Глава X — «Неудача»
17 декабря 2024 г., 14:08
После тяжёлого ночного сна с бесчисленным множеством кошмаров Максим не мог прийти в себя. Ему казалось, что в любом тёмном уголке комнаты, куда не попадал утренний свет, сидит злое нечто, поэтому он все тер глаза, чтобы спугнуть внезапно появлявшиеся наваждения. Оглянувшись на кровать брата, он мягко улыбнулся, видя, что Питер сопит как младенец. Парень неохотно встал с кровати и у него, по обыкновению, потемнело в глазах. Максим прошелся к маленькому платяному шкафу и, надев шорты с футболкой, вышел на улицу.
Рассветало.
Солнце выглядывало из-за леса и капельки росы на зелёной, ровнопокошенной траве казались самоцветами, драгоценными камнями. Он шёл по тропинке в глубь лагеря, где всё было украшено со вчерашнего вечера, но до сих пор никого не было. В домиках не горел утренний свет, видимо все поздно вчера вернулись, столовая была закрыта и по коридорам большого корпуса парень мог ходить спокойно, ведь вожатые видели седьмой сон. Внезапно юноша набрел на кабинет Константина, потянувшись к ручке, его резко окликнули, на что Максим испуганно отдернул руку и посмотрел в сторону звука. В коридоре стояла пожилая женщина в старом платке, которая вопросительно глядела на мальчика.
— Ты что тут делаешь так рано? — спросила она, глядя прямо в глаза парню, от чего у него пошли мурашки.
— Да так... — сказал он замявшись.
—Эх... Бедненький.. Наверное проголодался? Рано встал.. Нездоровится? — спросила старушка, подойдя к мальчику, беря его за плечо и ведя за собой. Он ничего не ответил, потупя глаза в пол.
Они подошли к рядом стоящему старому ветхому домику. Женщина открыла дверь, впуская Максима внутрь, тот первым делом оглянулся, оценив уютную обстановку, как у своей бабушки. Маленькая кухня, старый стол с советской скатертью, сахарница со старым сахаром, завернутое печенье, старая койка, застеленная меховым пледом. На подоконнике стояло старое радио, на холодильничке был пристроен старый телевизор, на тумбочке выделялась старая, побитая сбоку, фарфоровая ваза, в которой был маленький букетик из незабудок и ромашек, собранных вчера пионерами.
— Садись внучек. Сейчас чайку заварю и тебе станет полегче, а то будто не спал всю ночь. — старушка принялась засыпать заварку в чайник, а парень тихо что-то буркнул в ответ, но что именно, было непонятно.
Через несколько минут перед Максимом стояла большая чашка чёрного чая с имбирем и коробка конфет.
— Кушай малыш, я впервые вижу, чтобы кто-то не спал в лагере так рано, особенно после зарницы. Обычно все как убитые спят, пока их не разбудят холодной водой. — она замолкла, посмотрев, как парень уплетает печенье и конфеты, и снова заговорила, — Что случилось, что ты не спишь?
— Да все хорошо, не берите в голову, я просто не смог заснуть. — сказал юноша, запивая очередную порцию печенья.
— Дорогой, как бы ты не отнекивался, я всегда знаю, что человек не спит, потому что он о чем-то думает, что-то его терзает, мучает. Расскажи и тебе станет намного легче на душе. — старушка улыбнулась парню, из-за чего у того стало так спокойно на душе, будто он общается со своей покойной бабушкой.
— Дело в том... — юноша замялся, но сделав глоток, продолжил, — В том, что меня никто всерьёз не воспринимает. Я постоянно шучу, но... — парень замолк.
— Понимаю тебя, ты много шутишь, а потом вечером, когда остаёшься один, ты снимаешь маску весельчака и вся боль внутри начинает тебя душить? — старушка так точно описала эмоциональное состояние парня, что у него по щеке потекла слеза. — Ну-ну! Зачем плакать? Расскажи мне все, мое солнышко светлое. — мягко проговорила женщина, приобняв его за плечи.
— Понимаете... Моего брата всегда считали лучше, моя мама, мой папа всегда гордились Питером, а я был просто пустым местом. Мне давали деньги, еду, одежду, игрушки, но я никогда не чувствовал любви со стороны родителей, только со стороны бабушки.. Она всегда была рядом и поддерживала меня. Я даже иногда справлялся лучше брата, но никто этого не замечал, только она. Но когда бабушка умерла... — парень уже начал плакать сильнее и слезы так и капали на скатерть, которая становилась все мокрее и мокрее, — Она умерла и все обо мне окончательно забыли, я не выходил из комнаты, не ходил в школу и никто этого не замечал. А когда наш отец попал в аварию, то всем неожиданно оказалась нужная моя поддержка, мой брат постоянно доставал разговорами о том, что наш отец хороший человек и надо почтить его память, но я о нем был другого мнения, но его никогда не озвучивал. Мать же забыла и про Питера, она мучилась долго, потому что очень любила отца, перестав есть, пить, спать, моя мама стала бледной и худой. Её мучили кошмары ночью, она вскрикивала, вскакивала, бегала и пыталась разбивать окна, она кричала на нас с братом, а мы покорно молчали и в один день мы нашли её с порезанными венами... Именно ее образ мне не дает спать, я как закрываю глаза вижу её и в темноте вижу её... Кого? Её! Я будто с ума схожу.. — он всхлипнул, а женщина все так же продолжала гладить его по спине, утешая, — Видя её труп, я перестал чувствовать вообще что-то. Я подумал, что было неплохо быть в стороне, а страшно не быть вообще нигде, ведь родителей не стало и нас буквально выгнали из дома и отослали в детский дом, откуда нас забрала Елена. Я ей благодарен, потому что меня и там гнобили, что, мол, я неинтересный и скучный, а вот Питер, он всегда самый лучший, все умеет, все может и такой дружелюбный и мирный, что все аж на стены лезли, чтобы с ним поговорить, а девчонки и те вовсе бегали по пятам. А я был тенью.. Как всегда.. Даже сейчас, когда я шучу, никто не смеётся, все лишь игнорируют и затыкают... — юноша перестал плакать и начал нервно пить из кружки.
— Максим, это не страшно, ты самый хороший и добрый мальчик на свете, просто у тебя в сердце поселилась ненависть к брату. Ты возможно этого не замечаешь, но он для тебя самый заклятый враг. Он тебя обошел во многом и ты не можешь принять в себе то, что ты хуже, ты не можешь понять, что Питер лучше... — старушка встала и начала варить кофе.
— Но ведь я же не говорил вам свое имя.. — прошептал парень, оборачиваясь назад, видя спину бабушки с платком.
— А я его итак знаю. — строго прочеканила она и резко развернувшись, махнула ножом. Юноша быстро среагировал и, вскочив со стула, помчался к выходу, но старуха молниеносным прыжком отрезала путь к выходу.
— Что? — в ужасе крикнул Максим, у которого каждая клеточка тела начала трястись от страха.
— Ты же не думал, что я просто так тебя сюда привела? Здесь тебя никто не найдёт! — она двинулась на парня и тот молча стоял, не зная, что ему делать.
— Нет! Не подходи! — он начал пятиться назад и подбирая с полу разные вещи, кидая их в старуху, но через неё будто все вещи пролетали. Тогда Максим резким движением взял стул и разбил окно. Женщина вскрикнула и быстро побежала за ним, будто она олимпийский марафонец, а не человек на закате жизни. Парень бежал по дороге к лагерю и, к его удивлению, она была намного длиннее, чем когда они шли сюда. Он бежал не оборачиваясь, не понимая, почему она его до сих пор не догнала и не убила. Впереди показались крыши домов лагеря и тогда перед ним буквально с неба упала старуха, она уже походила на страшное существо с длинными руками и ногами, с мертвенно бледной кожей, впалыми глазами и худощавым телосложением.
— Убирайся! — крикнул Максим, но тут за спиной существа появился Питер, который с ужасом посмотрел на нечто перед ним.
— Не тронь его! — крикнул он, выставляя руки вперед, на его лице вновь появился символ и из кольца вырвалась огромная сияющая волна и, пролетев сквозь существо, которое закричало и тут же растворилось в воздухе, она направилась прямо на Макса, тот в ужасе закричал, но было поздно, его окутало белым туманом. Он ничего не видел вокруг и, неожиданно для него, стало холодно, под ногами хрустела трава, будто после мороза и с неба уже падал снег, а он все шел и шел, для него секунды растягивались в минуты, а минуты в часы, а часы в дни, а дни в года. А для ребят, стоявших позади Питера, прошла лишь секунда, как они увидели Макса, который лежал на земле в метрах десяти от прежнего места. Вокруг уже толпились дети, которые ничего не понимали, а ребята из приюта Елены стояли в оцепенении. Тут Максим встал, отряхнулся и, хромая, подошёл к брату. Обняв его, он сказал:
— Питер, ты поаккуратнее, пожалуйста.. а то так можно и.. заморозить меня. —последние слова он сказал шепотом, чтобы никто не услышал. Его брат облегченно вздохнул и улыбнулся.
— Прости... Постараюсь, Максим.. — тихо прошептал Питер.
На шум толпы прибежали вожатые и Константин. Они взяли Максима под руки и повели в медпункт. Ребята в унынии пошли к скамейкам у медпункта. Сидя на них каждый молчал, ведь ситуация, что произошла ранее, была очень абсурдна. А Питер молчал, нервно перебирая пальцами кофту. Никто не решался убрать эту тишину, в воздухе чувствовалось напряжение. Тут вышел главврач лагеря — Милан Иванович.
— Дети, Максим сейчас отдыхает, он получил небольшие травмы и ему следует соблюдать режим, поэтому, до выздоровления он останется в лазарете. Так что вы можете его не ждать. Он спит. — он повел детей на выход, а они так ничего и не сказали.
В лазарете, перед койкой Максима, сидела Елена. Она смотрела на лицо мальчика. Он спокойно спал, будто малыш. Женщина держала его за руку.
— Почти как с Маркусом.. —тихо прошептала Елена.
— Возможно, но ведь Макрус замерз? — спросил Константин, стоявший за спиной Елены уже несколько минут.
—Что?! — она резко развернулась, но увидев директора лагеря, она вновь повернулась к Максиму.
— Маркус же умер не просто так? —спросил Константин.
— Его кожа была как лёд... Он буквально замерз под тёплыми одеялами.. Я даже не понимаю почему так случилось? — по её щеке пробежала слеза. Тут она неожиданно начала трогать руку Максима, она была холодная, но в пределах разумного. — Ты замерз? — спросила она у спящего мальчика, он лишь издал какой-то звук и повернул голову, продолжая спать.
— Держи одеяло, укрой. — Константин достал большое верблюжье одеяло и протянул его Елене.
Она заботливо укутала Максима в него и отошла, чтобы больше не тревожить его сон.
— Елена, ты слишком сейчас напряжена, пошли тебе покажу кое-что. Они удалились из комнаты, оставив мальчика мирно сопеть.
***
Константин и Елена направились в противоположную сторону от въезда в лагерь. — Куда мы идём? — спросила Елена, осматривая местность вокруг. — Мы идём туда, где я часто бывал в юношестве.. — ответил Константин. —Я думала, что ты раньше жил в большом городе, в котором была престижная школа, с твоим умом и образованностью, так казалось.. Но, получается, ты жил в лесу? — спросила Елена, тревожно смотря в затылок мужчине, он шел впереди абсолютно спокойно, будто они говорили не о тяжелой и весьма несправедливой жизни, а о планах на вечер. — На самом деле, я провел рядом с этим лагерем всё свое детство. Мой отец не хотел, чтобы я жил в постоянной суете и спешке, но, очевидно, что он не всё предусмотрел. Я одичал. У меня никогда не было понимания такого понятия как "дружба" и "любовь". Я никогда не влюблялся, никогда не дружил, а, следовательно, и не жил.. —размышлял Константин, всё так же ровно шагая по дороге, обсыпанной мелкими камушками. На эти слова женщина ничего не сказала, потому что боялась прекратить поток глубоких мыслей. Наконец, они дошли до обрыва. Был уже поздний вечер, красное небо красиво отражалось на поверхности бескрайнего шумного моря. Здесь была небольшая хижина и деревянная шаткая скамейка. Мужчина прошёл мимо неё, попутно проведя по ней рукой. Он остановился у самого края обрыва, где снизу пучилась морская пена. Елена не решилась подойти так близко к краю. Помолчав пару минут, Константин развернулся к Елене и посмотрел ей в глаза. От этого взгляда у неё пошли мурашки по коже, он будто видел всю её душу, знал все ее мысли и намерения, планы, ей стало не по себе, тогда он отвернулся и сказал: — Я ещё никогда не встречал настолько сильного человека как ты... — Это точно... Никто не смеет оспаривать мою силу. — сквозь зубы проговорила женщина.***
Питер сидел в домике и думал о Максиме. Он нервно крутил ножик брата и размышлял, смотря на детей, которые веселились, смеялись и бегали:" Я никогда так не переживал за брата, как сейчас. Я боюсь его потерять. Он последний, кто остался со мной. Он поддерживал меня до конца, никогда меня не предавал и не давал в обиду. А сейчас он в лазарете из-за меня.". Питер заснул с этими мыслями. Во сне ему приснился лагерь, где он стоял посреди весёлых детей, но что-то там было не так, он слышал смех со всех сторон, потом внезапно он увидел Максима, который лежал на койке в лазарете и повторял: — Это ты со мной сделал! Я умираю! Прямо сейчас! Из-за тебя! Ненавижу тебя! Ты мне больше не брат! Питер проснулся в поту, была уже ночь, свет везде погас.***
Елена лежала на мягкой кровати в пахнущем смолой деревянном домике. Она все нервно ворочалась, кряхтела, тяжело дышала. Ее мучали воспоминания, от них и была бессонница. Она будто заново проживала этот период в ее жизни. «Каждый раз падая, надо вставать!» –говорил мой учитель. Я ему всегда верила и не перечила. Но однажды я поняла, что он может ошибаться. Когда-то давно, он влюбился в одну женщину. Она иногда давала ему знаки внимания, а он в ответ давал ей все, что у него было, а меня не замечал, хотя я и была рада, что он нашёл счастье. Позже, они поженились, и женщина, и он души друг в друге не чаяли. Через несколько месяцев у них должен был родиться ребенок, они радовались, я вместе с ними, хоть и была в тени, но все лучше, чем быть в приюте жестоких людей, лучше быть там, где тебя не пытают ежесекундно. Вот, женщина уже готовит кроватку для ребенка, игрушки, украшает дом – скоро роды. Учитель ей помогал во всех ее делах и радовался ее здоровому самочувствию. В один день ему нужно было уехать в музей, где необходимо было его присутствие. Женщине позвонили и сказали, что экспертиза прошла успешно и врачи узнали, что у нее будет сын. Я сказала ей, что учитель будет очень рад, если она ему быстрее сообщит и она, послушав меня, на радостях быстро собралась к мужу и вызвала такси. Сказала водителю ехать быстрее ветра. Как же было безрассудно ехать так быстро, она не думала об этом. В этом была ее ошибка. Такси проезжало следующий перекресток на высокой скорости, женщина сидела на заднем сидении и плакала от счастья. Она, посмотрев в окно — на них ехала огромная фура, к сожалению, остановиться и фуре, и машине было невозможно. Толчок. Столкновение произошло за секунду. Прохожие в ужасе замерли, а фура проехалась по машине, превращая ее в груду холодного металла. Люди закричали, кто-то вызвал скорую, кто-то полицию. И вот, прохожие решили помочь выбраться тем, кто выжил, но подойдя ближе они увидели труп таксиста и беременной женщины, она смотрела на небо остекленевшим взглядом, по её щеке текла слеза, кристальная, как вода в Байкале. Губы ее остались в легкой улыбке. Она была очень счастлива, когда выезжала, но даже представить не могла, что никогда больше не увидит сына и мужа. Что сын никогда не родится и никогда не откроет глаз, не заплачет, не засмеется, не скажет "мама" или "папа" и никогда не вырастет. Приехали врачи, констатировали смерть и вызвали мужа на место. Полиция привезла и меня на место трагедии. Приехав, мой учитель подошел к телам на носилках. Он долго смотрел на них, и открыл лицо своей жены, он, увидев её улыбку, ее счастливые глаза, упал на колени и закричал. Его крик потонул в моем ужасе. Я стояла рядом, не моргая, не плача. Я смотрела на нее, меня мгновенно пронзила совесть, подобно острому клинку, вонзенному в спину, на битве Спартака, ведь я сказала ей, чтобы она быстрее ехала к учителю. Я хотела как лучше, но видя слезы учителя, я поняла, что сломала жизнь своей семьи, которая стала мне роднее всех моих усопших родственников вместе взятых. Я села рядом с ним и взяла его за руку, но он даже не отреагировал, так была сильна его боль и я сказала, те слова, о которых жалею всю свою жизнь. — Учитель, простите меня, я сказала ей ехать к вам срочно. Прошу вас, не плачьте, боль пройдет. И вы забудете их. — Что? Это ты ей сказала мчаться ко мне? — взглянув в его глаза, я увидела столько боли и ярости, сколько никогда не видела ни у кого. — Я хотела как лучше, чтобы она обрадовала вас, чтобы вы были счастливы. — Я НИКОГДА ТЕБЯ НЕ ПРОЩУ ЗА ЭТО! НИКОГДА, СЛЫШИШЬ? — с этими словами, которые кольнули меня в самое теплое место в сердце, он оттолкнул меня, я смотрела ему вслед, видела его боль. Я знала, что теперь мои слезы его не остановят, что он действительно меня никогда не простит. Через несколько дней я вернулась, посмотрела в окно, видела как он плакал и пил, видно было как он угасает. В этот самый момент он, упал, но не встал. Я разочаровалась в его словах и учениях, но не в нем самом, поэтому, чтобы не усилять его боль я развернулась и ушла, навсегда. Прошли годы, я влюбилась, вышла замуж, я хотела завести ребенка. Но однажды, я увидела как мой муж мне изменяет с моей знакомой. Я никогда не думала, что он, после всех наших вместе пройденных проблем, так поступит. Я была разочарована. Я видела лицо моей подруги, когда она говорила, что готова ради меня сделать все, но она ведь врала. Я видела переписки мужа, но никогда ему ничего не говорила, никогда не жаловалась, никогда его не расстраивала. После измены, я не развелась с мужем, он ухаживал за мной, говорил, что любит меня больше жизни, говорил, что никогда такого больше не будет, но я всегда проходила мимо, никогда не обращала внимания на его слова, на его подарки. Ах, если бы он знал, что мое сердце было хрустальным и теперь оно разбито и его уже никто не склеит. После этого я все поняла, что никогда мне в жизни не видать покоя, что жизнь всегда сначала дает, а потом бьет по самому больному и забирает то, что ранее дала. Через много лет, я решила вернуться в дом учителя. Он выглядел заброшенным и одиноким. Я сначала колебалась, но после размеренно постучала в дверь. Мне никто не ответил и я отворила дверь. Пройдя в гостинную, я посмотрела на грязную комнату, с пылью, грязью. Она была перевернута вверх дном, я с жалостью посмотрела на диван, где мы все вместе сидели и смотрели фильмы. Я зашла на кухню, вспоминила как мы пекли пироги и засыпали мукой весь пол. Поднявшись наверх, в детскую, я увидела аккуратно раставленные игрушки и удивительно чистую комнату, по сравнению с другими, ту самую кровать, я опустилась на колени перед кроваткой и у меня невольно полились слезы, я поняла, что учитель давно умер, что он долго страдал, что он убирался в этой комнате. Я взяла плюшевого отсыревшего медведя и обняла его покрепче, я легла на пол и начала тихо плакать, будто могла разбудить спящего в люльке ребёнка. Через несколько часов я встала и вышла из дома, погода была пасмурной, дождь накрапывал, даже будто сама погода страдала и оплакивала семью. Я посмотрела на дом, чтобы в последний раз почувствовать те хорошие воспоминания, что были у нас, я посмотрела на медведя и обняв его, я поклялась, что никогда больше не вернусь сюда. Я ушла.... Навсегда..
