Радость моя, ты мрачнее мрачного морока, радость моя, ты чернее черного ворона, ты страшнее самой тяжкой депрессии. Радость моя, ты у меня метастазами черными прямо по сердцу ползешь. Я так люблю тебя, радость моя…

Ким Тэхен в западне. В откровенной жопе. И если первая половина омег их университета вздыхает и кидает томные взгляды на Чон-трахи-меня-Хосока, будущего судмедэксперта, а вторая половина – на Ким-айм-ин-лав-виз-хиз-брейн-Намджуна, то Тэхен просто хочет удалиться от этой группы, ибо шансы не обкончаться, будучи между этими двумя, у омеги, по нехитрым подсчетам – близки к нулю.

- Я улетаю скоро. - Куда? – Старается сделать морду кирпичом, а на самом деле под ребрами сердце кости проламывает. - В Нью-Йорк. - На долго? – «Пожалуйста, скажи нет, молю, прошу, на колени встану, только не говори, что кинешь меня тут одного дольше чем на месяц. В сраном Сеуле без тебя гаснут огни и дышать невозможно» - это он утрирует, конечно, но на самом деле Тэхен моментами пиздец драматичный. Актер без оскара - не иначе.

Бывают дни, когда у Чимина заканчиваются ресурсы, садится батарейка и он убегает. Чонгук убегает с ним. И всегда напоминает о том, что рано или поздно, наступает рассвет и чернота ночи отступает.

Чонгук помнит их первую встречу - альфа высокий кудрявый, за щеку сосалку клубничную на палочке толкает и глазами своими большими улыбается. Восседает на своем блестящем черном байке в кожанке новой. Омега тогда лишь фыркнул: "Опять выпендрежник дурацкий".