Смерть - его возлюбленный

      Ночь сегодня теплая, но дождливая. На мокром асфальте отражались расплывчатые пятна фонарей, потоки воды текут по тротуарам и кошки, промокшие до нитки, пытаются укрыться от дождя под крышами. Вокруг нет ни детей, ни подростков, только лишь мужчины и женщины под сорок курили дешевые сигареты — от них пахло мусором и горелой травой. На улицах, где курящих было меньше, стоял запах то ли нефти, то ли чего еще. Атмосфера не просто мрачная, она, скорее, до жути противная, хотя Куроро не привыкать. Не впервые в жизни он ходит по таким неблагоприятным районам, в домах которых люди живут по десять, а то и пятнадцать человек, моются раз в две недели и едят кожуру от бананов, да гнилые яблоки. Вот только именно сегодня ему захотелось поскорее уйти оттуда. Хисока ему не раз говорил что-то вроде: «Тебе нужно больше внимания обращать на уход за своим лицом, телом и волосами. Ты красивый, береги это, пупсик», поэтому перед их битвой он вымылся дочиста. Каждый зуб теперь сверкал, а волосы были, словно шелк. Скажи это кто-то другой, например Финкс, то он бы и бровью не повел.       Хисока ему сильно понравился, ведь только с ним он испытывал головокружительные чувства, с помощью которых ты станешь пьян без алкоголя. Нет, это была не любовь, и он не переставал его ненавидеть, ведь влюбиться можно и ненавидя. Ему просто не хотелось его убивать. «Этот клоун не заслуживает жить, он принесет мне много боли и разочарования. Не только мне, еще и моим близким, но…» — всегда себе повторял Куроро, а потом вспоминал хисокины янтарные глаза, его губы, скулы, ухмылку и даже до мозга костей глупые шутки, в этом то и заключалось все «но». Как долго бы Куроро не размышлял, как быстро бы он не бегал от Хисоки, и как часто бы он не разрывал бумагу до мельчайших крошек, в порыве успокоить свою ненависть и влечение к Хисоке, все сводилось к одному — битве быть. И не просто битве — смертельной битве. Именно поэтому он не осмеливался посмотреть еще раз в его глаза, хоть раз просто обернуться. Надо продолжать обхаживать различных людей, копировать их нэн в книжечку и идти дальше. Да, тяжело, но по-другому ведь никак. Подойди бы он к Хисоке, сказав: «У меня к тебе есть симпатия… попробуем встречаться?» второго же на смех прорвет, аж слезы потекут от такого. Шутки, вроде и нет, но один из них будет кататься по полу, задыхаясь. В отношениях с Морро вряд ли будут цветочки, завтраки в постель и игрушки в подарок на день рождения. Хотя кто ж его знает.       Дождь становился все сильнее, а холодные капли крупными и частыми, которые, падая, отзывались симфонией в больших лужах. Куроро, или, правильнее сказать, ленивый бог смерти, ведь оставалось всего ничего до Небесной арены, замечал все больше и больше людей. Маленькая девочка пробежала мимо него, натягивая на себя капюшон, молодой парень дрожащими руками поджигал сигарету, и какая-то взрослая женщина валялась в луже, пока Куроро медленно проходил мимо, пытаясь заставить выглядеть пальто чуть лучше, убирая с него капли. «Хорошо, что водонепроницаемое.» Кто-то рассказывал, что для Хисоки то, что ценно в один день, может легко стать мусором в следующий. Значит, Куроро скорее всего уже мусор, или же, он никогда не был ему ценен. Это печально осознавать, но сейчас это не важно. Впереди 251 этаж и сплошные мучения. Не физические, а моральные. Сегодня кривиться от ран будет только Хисока.

***

      «Куро-ро-о-о Лю-ю-юу-у-цифер прот-и-и-в Хисо-о-ки-и Мо-рр-о-о!!!» — оглушительно кричала ведущая. Вокруг сидят сотни и тысячи людей, все только чтобы посмотреть на поединок, который состоялся вовсе не из-за желания стать хозяином этажа Небесной арены, вовсе не из-за этого. — Наконец-то… мечта сбывается, — томно сказал Хисока. Он так этого ждал, что уже не собирается играть. Сегодня все серьезно. — Ты счастлив? — Спросил у него Куроро, все еще смахивая капли с пальто. — Я не буду счастлив, пока ты не умрешь. — Он прошелся взглядом по торсу своего противника, облизываясь и закусывая губу. — А что насчет тебя, мой сладкий? — Я тоже не буду счастлив, пока ты не умрешь, — он наконец-то посмотрел Хисоке в глаза, так печально, но уверенно в своей победе. — А если тебе не хочется умирать, что ж… я могу ждать долго-долго. — А я нет. — Бросил Хисока, обеими руками укладывая волосы, а на лице его заискрилась безумная улыбка. Это был призыв к действию, чертов призыв к действию. Куроро стало тошно до жути, как бы он хотел сблевать прямо здесь. С одной стороны, голову крутило от ненависти и отвращения к своему противнику. Он ведь мог просто сказать, что не хочет драки, не хочет абсолютно ничего, или же никого, кроме своего бывшего босса, но нет, он предпочел продолжить этот концерт. А с другой, между ними и правда быть ничего не может. Куроро не любит Хисоку, а Хисока не любит Куроро. Да и после, не стоит забыть об ужасном предательстве. Не стоит, поэтому книга молниеносно открылась, а говорящий окончательное «В бой!» оказался под властью босса Геней Редан. — Черный голос, — произнес Куроро. Судьба других может быть в его руках. Но и Хисока не бездействовал, он думал, размышлял, просчитывал ходы и выбирал наилучший путь действий. Хисока не был глупым, и от тяжелых размышлений, которые от принимал на такой же огромной скорости, с какой Куроро научился перелистывать страницы, его голова не кипела. Да, он может меньше, чем его противник. У него нет такого огромного количества способностей, но кто сказал, что их недостаточно?.. Невольный судья напал на Хисоку. Отвлекающий маневр, ведь теперь тот, кого он недавно назвал его сладким, жестоко пинает его ногами. Это не проблема, когда есть Жгуто-жвачка, но все же Хисока был ошеломлен. «Почему?» — Подумал он. И действительно, почему? Он так долго гонялся за Куроро, чтобы с ним подраться насмерть, а теперь еще думает почему? «Как же ты меня взбудоражил, Куроро, — он разгадал его план. — Использовать судью в качестве щита и выжидать возможность воткнуть в меня антенну.»       Хисока уничтожил судью, но с его кровью было что-то не так. Настал момент Куроро объяснять свои способности, давая противнику шанс. Первая из способностей — Солнце и Луна, в переводе как разрушительная пара. А ведь Хисока и Куроро могли бы стать действительно разрушительной парой. Клоун-психопат с невероятной и неутолимой раз и навсегда жаждой крови и босс великой воровской труппы Геней Редан, который подавно не чувствует сочувствия к их поистине жестоким проделкам, массовым пыткам и убийствам. Да и «Солнце и Луна» к ним более чем подходит. Такие разные. Один готов мыться раз в неделю, мол, работы слишком много, а другой это делает чуть ли не каждый божий день. Один везде ходит спокойный и молчаливый, слушатель, а другой давит лыбу на постоянной основе и без умолку болтает. Один спокойно может привязываться к людям и, теряя их, даже пускает слезу, а другому… просто все равно. Но и было в них общее — они не одуванчики божьи. Это их когда-то и свело. — Ну не милаха ли ты, — начал Хисока, прыгая ближе к Люциферу. — Решил пожалеть меня? Знай, мне это не нужно, заботливый ты мой. Куроро проигнорировал очередные колкости, но сердце грели эти комплименты в шутку. Он лишь продолжил свои объяснения, давая Морро пищу для размышлений.       Длинный монолог закончился и Куроро стал молиться, лишь бы Хисока все усвоил и понял, лишь бы не глупо бросался в бой, обреченный на гибель. Он еще может поднять белый флаг. «Жаль, что это не в его стиле.» — Подумал он и на лице отразилась печальная улыбка. Они посмотрели друг другу в глаза, в этот раз надолго. Секунд десять прошло до тех пор, как Хисока игриво подмигнул, потянулся и ринулся в бой. …В этот раз недостаточно.       Куроро терялся среди толпы, бегал меж женщин, мужчин, даже детей. Все они так заинтригованно смотрели без тени страха в глазах. Перед их носами буквально бегает тот, кто за свои проступки давно должен был быть расстрелян, а им хоть бы хны. Но ненадолго. Куроро ведь может делать их клонов, убивать и управлять, словно марионетками, брать их облики, тем самым скрываясь от Хисоки, который все также стоял на арене, выискивая среди незнакомцев знакомого ему черноволосого паука с крестом на лбу, который он еще так часто гладил во время поцелуев. Ну или же просто кого-то подозрительно бегающего между остальных человека. А ведь он и вправду больше не расчесывал волосы назад. Они красиво падали на лоб, рассыпаясь. Чтобы они сильно не мешали, Куроро надевал повязку. «И ведь реально красавчик.» — Вновь облизнулся Хисока и с еще более хитрым прищуром стал рассматривать толпу, в поисках того самого.       Зрителей оставалось все меньше и меньше, они постепенно умирали, становились куклами в руках Куроро. Началась паника. Ведущая отчаянно просила всех сидеть на местах, не беспокоиться, но до нее теперь нет дела. Им нужно думать, как сбежать, пока они не стали мертвецами. Куроро собрал достаточно марионеток, чтобы всех их пустить на Хисоку в одночасье. Он не умрет от этого, но больно будет. Бездушные тела повыскакивали с мест и сломя голову побежали прямо на противника их нового хозяина. Это немного ошарашило Хисоку, но он нашел способ и с помощью жвачки потянулся к потолку. «Бой — это танец!..» — чтобы провести лучший поединок, который достаточно удовлетворит Хисоку, нужно стать с противником одним целым.       «Люди действительно… такие интересные.» — погрузился в думу Куроро. Только по его фамилии можно понять, кем он является и каких взглядов придерживается. Да, он уже точно знал, что произойдет, но Хисока… Он противостоит судьбе, он отказывается принимать свое поражение, он двигается вперед, продолжая искать себе новых соперников и совершенствоваться. Он заставлял Куроро восхищаться им, любить его.       Теперь своим «посмертным» соперником восхищался не только Куроро. Видя, как он искусно владеет техниками, как он появляется в самых неожиданных местах и умело прячется, как чертовски горячо он выглядит в этом плаще и с растрепанными волосами, как он не боится проливать кровь… И вдруг Хисока понял. Понял то, из-за чего чуть не лишился жизни.       Сколько они уже бегают друг за другом? Воняет трупами, из живых одна ведущая, которая теперь молчала и просто наблюдала. Куроро больше негде было прятаться и они сражались на прямую. Все было просто прекрасно, если это можно так назвать, но тут клоун-психопат резко остановился, приоткрыв рот. Он уже сидел на земле, шокированный и потрясенный. Хисока не в силах сдвинуться с места, будто его прижимает к окровавленному полу неведомая сила, пока его бешено избивали. Щеки горели, а тело ломало от боли. Эмоциональный шок. Он влюбился в Куроро. Влюбился в его серые, как сталь, глаза, в улыбку и, в первую очередь, мастерски отточенные движения. «Посмертная любовь, ха-ха.» — Влюбленные глаза посмотрели на Куроро, кулаки которого уже посинели.       Хисока истекал кровью. У него нет руки, нет ноги, огромные синяки на лице, но он планировал встать. Влюблен или нет — бой важнее. Вдруг замер уже Куроро, он не понимал покорности со стороны Морро. Почему тот резко перестал шевелиться, как статуя, и смотрит на него. Они оба просто замерли, даже не моргая. Повисла тишина. Ведущая вроде должна быть живая… Минута, Две, Три, Пять, Семь. Куроро подается чуть вперед, садясь на колени и смотрит в пол, стараясь не пересекаться с Хисокой взглядами, и сейчас у него в голове так много вопросов. Опустошенность. Он только что чуть не убил человека, к которому привязался за столь короткое время. К единственному, кого он посчитал интересным с первого взгляда, и, пожалуй, единственному, кого он не сможет забыть так долго. Чертов, чертов Хисока. Что делать? Убить его? Отомстить за свою семью? Или пощадить? Просто уйти… Он сплетает пальцы в замок, прислоняясь к ним лбом и давит настолько сильно, что потом останется синяк. Сжимает челюсти, теряя контроль над собой и своими эмоциями. Полумертвый Хисока начал поднимать голову, прокашливаясь. Куроро повернулся и посмотрел на него. Решение принято и контроль снова под его властью. — Я не хочу тебя убивать, Хисока. — Сказал он медленно, делая большие паузы. — Кхр-ха, — прохрипел тот в ответ, ухмыляясь. — Не хочешь? — Не хочу. Опять минутная пауза. — И я, пу-у-упсик. У обоих горло пересыхает еще больше, а сердце начинает биться так, будто вот-вот откажет. Куроро подполз ближе и аккуратно положил хисокину голову на свои колени. — Ты меня еще в лобик поцелуй. И Куроро поцеловал. Его волосы щекотали лицо Хисоки. — А я бы предпочел взять тебя, а не в лобик целовать. — на что Люцифер рассмеялся, держа руку у лба. Для Морро же представлялись довольно болезненными эти действия, поэтому он просто оскалил зубы.

***

      Два странно выглядящих мужчины целовались на скамейке в парке. На дворе был теплый весенний вечер. Птицы разлетались стайками, фонари только начинали загораться. Везде витает какое-то спокойствие, умиротворенность и созерцание с природой. Так уютно. Двумя мужчинами были Хисока и Куроро. — А тебе идет голубой, Хисока. — Морро решил перекрасить волосы. — Это бирюзовый. Люцифер не отличал малиновый от красного и розового. Все одно и тоже, это не его дело, но с появлением в его жизни Хисоки, который на его неправильные замечания фыркал, закатывал глаза, а то и подставлял карту к горлу, приходилось слушать его длинные лекции, где он с ужасной яростью в глазах и дрожащими пальцами показывал разницу между темно-зеленым и болотным. Вроде, Куроро и сделал комплимент, а вроде и пресек часовое сидение на скамейке с Хисокой, целующим его и при этом стоящим между ног. — Не злись. Я обещаю, что начну разбираться в оттенках цветов, чтобы такое не повторилось.