Всплеск волн

Стэнли никогда не страдал клаустрофобией, но будучи невольным попутчиком в багажнике довольно хорошей машине он отлично понимал тех, кто страдал ей. Тесно, душно, от подступающей паники и мешка на голове воздух, казалось, кончался быстрее, а ухабистая дорога, от которой мужчина то и дело подпрыгивал и больно бился об всё, не делала лучше. Ухабистая дорога значила, что его везут туда, где его никто не найдёт. Дело плохо. Он в полной жопе. Рико был не из тех людей, кто имеет хорошее терпение, он всегда получал то, что хотел, а если не получал — пиши пропало. Увы, Стэнли понял это только сейчас. Всё-таки опрометчиво было всегда полагаться на своё скудное и какое-то глупое везение. Он думал, что пронесёт, что он сможет обдурить Рико. Нет. Не сможет. Боже, зачем он только с ним связался? Дурак, действительно думал, что с его помощью он приобретёт те миллионы! Машина с поиском остановилась и Стэн, ещё больше от этого предаваясь панике, завопил что было сил: — Хэй, хэй, Рико! Дружище! Прошу, давай поговорим! У меня правда сейчас нет твоих денег, но, уверяю, я-я их достану! Достану и верну! П-п-прошу, дай мне ещё шанс! Багажник открылся, сквозь ткань Пайнс увидел свет. — Слишком поздно, Ли. — звучит хриплый бас с испанским акцентом.— Я терпел твой долг, терпел тебя, но я терпеть не могу, когда меня пытаются так глупо слить полиции. Это была твоя фатальная ошибка, сынок. — Ч-что?.. Слить? Рико, это-это не я! Это не я, клянусь! Меня подставили! Подставили! Рико, выслушай! — Я слишком много тебя слушал. Парня грубо вытащили из багажника и Стэн с ужасом понял, что к его ногам привязано что-то тяжёлое. Потому, когда ему всё же удалось вырваться из цепких сильных пальцев он не смог далеко убежать. Точнее, он вообще не смог убежать, а лишь упал и попытался червячком улизнуть, будто бы это ему помогло. Но его вновь подняли. Стэнли всегда любил море. Он любил воспоминания о том, как вместе с братом они грезили о морских приключениях. Играли, дурачились, прятались там от хулиганов-задир и просто наслаждались детством. Море всегда для него было чем-то, что ассоциировалось с домом, истинным счастьем, чувством нахождения на своём месте и будто весь мир у твоих ног. Но сейчас шум моря не сулил ничего хорошего. И кровь стыла от неимоверного ужаса. Кто-нибудь... Кто-нибудь на помощь! Вода безумно холодная. Она проникает куда только может: в нос, в рот, в уши, заставляет глаза неприятно жечь, заливает лёгкие. Если бы не связанные руки он бы точно разорвал сжатое в спазмах горло в клочья, только бы это прекратилось. Зачем так жестоко, почему так мучительно? Ему могли бы просто пустить пулю в лоб: быстро и добросердечно. Это конец. Всё. Вот она — жирнющая точка в его жалкой жизни. И никто об этом не узнает. Никто, ни мать, ни отец, ни Форд. Никто не будет сожалеть, никто не будет его оплакивать. Кто он такой, чтобы кому-то было его жаль? Стэнли борется до последнего до тех пор, пока всё же не сдаётся. Теперь, когда уже нечем дышать, его тело охватило умиротворение. Последние мысли, ускользающие из разума, были лишь о том, что, в целом, всё в порядке. Уже всё в порядке. Уже ничего не важно. Температура стремительно падает, он уже не чувствует конечностей. Он вообще перестаёт чувствовать... Стэнли умирает, так и не получив прощения брата. Форд. Форд. Форд. Форд... Я...так хочу домой... Тихо. Так оглушительно тихо. Так ужасно холодно. Так одиноко. Крики чаек и тёплый закат. Шум воды теперь не пугает, он звучит ласково, как родительский смех. Песок за день набрал солнечного тепла и приятно грел две пары босых ножек. Время близится к позднему, но домой так не хочется, даже если Па потом будет ругаться. Если Ма ещё не зовёт домой, значит всё хорошо, значит можно ещё немного поиграть. Им так весело друг с другом, так хорошо и беззаботно. Во всём мире будто существует только этот мягкий песок, закатное небо, чайки, море и они вдвоём. И он чувствует, что так будет всегда. Будто по другому и не может быть, никто этому не может помешать. Вечное лето. Вечное детство. Мама и папа всегда будут рядом, всегда будут любить его, так или иначе. Форд всегда будет подле него, всегда будет видеть в нём друга. Они всегда будут неразлучны. Но Форд вдруг останавливается и протягивает ему руку: — Идём. Пора домой, Стэнли. Пора домой? Но мы так весело играли! Давай ещё немного побудем тут? Братец смеётся: — Пора домой. Нас ждут. Ждут? Нас? Или... Только тебя?.. мне правда можно домой?.. — О чём ты, глупыш? Я никогда не вернусь домой, да?.. Чайки резко затихли, как и море, песок перестал быть тёплым, а перед ним никого не было. Он остался один, глупый, плохой ребёнок, неудачник, "второй, которого зовут Стэнли". Получил то, что заслужил, поплатился за свой эгоизм и по итогу остался один. Без дома. Без родителей. Без Форда. Если бы только... Если бы только ты меня простил... Стэнли очнулся и сначала немного испугался себя и обстановки в целом. Вокруг темно и мокро, а он такой большой, ещё этот хвост огромный и устрашающего вида плавники, зубы, колющие язык. А ещё чувство растерянности, не понимания. Будто бы его вырвали из привычного устройства жизни и засунули сюда. Будто он потерялся. Он ничего... Ничего не помнил и от этого болела голова, сердце колотилось, как бешеное. Наверное, он всегда так выглядел. Точнее, не, наверное, а конечно. Ну не может же быть такого, что он стал таким? Нет, вероятно, это просто какой-то сбой в голове. Он ведь всё-таки... Ну... Рыба? Вероятно да, что-то такое. У рыб короткая память. Хм, откуда он это знает? Так или иначе этот факт его немного успокоил, хотя его бесило незнание. Где он, кто он? Откуда, почему и как его зовут? В целом, его положение не такое уж плохое. Очнувшись от паники беспамятства, он пришёл в восторг, проверяя свои новые возможности. Можно плыть так быстро, как захочешь, от прилива адреналина ловко выпрыгивать из воды и снова нырять. Но рыбки, которых он встречал, тут же разбегались. Стэн посчитал странно, что это его не расстраивало. Видимо, чувство одиночества было ему более чем родным и привычным. Что ж, от этого было легче их ловить и есть, хотя ему не нравилось, что рыбы визжали. Кто бы мог подумать, что рыбы умеют издавать звуки помимо "пок-пук", но больше кушать он ничего не мог. Это всё было ужасно странным, но Стэн пытался принимать это, как должное и плыл, куда глядят глаза, пытаясь выяснить, что произошло с ним. Но с наступлением ночи Стэном овладевала тоска. Настолько сильная, что он не мог терпеть, будто грусть была ядом и сейчас текла по его венам, обжигая. Её хотелось взять и вырвать из сердца. Он чувствовал, что не принадлежал этому миру. Всплывающие маленькие кусочки воспоминаний ощущались как зуд, который никак не прекращался, как слово, которое всё вертелось на языке, но чем больше ты вспоминал, тем дальше оно ускользало. Большую боль всегда причиняли редкие воспоминания с фигурами людей. Непонятные тени сменялись одна за другой, будто удары хлыста. А фигура с растрёпанными кудряшками била в грудь, как нож. За неё хотелось ухватиться больше всего, скорее вспомнить... Тщетно. Стёршееся понятие времени заставляло думать, что он плыл в никуда целую вечность или же вообще нисколько. День сменял ночь, ночь — день, но вскоре это перестало иметь значение вовсе. Однажды в его голове зазвучали голоса. Нет, он не сошёл с ума, это были лишь очередные воспоминания, но приятного от этого мало. Разного тона голоса говорили ему, какой он неудачник, тупой, ублюдок и что ничего у него не получится. Что он сломал чью-то жизнь, что он что-то кому-то должен. Из всего этого ужаса он смог ухватиться за имя. Стэнли. Возможно оно было его. Так или иначе Стэн, поддавшись истерике, закрыл глаза и попыл не глядя, оттого и угодил в сильнейший поток воды, а потом и вовсе оказался в водопаде. Так Стэн и угодил в озеро Гравити Фолз. Хотя, по сравнению с тем, где Стэнли плавал раньше, это казалось всего лишь лужей, но вернуться назад он больше не мог. Да и быстро расхотелось. Здесь было оживлённо и весело, не всегда, но в большинстве случаев. Ему нравилась эта атмосфера рыбалки, она была ему знакома и приносила некий покой на его сердце, до этого испытавшее тяжесть лишь плохих воспоминаний. Но он не рисковал показываться людям. Как-то раз, ещё в море, он подплыл к лодке и попытался поговорить, но разговор не задался: испуганные человечки что-тосувался.Не кричали и удались в него гарпунами. После такого он к ним. Не очень-то вежливо. Но здесь ему не угрожала опасности и Стэну быстро понравилось играться с людьми, дурачить их, чтобы по итогу оставить рыбаков без улова. Ловить рыбу самому иногда было довольно тяжело, шибко уж жертвы были юркими для его больших лап. В знак благодарности (но по-большей части из-за наглости и чувства безнаказанности) Стэнли рассказывал им свои сногсшибательные шутки. Дюжина анекдотов тут же вспомнилась, как только он услышал, как один рыбак рассказывает их другому. Не то, чтобы это было сильно важно, но Стэн просто радовался хоть чему-то. С наступлением ночи, когда озеро пустело и весь азарт пропал, он оставался один на один со своими мыслями. Тоска уже не ела его с той же силой, но сдерживать слёзы он не мог. По началу он испугался жидкости из его глаз, но быстро стало всё равно, и Стэн спокойно позволял этой грусти выйти из его тела, уминая украденную рыбу.