Mia Marchesa

***

      Закатные лучи окрашивают кремовые стены в персиковый. Солнце прячется за многочисленными зданиями на горизонте. Стоя перед большими панорамными окнами, Ким пытается уловить последние лучи красного диска и краем уха слушает, как потенциальные бизнес-партнеры льют воду, слишком медленно продвигаясь по пунктам контракта, а он Намджуну нужен, вот и приходится терпеть третий час этих полноватых мужчин с зализанными большим количеством геля, волосами и резким парфюмом. Он, откровенно, на пределе — сколько можно мусолить все это, хочется просто взять и швырнуть бумаги с ручкой в их потные лица и наконец заставить несколько подписей появиться на листах. Из раздумий Кима вырывает вибрация телефона, что лежит в кармане брюк. Он достает его и на панели уведомлений высвечивается имя того, кто одним своим взмахом ресниц заставляет пульс ускориться: Минни: Папочка, я так соскучился по тебе.

Вы: Сладкий, не сейчас, я занят.

Минни: Так хочу чувствовать твои обжигающе холодные касания на своей медовой коже… так хочу, папочка.       Черт. Намджун сжимает челюсть до скрипа зубов. Маленький проказник. Он тоже очень хочет прикоснуться к бархатной сладкой коже, но без подписанного контракта Ким отсюда не уйдет. Телефон снова вибрирует, оповещая о вложении. Блять. Лучше бы Нам не открывал диалог. Дьявол. Маленький распутный Дьявол. Чимин сфотографировался спиной к зеркалу, сидя на их огромной кровати, оттопырив попку. Он в черной кожаной портупее, приоткрыл свои пухлые губки и высунул язычок. Джун чувствует, как член наливается кровью, как тот стремительно тяжелеет. Пак присылает вдогонку голосовое сообщение. Ким, рассыпаясь в извинениях, быстро покидает кабинет, оставляя помощника и секретаря разбираться с контрактом. Он быстро заходит в уборную и закрывается в кабинке, параллельно нажимая на «плей», сладкий голос его малыша заполняет комнату: — Ах… папочка, я такой мокрый, я игрался с собой, прости… — Джун сжимает зубы, он не любит когда Минни использует игрушки, он должен кончать только от его члена, — но их недостаточно, я так хочу почувствовать тебя внутри, ты мне так нужен, хочу твои руки на талии, бедрах, шее ах… — громкое хлюпанье доносится до ушей. — Мои пальчики не достают, Джуни, — хнычет мальчик, — боже, ах, заполни меня, прошу, папочка.       Джун жмурится до цветных пятен перед глазами, грудь ходуном ходит, а стояк больно упирается в ширинку. Гребаный Пак Чимин. В ту же секунду в диалоге появляется видео, которое мужчина незамедлительно открывает и чуть не роняет телефон на кафель. Черноволосая бестия снимает то, как скачет на члене, что с влажным хлюпом из раза в раз погружается в него, тот сжимает соски, кусает губы и так красиво сладко стонет. Намджун смотрит как завороженный, а когда Пак громко стонет «Джуни» и выстреливает спермой себе на животик, Ким срывается. Он залетает в кабинет, быстро берет ключи от машины и уже исчезая в дверях, врет о срочном деле, и сердечно просит перенести встречу на завтрашнее утро. Мужчина уже не видел взлетевшие вверх брови всех присутствующих. Плевать на контракт, он хочет мальчишку.

***

      Пак елозит на черных шелковых простынях, горя от возбуждения, что никак не уходит, когда слышит щелчок двери. Его папочка пришел, стоит в проеме тяжело дыша, а из драконьих глаз чуть ли не искры летят. Чимин приподнимается и садится на колени, заставляя портупею натянуться и смотрит из-под ресниц своими черными бусинками. Ким хищно подходит к младшему, попутно снимая пиджак и отбрасывая его куда-то в сторону. Уже у кровати он снимает через горло водолазку и сжимая руки в кулаки, тяжело дыша, смотрит на Пака. Минни сладко облизывается. Вот он, его большой властный папочка, нависает над ним, словно скала и взглядом пожирает. — Ты доволен? Нуждающаяся сучка, вырвал меня с работы, только для того чтобы заткнуть свою жадную до члена дырку. — Последнее он уже шепчет в губы напротив, обдавая их горячим дыханием. Пак ничего не отвечает, а просто садится на попку и раздвигает ножки в стороны. Ким залазит на кровать, зажимая коленями чужие бедра, нависает над Чимином. — Хочешь мой член внутри, да? — Слегка сдавливает горло, на что получает стон. — Получишь. Я трахну тебя, как самую настоящую шлюху. — Басит Ким, а мальчик цепляется пальчиками за его массивные плечи.       Джун срывает чужие руки с плеч и прижимает те к постели, не давая и малейшей возможности ими пошевелить. Проводит языком по бусинам сосков, обводит ареолы, а потом царапает сами соски зубами, на что Пак сладко стонет и выгибается дугой под ним. Его чувствительный малыш. Отпускает руки, младший сразу же окольцовывает его шею. Ким засасывает нежную кожу на груди, оставляя багровые цветы, переходит на ключицы, кусает их, тут же зализывая влажными мазками языка, пока короткие ноготки царапают кожу на ребрах. Джун ведет языком вдоль острой челюсти, кусает за подбородок. — Папочка, — хнычет, — поцелуй. Ким врывается в чужой горячий рот языком, проводит по небу, кромке зубов. Он целует жадно, по-собственнически, не давая вести, сжимая тонкую талию до синяков. Оттягивает пальцами ремешки портупеи, а после отпускает, слыша шлепки, от которых тельце под ним начинает ерзать пуще прежнего, кусая губы до крови. — Джуни… мх… прошу. — Откровенно скулит. — Чего ты хочешь? Скажи мне. — Хочу твой член, он так мне нужен, прошу. — Жадная сука, так не терпится поскорее насадиться на него? — Горячее дыхание опаляет ушную раковину. — Да... — Стонет Пак.       Ким уже и сам на пределе, болезненное возбуждение туманит разум, колом стоящий член уже вовсю истекает смазкой. — В коленно-локтевую. — Грубо. Пак сразу же переворачивается на живот, оттопыривая задницу вверх. Нам погружает сразу два пальца внутрь пульсирующего колечка, внутри мокро от смазки, жарко, но все еще узко, несмотря на игры пальцами и силиконовый член. — Все такой же узкий для меня, только для меня, да, моя маркиза? — Только для тебя. — Вторит его словам Чим.       Намджун скользит членом меж ягодиц, собирая смазку, что даже на внутренней стороне бедер Минни. Боже, сколько же он ее в себя влил. Медленно погружая крупную головку, он дает мальчику привыкнуть к размеру, а когда тот начинает ерзать — резко входит на всю длину вырывая из груди громкий протяжный стон. Нам стискивает зубы от того, насколько хорошо внутри, горячие стеночки идеально сжимают его член. — Пожалуйста, двигайся. Ким быстро разгоняется до нужного темпа, каждый раз вгоняя член с громким влажным, до жути пошлым хлюпом. Придерживая одной рукой парня за талию, другой отвешивает сильные шлепки по правой упругой ягодице, на которой уже расцветает алый след его ладони. — Маленькая дрянь, шлешь своему мужчине видео, на котором забавляешься жалкой пародией на мой член, — шлепок, — стонешь в трубку, хотя знаешь, что я на работе, — еще один, — выводишь меня, желая заполнить свою жадную дырку. Не стыдно? — Очень, папочка. — На самом деле нет. Ни капли.       Намджун зажимает в ладонях ремешки портупеи и рывком впечатывает Пака в свою мощную грудь. Левой рукой перекатывает меж пальцев припухший сосок, а второй придерживает за талию. Он кусает шею, загривок, выпирающие острые лопатки. У Пака внизу живота все горит, узел возбуждения вот-вот развяжется. — Папочка, ах… я так близко. — Тянется рукой к просящему члену, но сильный шлепок по руке не дает этого сделать. — Разве я разрешал себя трогать? — Грубо, властно, — разве разрешал тебе кончать, а? Ты считаешь, что заслужил? Пак жалобно мычит. Нельзя кончать, папочка не разрешал. Он кусает губу до крови, чувствуя металлический привкус во рту, заламывает бровки и жмурится до цветных пятен. Ким вылизывает шею, покусывает мочку, от этого уже запросто можно кончить, а когда тот своей большой ладонью сдавливает горло, становится просто невозможно. — Прошу, Джунни, я больше не выдержу. — Хрипит из последних сил Чимин. — Кончай, Минни. Кончай, мой маленький. — Шепчет Джун, сильнее сжимая тонкую шейку.       Чимин выстреливает спермой на черный шелк, громко простонав имя любимого. Перед глазами целая галактика, сердце отбивает чечетку, грозясь проломить ребра, а пульс стучит в ушах. Пак обмякает в чужих руках безвольной куклой. Намджун начинает вбиваться в податливое тело со всей силы, шлепая яйцами о мокрые ягодицы и с гортанным рыком кончает, заливая стенки горячей белесой струей. Он, не выходя из пульсирующей дырочки, падает на кровать, утягивая Чимина за собой. Младший лежит на вздымающейся потной груди, переплетая свои маленькие пальчики с длинными узловатыми. — Mia marchesa, — шепчет Джун между нежными поцелуями в темную макушку, крепче обнимая, — только моя. — Только твоя.