.if you just stop breathing

— Привет, Джи. Когда Джерард открыл глаза и увидел лицо Фрэнка прямо над своим собственным, он осознал, что в действительности до конца не верил в загробную жизнь. Пытался верить, возможно, даже запрещал себе отрицать, но рациональная часть его мозга все равно твердила: так не бывает. Нет никакой души, последнего суда, Бога, Дьявола. Труп всего навсего сгнивает в земле. Так что в первую очередь, Уэй подумал, что лежит в коме. Говорят ведь, что в таком состоянии человек будто бы проживает свою жизнь, его посещают правдивые видения. Следующей мыслью промелькнуло, что он выжил, но на почве нервов у него развились галлюцинации, поэтому его определили в больницу. — Я в коме или в психушке? — сразу решил уточнить Джи. — Ты чего? — Фрэнк непонятливо уставился на него. — Ты мертв. — Так не может быть, Фрэнки, это все не по-настоящему, да ну. На это Айеро лишь пожал плечами и протянул руку. Джерард только сейчас обнаружил, что лежит в траве. Она была приятная на ощупь, легко колыхалась, хотя ветра не было, и ни одной пожухлой или хоть чуточку желтоватой травинки Джи не увидел. Место было странное. Фоновые звуки не удавалось распознать, парень просто не мог им дать название. Их нельзя было назвать гулом, шумом листвы, пением птиц, свистом, скрипом. Оттого атмосфера вокруг ощущалась чужеродной. Фрэнк тоже казался другим. Джерард мало когда видел его таким умиротворенным, в обычной жизни хоть небольшая морщинка на лбу, но выдавала напряженность. А тут выражение его лица было абсолютно спокойным. Он легко улыбался, смотрел на Уэя со светлой радостью. В его стиле, скорее, было накинуться с объятиями. Вот, в чем дело. Айеро не такой активный, каким был. Он как будто повзрослел. По крайней мере, в глазах Джерарда тот казался уже умудренным опытом, не тем почти-ребенком с ярко горящими глазами. Нельзя сказать, что его взор потускнел, он скорее был наполнен ровной непоколебимостью. Фрэнк вздохнул. — Ну же, Джи. Прислушайся к себе, ты чувствуешь правду. И это было действительно так: где-то глубоко часть его твердила, что никакие это не глюки. Как минимум, вероятность того, что он, свалившись с пятнадцатиэтажки, выжил, очень активно стремилась к нулю. Они шли через поле, и Джерард не видел ни единого жучка или мошки. — А насекомые что, не попадают в Рай? Уэй решил, что попал он именно на небеса, потому что для Ада в христианском смысле кругом было слишком приятно. Если подумать, он как раз-таки должен был хорошенько провариться в котле, в связи с его суицидом, но, по идее, здесь в таком случае не должно было быть Фрэнка. — Ого, я даже не обращал внимание, что их нет, — Айеро хмыкнул. — И, коль уж на то пошло, не уверен, что это место можно называть Раем. Помнишь серийника, который орудовал в Джерси лет пятнадцать назад? Я видел его в нескольких домах от своего, он гулял с собакой. Джерард резко остановился и дернул Фрэнка за руку. — Ты сейчас шутишь? А вдруг он снова… — парень замялся. — Что, Джи? Начнет убивать? С такой интонацией ребенку объясняют, что игрушки не притворяются ненастоящими, и не нужно их караулить ночью, чтобы увидеть, как они оживают. И все равно мороз по коже пробирал. Уэй слабо, но помнил, как в детстве его пугали маньяком. Через какое-то время после ареста преступника, как это всегда бывает, люди выдумали множество баек для ночных страшилок, так что уже стало сложно отделить правду от вымысла. Но все же, жить под боком с убийцей? Конечно, слово «жить» не самое уместное в данной ситуации, тем не менее. Как-то неразумно это. — Не волнуйся ты так, — Айеро стрельнул глазами вбок и сжал руку Джерарда покрепче. — Это все мирское, из прошлой жизни, можно сказать. Здесь ты не меняешься, но, не знаю, как бы тебе объяснить, одухотворяешься, что ли. Ты почувствуешь это. Я тоже стрессовал первое время, хорошо хоть меня папа встретил. — Твой отец? — Джерард чуть не продолжил фразой «Он тоже здесь», но вовремя осекся. Где ж еще ему быть. — Ага. Тут, наверное, всех близкие встречают. — Круто… Подожди, а как узнать, когда кто приходит? — Эм, ну, — Фрэнк сделал сложное лицо, — просто знают. Я тебе уже сто раз сказал про чувствовать, но это единственное объяснение, которое могу дать. В небе ярко светило солнце, что, в общем-то, предполагало жару, но Джерарду было вполне комфортно в куртке, к слову, он оставался в той же самой одежде, а Фрэнк не дрожал в майке и шортах. Здесь странно, непривычно, не так, и Айеро тоже не такой. — Постой, — Джи снова тормознул. Таким темпом они, наверное, никогда не выйдут из этого поля, но художнику надо было проверить. — Обними меня, пожалуйста. Фрэнк нежно провел по его лицу тыльной стороной ладони. Без какого-либо упрека во взгляде он обхватил руками Уэя и прижал к себе. Вот теперь Айеро ощущался как надо. Он обнимал с идеальной силой, расположив конечности именно там, где обычно, легко оглаживал лопатки и чуть раскачивался, успокаивая. Джерард тайком втянул его запах и зажмурился от удовольствия. Он судорожно вздохнул и сжал Фрэнка, возможно, сильнее, чем в том была необходимость. — Почему ты не сделал этого раньше? — на грани слышимости пробормотал старший куда-то в чужую шею. — Тебе это было нужно? — Да, вообще-то. Ты ведешь себя так, будто совсем не скучал по мне. В другой ситуации Джерард давно бы уже обиделся, но в вопросе сквозило искреннее непонимание. Непривычно было быть более эмоциональным в их паре, потому что в течение всех лет их общения именно Фрэнк был тем, кто ярче выражал свои чувства. Хотя, если подумать, какой-то смысл в этом был. Раз уж в этом месте собрались и злодеи, и герои, грубо говоря, логично, что для недопущения конфликтов эмоции людей каким-то образом стабилизировались. Джерард почувствовал себя истеричкой, но, наверное, на него это тоже подействует через некоторое время. — Я скучал, Джи, правда, — Фрэнк отстранился, чтобы сохранить контакт глаза-в-глаза. — Просто я ведь знал, что ты придешь ко мне рано или поздно, и потом у нас будет целая вечность друг для друга. — И ты бы так же спокойно ждал меня, умри я не через месяц, а позже? — Как будто у меня был бы другой вариант. А что, прошел месяц? — Ну да. Ты типа даже не знаешь, сколько здесь находишься? — Понятия не имею, — Фрэнк флегматично пожал плечами. И действительно: время — это земное. Разве высшие силы заморочились бы с тем, чтобы себя ограничивать? У Джи с Фрэнком есть вечность, и это то, о чем оба они мечтали. Пусть с приглушенными чувствами, но в спокойствии и умиротворении они будут вместе во всех смыслах. — Фрэнки… Родное имя правильно легло в уста, а Уэй наконец ощутил, как тревога отпускает его тело. Волнение практически сошло на нет, его место заняло предвкушение и легкость, о которой, видимо, и говорил Фрэнк. Здесь хорошо, правильно, свободно. Прикосновение губ к губам вышло медленным и тягучим. В кои-то веки времени было достаточно, точнее, времени просто не было в самом приятном смысле этого слова. Посреди бескрайнего поля, после смерти, Уэй понял, что жизнь того стоила. — Идем, Джи, мой папа и твоя бабушка уже ждут нас.