. Непонятые, задушенные, истерзанные, но бесконечно живые чувства. – Пойдем, – Чарли из дня сегодняшнего проглотила слезы и подала Тэсс руку. – Нам еще предстоит одолеть наши триста одиннадцать ступенек. – Да. Триста одиннадцать, – Тэсс усмехнулась, шмыгнула носом и вручила Чарли свою теплую ладонь. Они поднимались выше, а под ногами оставалась тьма, в которой тонула, словно растворяясь, лестница. Фонарик не требовался. Их ноги сами помнили дорогу и ни разу не оступились. У входа в маячную комнату девушки немного помедлили, а потом Чарли улыбнулась Тэсс и первая распахнула дверь. Холод коснулся кожи. Здесь, на высоте действительно было как-то слишком холодно. Лицо обдало влажным сквозняком, скользнувшим по шее. Взгляд Чарли остановился на разбитом окне, том самом маленьком окошке возле ее стола. Обломки битого стекла еще торчали по краям рамы остроконечными пиками, за которыми все так же плыли равнодушные тучи. Узкая металлическая кровать все еще стояла у стены, только теперь на ней не было матраса – один голый скелет прогнувшейся под собственным весом железной сетки. Обои свисали со стен тяжелыми, напитанными влагой лоскутами. На столе не было ни одного предмета, а выдвижной ящик, тоже пустой, был вынут, и валялся рядом, на полу. Теперь этот маяк казался таким же заброшенным, как в тот день, когда Чарли впервые попала сюда, решив поселиться внутри и привести все в порядок. – Ох, Чарли… – Тэсс всхлипнула, оглядывая сумрачную, опустошенную, насквозь пропахшую сыростью комнату. – Как жаль… – Да, – Чарли обняла девушку за плечи. – Но лампа наверняка работает. Джозеф ведь ей до сих пор пользуется. Хочешь, пойдем включим? – Джозеф нас убьет. За то, что привлекаем лишнее внимание жителей. – Ничего. Я думаю, что им всем не помешает немного света. – Да. Ты права, – Тэсс улыбнулась сквозь слезы, а Чарли, подмигнув ей, подошла к пульту управления и повернула рычаг, подающий ток. Стены маячной комнаты слегка содрогнулись, и над их головой сразу загорелась маленькая круглая лампочка. Все работает. По-прежнему работает. Впрочем, в тот момент Чарли это и не требовалась. Она была уверена, что способна наполнить электричеством весь маяк одной лишь силой своего желания. В тот момент она понимала, как это удавалось Джоан. Желание и уверенность. Ничего больше не требовалось. Теперь им оставалось лишь подняться на балкон и включить самую главную лампу, которая своим мощным лучом непоколебимого света рассеет хотя бы на один вечер сумрак и туман Потерянного острова. Тэсс взяла ее за руку, увлекая Чарли за собой, вверх по узкой металлической лесенке. Чарли помнила, как они поднялись сюда впервые. Поднялись вместе, потому что Чарли мучилась от зудящего желания показать девочке что-то красивое, взбодрить ее, поднять настроение, увидеть ее улыбку, от которой веснушки на ее бледном лице как будто становились ярче. В тот день они вместе смотрели на серое море, обсуждали фильм «Достучаться до небес», а Чарли разрешила Тэсс подниматься на балкон в любое время. Ветер наверху своей порывистой силой едва не сбил их с ног в первое мгновение, а потом, как будто сдавшись, снова затаился и затих. Но все равно было холодно, значительно холоднее, чем внизу, на пляже. Они посмотрели на тревожное море цвета графита и подошли к маячной лампе. Тэсс коснулась стеклянного купола покрасневшими ладонями, а Чарли в это время натянула девушке на голову капюшон от худи, отчего Тэсс сразу стала немного похожей на ту девчонку с камушками, что они видели на берегу. – Эй! – Тэсс запротестовала. – Не хочу! Я некрасивая в этом капюшоне! – Очень красивая. И очень милая, – возразила Чарли и с улыбкой поцеловала девушку в покрасневший нос. Тэсс в ответ быстро чмокнула ее в губы, как бы говоря: «Ну ладно, убедила», и не стала снимать капюшон. – Ну, давай, Чарли! Я, честно говоря, уже совсем не помню, куда нажимать! Где-то здесь кнопка же вроде есть… а где? Кнопка находилась в специальном углублении, под стеклом, маленькой защитной панелью, и Чарли, которая все прекрасно помнила, помнила так же, как всегда будет помнить клавиши фортепиано, подняла стеклянную крышку вверх и нажала на кнопку, такую тугую, упрямую, что приходилось изо всех сил давить сразу двумя пальцами. – Давай сюда руку, – попросила Чарли, поднося ладонь Тэсс к кнопке. И вовсе не потому, что боялась не справиться. Ей просто хотелось, и ей казалось это правильным – чтобы они зажгли лампу вместе. Маячная лампа издала металлический «дзыньк», после чего затихла, а в центре ее огромной спирали начали загораться десятки желтых огоньков, словно стремящихся обогнать друг друга. Тэсс восторженно охнула и посмотрела на Чарли своими круглыми и такими влюбленными глазами, словно Чарли только что сотворила невероятное чудо. А потом они смотрели на лампу до тех пор, пока это было терпимо, потому что с каждой секундой она разгоралась все ярче, а свет из желтого становился ослепительно белым. После чего девушки подошли к металлическим перилам балкона, чтобы полюбоваться тем, как осветились морские воды. Сейчас, в негустых сумерках, это было еще не настолько заметно, как было бы в кромешной ночной темноте, но все же сноп яркого света уже проложил отчетливую дорожку на темной воде и рассеял молочное полотно тумана. – Красиво… – выдохнула Тэсс, обнимая Чарли за талию и прижимаясь к ней всем телом. – Хотя бы ради этого стоило приехать сюда. Хоть это и больно. Наш путь был таким долгим, Чарли… Из того дня в этот, сегодняшний. – Долгим, – согласилась Чарли. – И сложным. Но зато мы стали теми, кто мы есть. Иногда в пути, несмотря на всю усталость, ты не теряешь силу, а обретаешь ее. – Хм, – Тэсс улыбнулась. – А из тебя мудрости так и сыплются в последнее время! Это что, правда старость? – Ага, пенсионный возраст, – с довольной усмешкой Чарли крепче прижала к себе девушку, и Тэсс в ответ засмеялась и сказала: – Чарли, я люблю тебя. – И я тебя люблю. – Ты знаешь, что если бы у меня была в запасе еще тысяча жизней, я хотела бы прожить их все с тобой. Каждую из них. – Ну, возможно, когда-нибудь мы так и сделаем. – Вернемся на Землю? – уточнила Тэсс, вглядываясь в неспокойное дыхание морских волн, их вечное движение. – Да. Ты бы хотела этого? – тихо спросила Чарли. – Ты знаешь… теперь мне кажется, что мы действительно готовы. – Мне тоже. Но, честно говоря, мне хотелось бы еще немного побыть здесь. Еще немного побыть Чарли и Тэсс. – Да. Давай побудем Чарли и Тэсс еще немного, – девушка заулыбалась, а ее слова были подхвачены ветром и отданы морю.

3

Я долго репетировала этот образ, вживалась в роль, как вживается в своего героя профессиональный актер. Эта игра развлекала меня, сама не знаю, почему, и я тренировалась украдкой ежедневно. И даже Тэсс, пока она еще жила на Пурпурном острове, успела кое-чему научить меня. Тэсс, которая больше всего любила всевозможные шалости, разумеется, тут же прониклась моей идеей, когда увидела, как я преображаюсь перед зеркалом. – Рост нужно повыше! Раз уж решила стать мужчиной, зачем быть коротышкой? – давала она мне указания, усевшись на кровать с ногами и придирчиво глядя то на меня, то на мое отражение в зеркале. Из-за стекла на меня смотрел широкоплечий и подтянутый мужчина лет пятидесяти, с благородной сединой на висках и тонкими, аристократическими чертами лица. На нем были светлые брюки и заправленная в них рубашка песчаного оттенка. Проведя ладонью по подбородку, я впервые почувствовала на нем колкую щетину и пропищала своим обычным тонким голосом: – Какой ужас… А Тэсс от этого контраста внешности и голоса начала покатываться со смеху на кровати. – Да, Скарлетт, если ты заговоришь с Джо таким голосом, ты ее точно удивишь, можешь не сомневаться! Спохватившись, я попыталась сосредоточиться на своих голосовых связках и выдала следующую фразу уже голосом «мертвого мужика»: – А теперь лучше? Тэсс в ответ захохотала так, что едва не грохнулась на пол. Именно она посоветовала мне вспомнить какой-нибудь мужской голос, который мне когда-либо нравился, и попытаться воспроизвести его звучание. После долгих раздумий я выбрала голос мужа Эстер – Роджера, но Тэсс его отвергла: – Слишком старый. Не соответствует внешности. И тогда я вызвала в памяти голос Роджера на тридцать лет моложе, того, который впервые пришел в Смитхиллс вместе с Эстер, чтобы изгнать обитающих в доме духов, то есть меня. Получилось уже не так плохо, и Тэсс меня похвалила. Честно говоря, изначально мой план состоял в том, чтобы предстать перед Джоан в виде пожилой женщины лет семидесяти, и у меня даже получилось воссоздать этот образ, однако я по-прежнему была слишком похожа на себя, просто на состаренную версию себя, и подозревала, что Джоан быстро раскусит меня. Поэтому решила пойти более радикальным путем и «поменять пол». Однако это оказалось куда сложнее, чем думалось, ибо мне никак не удавалось ощутить себя гармонично в мужском теле, а голос и жесты выдавали во мне девушку. Снова и снова я вспоминала, как легко Джоан надевала на себя мужской образ. Как естественно он смотрелся на ней, и с какой непринужденностью ей удалось провести меня в первые наши встречи. От этих мыслей я злилась, но это была приятная злость соперничества, и мне лишь хотелось слегка отомстить Джоан и научиться создавать иллюзии не менее реальные. Я чуть потопталась перед зеркалом, пробуя незнакомые ботинки со слишком длинными, почти огромными, как мне показалось, носами. Тэсс сказала, что размер ноги у мужчины больше, и это нормально, если я чувствую себя немного слоном. Брюки, слегка обтягивающие ноги и стесняющие движения, тоже были непривычны и неудобны. Стыдясь и одновременно ужасаясь, я потрогала свои штаны спереди. – Интересно… А там у меня тоже все изменилось? – обратилась я то ли к зеркалу, то ли к Тэсс. – Ну, проверь, – она хихикнула. – Нащупала что-нибудь? – Нет… Хотя… Не знаю, – я расстегнула пуговицу и молнию ширинки, оттягивая брюки и заглядывая внутрь. – Ой, фу! – громко верещала и одновременно хохотала Тэсс, закрыв лицо руками. – Только мне не показывай! Не хочу смотреть! – Там ничего нет, не на что смотреть… – поделилась я. – Наверное, на такое моя фантазия оказалась не способна. Как раз в этот злополучный момент, когда я стояла с оттянутыми штанами, а Тэсс закрывала лицо, в комнату, привлеченная воплями и смехом, заглянула Чарли, и один бог знает, что она про нас подумала. – Вы чего творите?! – воскликнула девушка, вытаращившись на нас обеих. От страха и стыда с меня сразу слетела маскировка, и я превратилась в саму себя. – Скарлетт хочет стать мужиком! – радостно сообщила Тэсс. – Чтобы пранкануть Джоан! Чарли, немного поворчав в ответ, в итоге присоединилась к нашей игре. Она тоже дала мне несколько ценных указаний о том, как ведут себя мужчины, потому что единственная из нас при жизни общалась с ними достаточно близко. Впрочем, сделать из меня грубоватого мужчину все равно не удалось, и мы остановились на образе благородного джентльмена. – А давай ты будешь курить сигары! – придумала Тэсс и тут же пришла в восторг от собственной идеи. – Они идеально подойдут твоему персонажу! Именно сигары в портсигаре! Это сразу будет плюс пятьсот к мужественности! Чарли, сделай ей сигары, а? У меня не получится, я их никогда в руках не держала… С мученическим вздохом Чарли подчинилась и материализовала серебристый портсигар, после чего научила (ну ладно, попыталась научить) меня курить, мрачно заметив: – Тэсс, по-моему, мы перестарались, и теперь она выглядит, как гангстер из черно-белых фильмов сороковых. – Дон Корлеоне, – прыснула Тэсс. В ответ я «пыхнула» сигарой, закашлялась от дыма, и мы втроем дружно захохотали. Однако с тех пор, как Чарли и Тэсс покинули остров, я не прекращала свои тренировки, и через несколько месяцев настолько вжилась в образ, что могла воспроизвести его в любой момент, даже не глядя в зеркало. И это уже не выглядело столь нелепо и искусственно, как в первые разы. Я создала образ и создала стоящую за этим образом историю, воспользовавшись актерскими советами Тэсс. «Ты должна знать все о своем персонаже. Сколько ему лет. Не около пятидесяти, а пятьдесят два, например. Знать, как его зовут и как звали его маму. Ну и в нашем случае, конечно же, крайне важно знать, от чего он умер. И что делает на Пурпурном острове. Ищет себя? Просто развлекается? Быть может, хочет встретить определенного человека? Тебе нужно все это прочувствовать, Скарлетт, прежде чем ты выйдешь, так сказать, на сцену. Характер персонажа сам подскажет тебе, как себя вести и как держаться. Но сначала нужно стать им, этим персонажем, и забыть себя, отодвинуть свою личность в тень прожектора». И в тот день, когда я решилась, выражаясь языком Тэсс, «пранкануть» Джоан, я стала Филиппом Барлоу, новеньким на Пурпурном острове, который лишь сегодня утром сошел с трапа парома. Больше всего я боялась, что Джоан разоблачит меня мгновенно, не дав мне сказать и слова, и тогда вся эта игра и долгая подготовка будут напрасными. Я решила, что встречу Джоан на пляже, когда она будет возвращаться от старого маяка, откуда она собиралась забрать какие-то свои забытые чертежи и пленки. Это была бы естественная и непринужденная встреча, потому что новенькие всегда подолгу прогуливаются на пляже, любуясь закатами, которые на Пурпурном острове всегда были особенно красочны и дивны. Я уже немного привыкла к мужскому телу, и по берегу мне удавалось шагать достаточно легко. Особенно после того, как я все же не выдержала и сняла ботинки, беспощадно забившиеся песком, и пошла босиком, стараясь лишний раз не смотреть на свои огромные пальцы. Джоан встретилась мне примерно через полчаса, чуть позже, чем я ожидала. Наверное, задержалась, разгребая завалы вещей в маячном домике. Она была в своем истинном облике, потому что, как она сама говорила: «После встречи с тобой у меня прошло желания прятаться. Пусть Пурпурный остров знает своего Смотрителя». Уверенной походкой Джоан шла по берегу, по той части песка, что была мокрой от волн, но не слишком близко к воде, чтобы не замочить свои высокие черные ботинки на шнуровке. В руках Джоан несла несколько картонных тубусов с чертежами и какой-то небольшой чемоданчик из темной кожи. Кажется, тащить все это ей было не слишком удобно, поэтому я решила, что могла бы предложить свою помощь, и это вышло бы естественно. О том, что я буду делать, если Джоан пошлет меня подальше, я старалась не думать. – Разрешите помочь вам, миз, – произнесла я, когда мы поравнялись друг с другом. Мой голос, безупречно отрепетированный, прозвучал достаточно мягко и тепло. – Я вижу, вам не очень удобно нести все это… Джоан бросила на меня беглый взгляд, каким всегда окидывают прохожих, и я убедилась совершенно точно – не узнала. Первая маленькая победа. – О, в этом нет необходимости. Я справлюсь сама, спасибо, – вежливо отказала она. На мгновение я растерялась, но все же последовала за Джоан и произнесла: – По правде говоря, я сам немного заблудился… Я прибыл на остров только сегодня утром. Мы могли бы пройтись вместе, и, возможно, тогда бы я немного сориентировался, и заодно помог вам с вашей ношей. Меня зовут Филипп, кстати. Филипп Барлоу. Можно просто Фил. – Ну, хорошо, Фил, значит, вы новенький, – Джоан остановилась и передала мне чемодан, а себе оставила тубусы. Чемодан действительно оказался довольно увесистым. – Говорите, что прибыли к нам сегодня утром? – Да, я приплыл на пароме с Оранжевого острова… И должен признать, немного запутался в… ну, в окружающей обстановке. – Не переживайте, тут все запутываются, – Джоан улыбнулась. – Я вам помогу. «Не узнает меня! Все еще не узнает!», – мое нутро ликовало, и я, словно ребенок, радовалась удавшемуся розыгрышу. Как же это было восхитительно! И сколько в этом было азартного восторга! Да, теперь я определенно понимала, почему Джоан столько раз пыталась обдурить меня, даже когда я уже раскрыла ее игру, она никак не могла остановиться. Теперь же удовольствие от игры захватило и меня, захватило с головой, а мое молчаливое сердце вдруг словно стало больше, шире – оно распирало грудную клетку своей жизненной силой. – Меня зовут Джоан, – сказала она, протягивая мне руку. – Вы обратились куда надо. Потому что я Смотритель Пурпурного острова. – Вот как! – я изобразила удивление и крепко пожала протянутую ладонь. – Так значит, мне сегодня везет! А я-то думал, день не задался после того, как я подавился ежевичным коктейлем на пароме! Джоан рассмеялась, выпуская мою ладонь. – Вы уже успели где-нибудь поселиться? – спросила она. – Да нет, если честно. Сначала я блуждал по центру, пробовал какую-то странную еду, а потом вот вышел сюда. И океан оказался таким красивым, что я вообще позабыл, куда собирался. – О, это вы еще не видели его пурпурным! Поверьте, такое зрелище не забывается. – Пурпурным? – еще одно старательно сыгранное удивление. – Что, неужели в этих рекламных буклетах пишут правду? – О, не сомневайтесь. И я скажу вам больше: самого интересного в этих буклетах как раз не пишут. Это нужно увидеть собственными глазами. Хотите? Я могла бы показать вам кое-что удивительное. А потом помочь с поисками жилья. На пляже ночевать не придется, обещаю. – Да! Это было бы просто прекрасно! Вы бы меня очень выручили! – мой голос слегка померк, и я ощутила нечто странное, нечто очень похожее на… «Джоан так легко согласилась ему помочь и предложила показать пурпурные воды… Ей хочется произвести на него впечатление. Ей хочется поделиться с ним чем-то особенным. А я думала…». Ревность. «Может, она еще покажет первому встречному подводные рельсы и поезд, и Наутилус? – растягивая губы в старательной улыбке, я начинала внутренне негодовать. – Это были только наши места. Джоан показывала их мне, потому что я ее подруга! Близкая подруга! А кто такой этот чертов Филипп?! Навязчивый седой мужик с огромными ногами!». Мы сложили вещи на сухом островке песка, и Джоан повела меня к воде. Я чувствовала, как меня буквально разрывает изнутри, та самая древняя неконтролируемая ярость, которая когда-то заставляла меня швырять людей с крыльца Смитхиллса, словно тряпичных кукол. «Я думала, мы друзья! Я думала… думала…». Я и сама не знаю, о чем думала, затевая этот дурацкий розыгрыш. Но решила играть до конца, тем более, Джоан по-прежнему ни о чем не догадывалась. Мы подошли к самой кромке волн, и белая пена лизнула мои голые пальцы и носки ботинок Джоан. – Давно вы здесь? – спросила она. – Я в общем имею в виду. На Островах. – Полгода, – я с легкостью выдала заранее заготовленный ответ. – Провел их на Оранжевом острове. А теперь вот… решил немного посмотреть мир. Попутешествовать. – У вас кто-нибудь остался на Земле? – Джоан чуть склонила голову набок, внимательно изучая меня. Почувствовав, что нервничаю все больше, и не зная, чем занять руки, я полезла в карман брюк за чертовым портсигаром. – Бывшая жена, Марго. А еще брат и племянники. У нас с женой не было детей, а сейчас… Марго живет с другим мужчиной. Тэсс предупреждала, что лучше всего работает ложь, переплетенная с правдой. Она сказала, что я смогу больше сочувствовать своему персонажу, если его история будет чем-то похожа на мою собственную. Джоан медленно и задумчиво кивнула, а я спросила (или спросил?): – А вы давно здесь? – На Островах вообще? Или в роли Смотрителя? – с улыбкой уточнила Джоан. – И то, и другое, – я вытащила портсигар и сдвинула вниз блестящую в солнечном свете серебряную крышку, надеясь, что это движение вышло естественным и элегантным, потому что его я репетировала особенно долго. – Вы… не против? – О, я бы тоже не отказалась, если угостите. Я протянула Джоан сигары, и она, все так же пристально глядя на меня, быстрым и изящным жестом вытащила одну штуку. Почему она так смотрит? Неужели все-таки начала что-то подозревать? Я подержала ей зажигалку, и Джоан неторопливо закурила. Мне же последовать ее примеру не удалось – от волнения под этим пристальным взглядом я забыла все, чему меня учила Чарли, и моя сигара, едва успев разгореться, вновь начинала гаснуть. Что ж, дон Корлеоне из меня был так себе. – Вы ведь не курите, – Джоан с улыбкой следила за моими неуклюжими мучениями. – Зачем таскаете с собой сигары? – Ну… не знаю. Чтобы угощать прекрасных дам? – ляпнула я, чувствуя, что терять все равно уже нечего, поэтому можно спокойно позориться и дальше. Джоан отреагировала легким непринужденным смешком на мою идиотскую попытку флирта. В своем обычном облике, в теле Скарлетт, я никогда не позволила бы себе сказать что-то подобное. Никогда не сказала бы Джоан, что считаю ее очень красивой. – Прекрасные дамы обычно не курят сигары, – ответила она. – Я – исключение. А вы с таким набором скорее произведете впечатление на прекрасных джентльменов. Я глупо рассмеялась, жалея о том злополучном дне, когда появилась на свет. – Давайте-ка лучше я произведу на вас впечатление, – предложила Джоан, указывая вытянутой рукой на морские воды. – Вам повезло, и сегодня у меня хорошее настроение. Но жители и гости Пурпурного острова далеко не каждый день видят то, что увидите сейчас вы. Я уже знала, что она собирается сделать. Джоан уже показывала мне это. Но каждый раз эта картина восхищала меня, как в первый. Джоан слегка щелкнула пальцами, и случилось невероятное – небо пришло в движение. Закатные розовые, пурпурные и синие полосы начали расплываться по краям и словно стекать вниз, устремляясь к горизонту, к воде. Так ведет себя краска на холсте, если плеснуть по ней растворителем. Джоан писала свою картину, прямо сейчас, прямо на моих глазах, она смешивала краски, совершая характерные движения сигарой, словно это была кисть, зажатая меж пальцев. Пара размашистых штрихов, огибающих горизонт, и все оттенки пурпурного, от темного, почти черного, до нежно-лилового, потекли по морским водам, стремительно быстро доходя до берега, окрашивая в розовый морскую пену и песок под нашими ногами. – Ох… – только и смогла вымолвить я, ощущая волну бегущих по спине мурашек. Каждый раз. Это было волшебно. Джоан довольно ухмылялась. – Ну как? Впечатляет? – Да… это просто… это просто… – мямлила я. Джоан сделала еще одну затяжку и с удовлетворением выпустила в воздух облачко дыма. Пурпурного дыма. – Ну вот! – сказала она. – Так мне тоже намного больше нравится. Нужно радовать глаз любимыми цветами! Как считаете? Джоан взяла меня под руку, и я ощутила напряжение, сжавшее в тисках все мои мышцы. Я боялась, что, если шевельнусь, если сделаю вдох, то сил поддерживать облик Филиппа у меня больше не останется. «Почему она так легко прикоснулась к незнакомцу? Держит его под руку, словно они давние друзья? Почему так свободно ведет себя с ним? Он ей понравился? Или Джоан со всеми такая?». – У вас есть любимый цвет, Фил? – спросила Джоан, и на этот раз мне показалось, что в ее голосе прозвучало что-то лукавое. – Не… не знаю. Наверное. Не знаю. – А я знаю. И уверена, что смогла бы его угадать, – Джоан не переставала улыбаться, а сигара в ее пальцах дымила фиолетовым. – Ваш любимый цвет – пурпурный. Как и у меня. – От… откуда вы узнали? – О, я много чего знаю о вас, Фил, – она особенно выделила мое фальшивое имя, и я все поняла. – Давно ты меня раскусила? – спросила я обреченно, уже своим обычным голосом. – Практически с самого начала, – ответила Джоан спокойно. – Но должна признать, это была безупречная игра, Скарлетт. – Почему ты сразу мне не сказала, что все знаешь? – мое тело «растаяло», стремительно меняя свои формы, но Джоан все так же держала меня под руку и улыбалась, наблюдая за моим преображением: – Но ведь так было бы совсем не интересно, правда? К тому же… я решила, что тебе полезно попрактиковаться. Будем считать, что экзамен по материализации ты сдала успешно. Я не выдержала, сдаваясь ее заразительной улыбке, и тоже заулыбалась: – А как ты меня вычислила? Где я прокололась? Ну, не считая сигар. – Да нигде. Я просто знала, что это ты. Так же, как ты знала, что я – это я. Эти чувства ничем не обмануть. Эти чувства. Мы молча смотрели, как стекает за горизонт небесная «краска», смешиваясь в новые оттенки, влажно поблескивая, сияя в золотистых лучах солнца. – Но я рада, что ты – это снова ты. В таком облике ты нравишься мне намного больше, – Джоан чуть склонила голову и положила ее замершей мне на плечо. Но тут же отстранилась, словно испугавшись чего-то, засомневавшись, и быстро произнесла: – Скарлетт… у меня ведь есть кое-что для тебя. Это важно. – Что? – я в растерянности посмотрела на нее, уже не зная, чего еще ожидать от сегодняшнего вечера. – В чемодане. Который я тебе отдала. Возьми там. Мы чуть отошли от воды, возвращаясь к оставленным на песке вещам. Я размышляла, что такого, предназначенного именно для меня, Джоан могла найти на старом маяке. Щелкнули замки. Из чемодана на меня повеяло запахом отсыревшей бумаги. На дне лежали какие-то альбомы в кожаных тяжелых переплетах, а сверху – стеклянная бутылка, плотно закрытая пробкой, со свернутым письмом внутри. – Возьми, – кивнула Джоан. – Я нашла это по пути на маяк. На берегу. Ее выбросили морские волны прямо к моим ногам. Думаю… это послание для тебя. – Для меня… – руки слегка подрагивали, когда я коснулась холодного и чуть влажного стекла. – Но от кого? – От Фрэнки. Кажется… она написала тебе письмо, – серьезно ответила Джоан. Игры закончились. – Мне? Но как? Разве это возможно… – я села, почти упала на песок, и Джоан присела на корточки рядом. – Да. Если послания написаны от чистого сердца и с любовью, они доходят даже сюда. Такие послания ничто не в силах остановить. Пробка издала глухой звук разорванного вакуума. Поддев бумагу указательным пальцем, я аккуратно извлекла послание. Медленно развернула. Все верно. Это почерк Фрэнки. «Привет, Скарлетт. Ты не представляешь, насколько странно снова садиться и писать тебе письмо… А еще более странно класть его не в почтовый ящик Смитхиллса, а сворачивать в трубочку и запихивать в бутылку, чтобы бросить в море. Но ты когда-то говорила мне, что на Небесах тоже есть море, а вода издавна считалась проводником между миром живых и миром мертвых...» На глаза навернулись слезы, но вместе с ними пришла и улыбка. Я просто не могла поверить в то, что держу в руках. Последнее письмо. Теперь точно последнее. Мне казалось, что я не просто читаю строчки, но и слышу в голове голос самой Фрэнки, всегда такой мягкий, как будто немного робкий, спокойный. У нее все хорошо. У нее действительно все хорошо, и своим письмом она давала понять, что и с Лиз все хорошо тоже, а моя жертва была ненапрасной. Фрэнки скучала по мне и в то же время была мне благодарна. «Возможно, в этом и заключается вечность – в историях. У нас с тобой все начиналось письмами, и ими же все и заканчивается теперь. Возможно, так было нужно. Возможно, это правильно. Будь счастлива. С любовью, Фрэнки». Я почувствовала прикосновение теплой ладони Джоан к своим холодным дрожащим пальцам. Ее внимательно-обеспокоенный взгляд следил за мной все то время, что я была погружена в письмо. – Скарлетт? Как ты? Казалось, она боится, что я вот-вот расплачусь, что мне станет слишком больно, и Джоан уже готова была забрать эту боль одним прикосновением пальцев, как она залечивала когда-то мои ранки. Но мне не было больно. А мои ранки уже затянулись. Когда я жила на Земле, я часто слышала, в том числе от Эстер, что живые должны уметь отпускать мертвых. Что до тех пор, пока живые держат мертвых в своих мыслях и страдают, тоскуют по ним, мертвые в своем мире тоже никак не могут обрести покой. Раньше я не верила в это, да и не знаю, верила ли сейчас, но… Я чувствовала, что Фрэнки отпустила меня. Свою маленькую алую бабочку Скарлетт. Я была свободна. – Прекрасно, – ответила я, глупо улыбаясь. – Я просто прекрасно! – Серьезно? – Джоан уставилась на меня с удивлением и… надеждой. – Что она пишет? Я не читала, правда, я бы не стала… – Пишет… О, Фрэнки удалось прекрасно завершить нашу историю. У нее к этому талант. Писать красивые истории. Думаю, теперь с ней все будет хорошо. Джоан неуверенно улыбнулась. Я заметила, что она все еще держит мою руку. – Ну… тогда, быть может, это стоит отметить? – Отметить? Сейчас наколдуешь нам шампанского? – Ну, шампанское – слишком банальный атрибут для столь значительного события! – воскликнула Джоан, поднимаясь на ноги и помогая подняться мне. Она окончательно успокоилась и начала воодушевляться. – И что ты предлагаешь? – усмехнулась я, сворачивая письмо и отправляя его обратно в бутылку. – Ну… например… например, что насчет полета на воздушном шаре? – Джоан одной рукой обняла меня за плечи, а второй очертила горизонт. – Ты думаешь, я пошутила, что он у меня есть? Нет, это правда! И поверь, он выглядит не менее впечатляюще, чем Наутилус! Что скажешь? Мы уже путешествовали под водой, почему бы не отправиться на небо? – Отличная идея! – обрадовалась я, предвкушая очередное приключение. Возможно, впервые за все сто тридцать с лишним лет ощущая себя по-настоящему на своем месте, в своем времени, не оторванной от жизни, не наблюдающей издалека, а проживающей каждое, каждое хрупкое, ускользающее, неповторимое мгновение прямо сейчас. Земля была для живых, а Небеса – для мертвых. Небеса были для нас.