Путь Ветра

18 лет назад: комплекс Учиха       Микото обхватила пальцами кружку с чаем, чтобы унять прохладу раннего утра, стоя у дома напротив тренировочного поля. Ровный, ритмичный стук тяжелых ударов по неподвижному дереву был таким же знакомым и успокаивающим, как и чай в руках. Он действительно был талантлив. В отличие от отца, она понимала, сколько труда вкладывает Итачи в совершенствование своих движений. Итачи практиковался в совершенстве. Он не делал движение, если оно не было оптимальным и эффективным, и как только он достигал баланса, то отрабатывал его снова и снова, пока это совершенство не становилось инстинктивным. Да, он был гениален. Эта гениальность позволяла с относительной лёгкостью находить идеальность во всём. Фугаку только сейчас начал замечать неустанное стремление Итачи к совершенству.       Но именно это неустанное стремление беспокоило её. От ребёнка слишком многого требовали, но проблема в том, что именно Итачи требовал этого от себя. У него начались тренировки до того, как он успел узнать, что в жизни есть нечто большее, чем быть шиноби. Он сливался с совершеством, которое не только продолжает изолировать его от сверстников, но и будет напрягать до тех пор, пока он не сорвётся.       У Итачи была какая-никакая связь со старшим двоюродным братом Шисуи, но ему нужны были связи вне клана. Ему нужно соперничество. Откровенно говоря, Итачи нуждался в друзьях и узах, которые приходят к шиноби только в совместной борьбе за жизнь. Хоть Микото и была уверена, что у её сына всегда будет уникальный взгляд на людей, у него не было бы шанса научиться общаться с другими, стань он сейчас генином. Итачи был бы намного моложе, чем кто-либо рядом, и это привело бы к негодованию. Тогда его просто перевели бы туда, где его таланты были бы более "полезными".       И тогда она наблюдала бы, как её сын исчезает под давлением ответственности, не имеея никакого плеча рядом.       Фугаку настаивал на том, что просто пытался бросить Итачи вызов для дальнейшего развития, но Микото задавалась вопросом, насколько сказанное мужом было правдой и насколько старейшины ослепляли его рассказами о престиже, который "гений Учиха" мог бы принести клану. Как бы сильно она ни любила этого человека, он был удивительно близорук в некоторых жизненно важных вещах. Тем не менее, Фугаку не был проблемой, которую она должна решить прямо сейчас. Итачи был. Микото и не ожидала, что сын будет доволен, узнав о посещении академии вполодь до своего двенадцатого дня рождения, но этому упорному молчанию и тактичному избеганию придёт конец прямо сейчас.       И если Итачи думал, что она не знает о подслушанном разговоре, что ж... он всё ещё учится. А материнский инстинкт не имеет себе равных в мире шиноби, независимо от мнения мужа по этому поводу. То, что Итачи решил не реагировать ни на что, пока Фугаку не сообщит ему об изменении планов, говорило в пользу сына, но было одно упущение, на которое она намеревалась указать своему упрямому перфекционисту.       У неё есть время, пока Фугаку был в башне Хокаге. Очень немногие в этом комплексе чувствовали себя достаточно смелыми, чтобы встретить сильный мороз и раннее утро. Отставив чай, Микото поднялась на ноги и присоединилась к Итачи на небольшой тренировочной площадке рядом с домом.       Сын остановился, как только услышал приближение, и уважительно выпрямился. Глаза были тёмными и нечитаемыми в утреннем свете.       — Итачи.       — Ока-сан.       Да, её сын, несомненно, учился. Кивнув ему, она изучила тренировочную площадку и точное расположение кунаев. Задумчиво потянувшись, она подняла кунай и покатала металл между большим и указательным пальцами.       — Твой отец хочет, чтобы ты закончил академию в этом месяце в надежде, что через восемь месяцев ты сдашь экзамен на чунина. Сейчас ты знаешь, что я против этого решения.       — Да, ока-сан.       Положив кунай, Микото сложила руки перед собой, уважительная поза соответствовала его позе.                    — Ты не согласен с моим решением, — она не задавала вопрос, и он не ответил. Кивнув в знак согласия, женщина провела одной рукой между ними. — Скажи мне, что бы ты получил, если бы я согласилась с твоим отцом.       Он выпрямился, встретившись с ней глазами. Тихо, но обдуманно, он изложил свой план быстрого продвижения по служебной лестнице. Через три года он вступил в АНБУ, ещё через год стал бы капитаном. Пять лет — это всё, что нужно было её сыну, чтобы стать одним из самых могущественных шиноби в деревне.       Сомневаться в том, что ему это удастся, если она предоставит шанс, не приходилось.       — Теперь я расскажу тебе, что бы ты потерял.       Она увидела, как брови сына сошлись, а затем разгладились.       — Кто мы, Итачи? — Микото обвела взглядом территорию. — Что представляем из себя?       — Клан.       — Есть ли у нас слабые места?       — Да.       Она кивнула и закрыла глаза. Когда она открыла их, мир был по-шаринговски ярким. Маленькие плечи сына напряглись, но он не вздрогнул, и женщина позволила глазам вернуться в своё обычное состояние.       — Наши глаза отражают наше совершенство, — это изречение старейшины любили повторять детям. — Откуда у нас слабости?       — Наши глаза — просто инструмент, — немедленно ответил Итачи. — Если мы слишком сильно полагаемся на какой-то один инструмент, то создаем в себе слабость. Создавая слабости, мы начинаем полагаться на нашу силу, и тогда мы терпим поражение.       Микото кивнула.       —Да.       Итачи просто наблюдал, но она видела, как он пытается разобраться в её словах, найти её точку зрения. Она знала, что позже сын проанализирует этот разговор и поймет, что, задавая ему вопросы, она заставляла его слушать, обращать внимание на подтекст. Пройдёт совсем немного времени, и он начнет подражать этой тактике допроса, и Микото с нетерпением ждала, когда он её применит.       Сейчас его не интересовали ни узы, ни сила товарищей по команде. Этот урок придёт позже. Сейчас нудно помочь ему понять, что он потеряет, если последует плану своего отца.       — Ты продвинулся намного дальше своих сверстников. У тебя большой талант, и ты исключителен во всем, что касается учебы, — она снова сложила руки вместе. — Но ты лишь один из членов этого клана, Итачи; один человек, который представляет нас в целом. Ты понял концепцию, на освоение которой у других шиноби уходят годы: мы создаем и уничтожаем собственные слабости своей волей и тем, как мы себя определяем. Если не признать возможность слабости, то невозможно от неё защититься.       — Да, ока-сан.       В голосе прозвучала любопытная нотка, поэтому она ответила на его невысказанный вопрос:       — Ты знаешь все возможности учиться и совершенствовать себя как шиноби, кроме одной.       Его тело замерло, а тёмные глаза впились в лицо матери с интенсивностью, которой не хватало до этого момента. Она старалась сохранить строгое выражение лица. — Ока-сан?       — Академия — это не просто место для заучивания книг и изучения тактики. Это возможность, которой у тебя больше никогда не будет: изучить своих коллег-шиноби без подозрений, — тёмные глаза сузились, когда он задумался над этим, и Микото продолжила. — До сих пор ты просто изучал их как одноклассников, сранивая сильные стороны со своими собственными. Ты научился использовать свой шаринган за один день, Итачи?       — Нет.       — Тебя окружают все дети кланов, которые также изучают свои сильные и слабые стороны. Многие из них будут просто скрывать свои недостатки, но перед тобой возможность наблюдать, как они преодолевают свои слабости, как каждый отдельный клан укрепляет своих членов.       В конце концов, шаринган был бесполезен, если у тебя не было силы, чтобы подчинить изученные техники своей воле.       Тёмные глаза сына сверкали, когда он наблюдал за ней, Микото же искала хоть какой-то признак умиротворения за отказ позволить ему продвигаться вперёд. Она видела, как в его голове вертятся колесики, как он поджимает губы, что говорило больше, чем слова.       Затем он поклонился, чопорно и подобающе.       — Спасибо, Ка-чан.       Микото сразу же заметила, что он вернулся к более неформальному и привычному обращению, и ей пришлось побороть прилив триумфа, появившийся из-за этого звука. Она вернула своего сына. Он будет смотреть и учиться, и в процессе этого Итачи начнёт уважать другие кланы, будет вынужден общаться с другими детьми и начнет формировать связи, которые так необходимы, чтобы сохранить его человеком. Сохраняя строгое выражение лица, она ответила на поклон:       — Сделай их сильные стороны своими, Итачи.       Уголки его рта приподнялись, и на мгновение в ониксовых глазах блеснуло волнение.       — Сделаю.

***

Наши дни: Страна огня       Они были уже далеко в лесу Конохи, когда Итачи повернулся и поймал её взгляд. Выражение ониксовых глаз вызвало выброс адреналина в кровь. Внезапный хищный блеск подсказал следующую фразу капитана, ещё до того, как он открыл рот.       — Похоже, у нас гости.       Гости. Сакура напрягла все свои органы чувств, но ничего не смогла уловить. Она нахмурилась: Итачи мог привлечь её внимание только по одной причине, но подтвердить свои подозрения не мешало:       — Враг?       — Они пытаются замаскировать свою чакру. Возможно, это одно из наших подразделений, — ониксовый взгляд остановился на ней. — Но их чакра не знакома.       Итак. Группа неизвестных шиноби направляется в их сторону, на территорию Конохи. Вражеский шиноби, обнаруженный на территории другой деревни, сам по себе считается преступником, но эти идут следом...       — Засада?       — Похоже на то.       Розовые брови снова сошлись, пока она размышляла над этим. Им нужно было как можно скорее явиться в Коноху, но не хотелось оставлять «гостей» без внимания.       — Ты чувствуешь поблизости наши команды, которые могут их встретить?       — Нет.       — Сколько их?       — Семь.       Сакура скривила губы:       — Только семь?       Услышав её ответ, Итачи не отреагировал физически, даже не дёрнулся, но в его глазах вспыхнул странный, хищный огонек:       — Если мой подсчёт верен.       Сакура фыркнула:       — Верно. Тогда, может, займёмся этим? Раз уж они так далеко зашли, чтобы встретиться с шиноби Конохи... Не хотелось бы их разочаровывать. По крайней мере, было бы вежливо узнать, чего они хотят.       Один край губ наклонился, совсем чуть-чуть. Адреналин забурлил в жилах, когда Сакура потянулась за перчатками. Потребовалось лишь мгновение, чтобы натянуть плотную кожу на пальцы. Она прекрасно понимала, что Итачи следит за каждым её движением; как она застегивает липучки и сгибает пальцы... а затем Сакура подняла на него глаза.       Укол жара в животе не имел ничего общего с приближающимся врагом, а был связан с всё ещё пристальным взглядом на её руках. Сакура отчётливо помнила, как он шептал слова благодарности, как подносил её пальцы к своим губам... Итачи провёл ониксовыми глазами по её телу, а затем поднял их, чтобы Сакура могла увидеть уже активированный шаринган.       — Да, — ответил он, — было бы так стыдно быть... невежливым.       Сакура сглотнула и слегка прочистила горло. Потребовалось больше времени, чтобы убедиться, что голос не скрипит. Итачи же запомнил этот момент, отчего красные глаза вспыхнули ярче. Сакура произнесла:       — Ну, так чего же мы ждем? Полагаю, ты хочешь взять инициативу на себя?       Лицо Итачи озарилось внезапным острым выражением хищного ликования, но он до сих пор не пошевелился:       — Мы перехватим их. Ты возьмёшь инициативу на себя. Разгони их своей силой, а затем бери ближайших к себе. Я позабочусь о периметре.       Глаза Сакуры загорелись от внезапного благодарного предвкушения. Он доверил ей это. Его вера в её способности была... волнующей. Сакура резко кивнула.       — Да, капитан!       Глаза Итачи тоже загорелись предвкушением. Он кивнул и тут же взлетел на деревья, стремясь на перехват.       Адреналин был густым и обострил все чувства в привычной, желанной манере. Разогнать своей силой... Годы опыта подобных манёвров с собственной командой научили её, что лучший способ сделать это — разбить землю. Это не только обеспечивало достаточное количество обломков, чтобы защитить её в тот единственный удар сердца, когда она была уязвима, но и давало пользователю шарингана огромное преимущество в перемещении через обломки, не будучи сразу замеченным.       Саске мог лёгко уничтожить одного или двух шиноби в эти рассеянные, бешеные мгновения. Наруто обычно защищал её спину, когда Сакура бросалась на ближайшего врага, поэтому нужно было быть осторожной, чтобы не потерять кого-нибудь среди обломков. Но если Итачи будет двигаться и уничтожит периметр позади...       И тем не менее, не стоит быть беспечной.       Итачи внезапно сделал паузу и подал серию сигналов руками. Кивнув в знак понимания, девушка скользнула к нему и прижалась к стволу дерева, чтобы подождать. Итачи исчез за её спиной, его сигнатура чакры не оставила и следа. Повторив его последнее действие и втянув в себя всю чакру, Сакура ждала первых признаков появления вражеского шиноби.       Первая искра чакры заставила сузить глаза. Посмотрев в ту сторону, куда, по словам Итачи, они должны были прибыть, Сакура быстро насчитала семь сигнатур. Семь. Это означало, что нужно зайти после третьего. И хотя Итачи мог справиться с четырьмя в одиночку, она не хотела оставлять столько шиноби у себя за спиной, пока сама переходит от атаки.       Но это вопрос времени.       Она рефлекторно сжала кулак покрепче. Листва была густой, и они оба были хорошо спрятаны, но Сакура могла видеть сквозь щели в листьях. Розововолосая слегка расширила свои органы чувств, чтобы иметь представление о ландшафте — небольшой провал в лесной почве на севере, тесно стоящие сосны на востоке — оба фактора, которые следовало принять во внимание, а затем главное — шиноби мчались по земле, раскинув руки за спиной, лица были закрыты масками. Они бежали, перекрывая друг друга — два — в масках, с подавленной чакрой, но хорошо вооруженные, она заметила нагинату — три — и, собрав все свои силы, Сакура бросилась на врагов.       Она прыгнула вниз, точно собирая и выпуская свою чакру. Враги ожидали неприятностей, поэтому заметили куноичи за секунду до того, как та коснулась земли. Ближайший к ней шиноби уже вытащил горсть сенбонов, когда Сакура взорвала землю у него из-под ног. Глава автоматически метнулись к символу на протекторе: Облако.       Девушка не дала шиноби времени скорректировать траекторию. Выпуская чакру из правой руки, чтобы нанести наибольший урон, разбрасывая обломки в воздухе, она выхватила кунай из левой ножной кобуры. Бросив его прямо вперёд, Сакура покатилась за ним, следуя за падающими обломками, которые жалили кожу. Облачный ниндзя был мёртв еще до того, как понял, что она сдвинулась с места. Один.       Самой большой проблемой было то, что остальные три шиноби прекрасно знали о её местонахождении. Вскочив на ноги, Сакура метнула второй кунай с меткой в листву как раз в тот момент, когда краем глаза уловила мелькнувшую вспышку. В результате взрыва она выиграла драгоценные секунды, чтобы увернуться от шквала кунаев и ударить ногой вниз, вновь разрушая землю под ногами единственного шиноби, которого она могла видеть, заставляя того приостановиться в своих печатях. Влив в ноги побольше чакры, розововолосая помчалась вперёд и нанесла шиноби ещё один удар кунаем. Два.       Перед ней было ещё двое, и она чувствовала, как Итачи движется за спиной, заботясь о тех троих позади. Куски земли всё ещё падали, и она запустила эффект домино с этими соснами — подпрыгнув, Сакура использовала высоту, чтобы избежать падающего дерева и проследить за двумя пропавшими шиноби.       Атака последовала сверху, и Сакура едва успела завершить дзюцу замещения, прежде чем заряженная электричеством чигирики коснулось головы. Металлическая цепь ударилась о бревно с громким треском, а электричество вызвало небольшой взрыв.       Но что поднимается, то и опускается, и ниндзя Облака не мог вечно оставаться в воздухе. Он приземлился, присев на ветку дерева, как раз вовремя, чтобы Сакура успела сдвинуться с места.       Цепляясь чакрой за ветви деревьев, она мчалась прямо на врага. Звук потрескивающего электричества заставил соскользнуть на толстую ветку, но она не замедлилась. Чигирики был опасным оружием, но медленным. Уголком глаза куноичи уловила мелькнувшую мысль о том, что четвёртый шиноби пытается загнать её в угол.       Прикрепив к кунаю ещё одну метку, Сакура отпустила ветку и метнула его прямо в шар и цепь, во время падения щёлкнув пальцами, при этом избегая зоны взрыва. Приземлившись на ноги, медик тут же перекатилась в оборонительную позицию.       Свист кунаев заставил ещё раз перекатиться, а когда она поднялась, то обнаружила, что уворачивается от быстрой комбинации ударов ногами и руками. Блокируя движения, она ждала, когда появится возможность закончить бой. Проклиная уже знакомый треск молний и шипение металла, Сакура ударила рукой по земле, выводя шиноби Облака из равновесия.       Внезапное движение земли заставило его сместить вес на пятки, что дало ей несколько секунд на поиск четвертого шиноби. Стиснув челюсть, розововолосая бросилась вперёд и заставила противника обороняться, нанося ему удары своими комбинациями тайдзюцу. Он оскалил зубы на неё, и Сакура влила чакру в каждый удар.       Там.       Уклонившись от удара, Сакура переместила свой вес в сторону и со всей силы ударила шиноби в грудь. Знакомое ощущение, когда кости и мышцы проваливаются и взрываются под кулаком, было единственным подтверждением того, что противник мёртв. Повернувшись на каблуке, она тут же присела в оборонительной позиции, не обращая внимания на липкий жар, прилипавший к щекам и рукам — вместо этого девушка обследовала окрестности в поисках четвертого и последнего Облачного ниндзя.       Сакура нашла его у дерева рядом с Итачи. Краем глаза куноичи успела заметить два дымящихся трупа и большое пятно крови, прежде чем встретилась с парой горящих глаз шарингана. Взгляд красных глаз пронзил насквозь, словно раскаленный металл. Розововолосая встретила этот дикий, напряжённый взгляд своим собственным и вдруг влага во рту словно испарилась. От адреналина, триумфа и внезапного возбуждения закружилась голова, и она не могла отвести взгляд.

___

      Это была прихоть, желание посмотреть, как она справится с очередным вызовом, мысли о котором посетили его во время планирования битвы с противником. Он спарринговал с ней, видел результаты её сражений, но никогда не видел, как она убивает. Внезапно возникшее желание увидеть было тем, от чего он не мог отказаться. И награда в виде яркого, блестящего понимания, промелькнувшего в изумрудных глазах, за которым последовал решительный жест вишнёвых губ, наполнила его предвкушением, которое Итачи не хотел игнорировать. Даже с учётом протокола.       Время, когда Сакура упала на землю, было идеальным. Контролируемое, грациозное падение, перешедшее в сотрясение земли и деревьев, зажгло в его нутре голод, который только усилился, когда он увидел её реакцию ещё до того, как она нанесла первый удар по земле; как она прочитала движения врага и ответила. К сожалению, он был вынужден переключить своё внимание на трёх шиноби, которые повернулись с конкретной целью нанести удар в спину.       Эта схватка почти не отняла сил. И хотя он был уверен, что шиноби в маске были хорошо обучены, он не был настроен затягивать бой. Итачи успел отвернуться от того, что осталось от вражеских шиноби, намереваясь поймать четвертого противника Сакуры, который пытался зайти ей в спину.       Гений Учиха не сомневался, что куноичи достаточно умна, чтобы следить за обоими оставшимися шиноби... но у него были планы на последнего, о которых она не знала. В одно мгновение Итачи оказался перед врагом, схватил его за горло и опутал своим шаринганом, легко завладев его разумом. Прижав тело к дереву и оставив глубоко внутри гендзюцу, он повернулся, чтобы посмотреть, как Сакура заканчивает свой бой.       Смертоносная быстрота, которую он видел в каждом из их поединков, была легко уловима. Чакра, которую она вкладывала в свои удары, была продуманной и эффективной. Она легко пробила защиту шиноби, прежде чем всадить всю силу своего удара в его грудную клетку. Кровь и кости вырвались наружу, оставив после себя беспорядочный труп. Она, казалось, ничего не заметила, крутанулась на месте и встала в оборонительную стойку, осматривая окрестности в поисках последнего Облачного ниндзя.       И вот теперь она наблюдала за ним, воцаряясь над разрушенной грудной клеткой своего бывшего врага. В её глазах отражался тот же триумф, тот же восторг, который приносит убийство... тот же обжигающий жар. А остальная её часть... Опустив глаза, Итачи осмотрел её задыхающуюся фигуру, обращая внимание на отсутствие ран, на то, как вздымается и опадает её грудь, на кровь, запекшуюся на торсе, руках и щеках.       Кровь, капающую с кожи правой перчатки.       Медленно Итачи поднял глаза к её горячему взгляду. Вложив ещё немного чакры в гендзюцу, чтобы последний ниндзя остался... занят, он медленно отпустил руку от горла врага. Он целенаправленно приближался к ней, впитывая взглядом каждое движение мускулов и то, как замирает дыхание в её горле.       Край рта слегка искривился, когда Итачи подошёл к ней. Медленно, не сводя с неё глаз, он провел указательным пальцем по бархатной щеке, размазывая брызги крови. Сакура вздрогнула от его прикосновения, глаза потемнели. Проведя ладонью по её челюсти, он провёл другой рукой по её бедру, вверх по позвоночнику и запутался в розовых волосах. Наблюдая за тем, как она сглатывает, Итачи ещё раз встретился взглядом с изумрудными глазами, прежде чем наклониться и захватить её рот своим.       Она мгновенно отреагировала, прижалась к нему, зацепившись ногой за его колено. Запустив руку в розовые волосы, Итачи откинул её голову назад и усилил поцелуй. Она издала звук из глуби своего горла, от которого у Итачи по позвоночнику пробежала волна жара. Запустив оба кулака в волосы цвета вороного крыла, Сакура рывком откинула его голову назад. Следуя за движением, она отстранилась ровно настолько, чтобы он успел поймать жар её взгляда, прежде чем куноичи снова наклонилась к нему.       И сильно укусила за нижнюю губу. Чувства Итачи вспыхнули ярким пламенем. И он двинулся.       Его рука просунулась под рубашку в районе поясницы, прижимая плоть к плоти, кожа перчаток контрастировала с теплом мозолистых кончиков пальцев. Итачи прижимал её к себе, так тесно, что её груди почти вплотную прижимались к его груди. Он атаковал её рот языком, зубами и губами, и Сакура отвечала тем же, что и получала, постанывая, когда он попадал в нужную точку её рта.       Он отстранился на мгновение, и она втянула воздух, а затем его рот вернулся обратно, впиваясь зубами в её нижнюю губу, а рука, блуждающая по изящной спине, скользнула вниз по позвоночнику и по изгибу ягодиц, а затем впилась в её бедро. В то же время его другая рука гладила изгиб миниатюрного уха и спускалась вниз по шее, обхватывая рукой длинную косу, заставляя откинуть голову назад, чтобы обнажить горло, он поднял её ногу, заставляя обхватить его бедро и толкнул спиной к дереву.       Сакура едва обратила внимание на то, как кора скребет по спине; она была так сосредоточена на жаре, прижатом между ног, на его руке, скользящей по бедру, на скребущем, сосущем давлении его горячего рта на шее. Розововолосая отвечала Итачи с не меньшим голодом, выгнув голову, чтобы дать ему доступ, и одновременно покусывая чувствительную кожу под его ухом, проводя руками по его спине и жалея, что не успела снять перчатки, тем более когда руки нащупали край его рубашки и заскользили по гладкой, рельефной коже его спины.       Мышцы спины напряглись от прикосновений, а его дыхание с шипением коснулось влажной кожи её шеи. Сжав его бедро ногой, она притянула Итачи ближе — его жар обжигал каждый сантиметр их соприкосновения — и повернула голову, чтобы царапнуть зубами его челюсть и провести языком по кости. Он впился пальцами в её ягодицы, теснее прижимаясь своими бёдрами. Рука, которая была в её волосах опустилась, провела дорожку по задранному бедру, скользнула по ребрам, и Сакура задохнулась, выгибаясь, когда его пальцы сомкнулись вокруг...       Внезапное движение мелькнуло в уголке изумрудных глаз, и розововолосая резко повернула голову. Шиноби наклонился вперёд, рука его лежала на подсумке, но Сакура успела среагировать. Впившись пальцами в спину Итачи, она вскарабкалась вверх и правой рукой выдернула сенбон из его подсумка. Когда она откинула запястье, резкий, гортанный голос Итачи произнес одно слово:       — Жив.       Она чуть не соскользнула с него, но Итачи переместил свою руку на её задницу и легко удержал девушку. Облачный ниндзя, всё ещё ошеломленный и задыхающийся от гендзюцу, был легко пригвоздён к дереву.       — Еб твою.. — прошипела Сакура, уронив голову Итачи на плечо, не сводя глаз с шиноби Облака и слегка прикрывая глаза. Адреналин и страсть слегка утихли, возвращая телу лёгкую усталость и сонливость.       — Если бы, — услышала розововолое бормотание Итачи под собой. Мужская рука опустилась с её груди, когда он ещё раз выгнулся в неё, чтобы подхватить её бёдра и поддержал ношу, отступая назад.       Не желая отрывать взгляд от облачного ниндзя, Сакура сделала несколько глубоких, судорожных вдохов, пытаясь успокоить свой перегретый организм. Не помогало и то, что её губа всё ещё болела от его укуса, а влажные следы на шее и груди были холодными. Наклонив голову, она краем глаза взглянула на Итачи.       И почувствовала прилив адреналина от чего-то совершенно иного. Его лицо было безучастным, совершенно пустым, но что-то в его челюсти, сужении глаз и вихре шарингана говорило о том, что он ведёт себя так, как она раньше не видела.       А потом Итачи скользнул к противнику, и во рту пересохло.       Наследник клана встал прямо перед шиноби, закрывая ей обзор на противника и его лицо.       — Ты, — сказал он особенно холодно и спокойно, — расскажешь мне всё, что я хочу знать.       — Иди нахер, ты...       И тут начался крик. Громкий, высокий, испуганный крик. Итачи даже не прикоснулся к нему — Сакура медленно отошла от дерева, чтобы получше увидеть абсолютный ужас, написанный на его лице.       Сакура смотрела на шиноби Облака пристальным взглядом медика. Она не знала, что за ад создал Итачи для шиноби, но, похоже, он работал быстро. По крайней мере, для неё. Девушка хотела сказать, что его затянуло в Маген: Наракуми но Дзюцу, но она видела, как эту технику выполняли Какаши и Саске, и никогда не видела подобных результатов. В башне ходили лишь самые тихие слухи о том, что Итачи использовали как убийцу и дознавателя, но это...       Большинство гендзюцу просто использовали чакру в нервной системе жертвы для создания иллюзий, но шаринган всегда был способен на большее. Особое вихревое движение томоэ позволяло Учихе не только напрямую воздействовать на нервную систему, но и проникать непосредственно в мозговые волны жертвы. Для такого человека, как Итачи, который очень тонко контролировал свой шаринган, эта способность была чрезвычайно эффективной.       Куноичи чувствовала острую, смертоносную точность чакры Итачи, когда он вводил её в систему вражеского шиноби и наблюдал, как кровь капает из носа и ушей врага. Учащенный пульс на шее врага, то, как вцепился ногтями в собственную грудь, и лопнувшая вена в левом глазу подтверждали, что он не переживет гендзюцу.       Сорок секунд. Сорок секунд, и кровь отхлынула от лица и губ, прежде чем шиноби просто упал. Если бы ей пришлось гадать, Сакура бы предположила, что не выдержало сердце. Боль была ужасной, и она была уверена, что то, что он увидел, было хуже чем просто «ужасно».       Итачи обернулся, его лицо было бесстрастным, но глаза всё ещё вращались в шарингане. В движениях чувствовалась контролируемая энергия, которая заставила Сакуру напрячься. Она не смела отвести взгляд от его лица ни на секунду, даже чтобы осмотреть труп. Учиха был совершенно неподвижен, но излучал убийственное намерение.       Именно в такие моменты Сакура вспоминала, что он очень, очень опасен.       — Коноха атакована, — спокойно сказал он. — Облако и Звук нацелились на кланы. Как быстро ты можешь бежать?       Жар, разочарование и любопытство по поводу смерти врага исчезли под напором вновь нахлынувшего адреналина. Организм всколыхнулся, и Сакупа, не дрогнув, снова встретила взгляд шарингана.       — Достаточно быстро.

___

      Так проблемно. Плохо, что на деревню напали, и от едкого запаха дыма щипало глаза и саднило во рту. Плохо, что четверть деревни была разрушена до неузнаваемости; плохо, что они нацелились на кланы, что только усложнило задачу обороны и создаст достаточно бумажной работы, чтобы хватило на месяцы. Шикамару подавил стон. Но и этого было мало. Вдобавок ко всему, он должен был разобраться с двумя шиноби, которые посчитали хорошей идеей продать свою деревню.       Мерзкие предатели.       Хуже всего было то, что их нужно было захватить живыми. Они с Итачи проследили утечку информации до Данзо и Корня, но Совет ни за что не стал бы преследовать «такого авторитетного члена совета» без веских доказательств в виде признания. Нет, шпионов нужно было брать живыми и ловить на месте преступления, при свидетелях.       Вот почему он пробирался сквозь деревья с парой генинов под командованием, вместо того чтобы сражаться с товарищами по команде. Так муторно. По крайней мере, генины двигались тихо. Шикамару поднял руку в знак того, чтобы они остановились, и приказал начать расходиться веером. Нара осторожно прокрался к тому месту, где, по его сведениям, должны были находиться шпионы — к участку леса, похожему на любой другой, с деревьями, травой и дружелюбным бревном, за которым можно было спрятаться. На самом деле, там было небольшое возвышение; это могло бы быть хорошим местом для наблюдения за облаками, если есть потребность пропасть со своего обычного места.       Продвигаясь вперёд, он погрузился в привычную тяжесть теней. Даже без чакры они скользили по его коже, как холодный солнечный свет, и тактик использовал их, чтобы придвинуться ещё ближе, балансируя на ногах и выжидая.       — ...следили.       Это единственное слово говорило ему о двух вещах: что он был достаточно близко, чтобы подслушать, и предатели встретились с Кабуто. Он слышал безумного ниндзя-медика Орочимару лишь однажды, но этого было достаточно, чтобы запомнить голос.       — Нет. Слишком много внимания уделено Данзо и атаке.       Интересно. Они предполагали, что предатели отчитываются перед Звуком, и ходят под присмотром Данзо. Возможно, они работали независимо? Это было явно... глупо. Может, в конце концов, их просто убить? Шикамару уже прикидывал, как можно использовать трупы в качестве улик, чтобы избавиться в том числе от неприятного старика, и начал осторожно прощупывать тени.       Третий голос заговорил. Как он и предполагал.       — Значит ли это, что мы наконец-то сможем покинуть проклятую деревню, Кабуто-сама? Наша работа наконец-то закончена?       Он не ожидал особого сопротивления со стороны Ичимару Мичи или Ичимару Мэй. Проблема будет с Кабуто. Нара нахмурился. Кабуто не был тем, к кому можно было относиться легкомысленно. Нужно принять во внимание команду генинов. Одна ошибка при задержании любого из них может дорого обойтись, а это не та цена, которую он хотел бы заплатить. Для нападения нужно выбрать идеальное время. Шикамару мысленно вздохнул. Пока просто понаблюдаем.       — Очень скоро настанет время. Мне нужно твоё ваше присутствие здесь ещё немного.       — Но ты обещал, — сказала Мей обиженным тоном. — Это не моя вина, что сучка Харуно вмешалась в наш эксперимент!       — Через несколько часов это уже не будет иметь значения, — сказал Мичи. — Коноха будет захвачена. У вас будет сколько угодно трупов из кланов. Мы не бойцы, Кабуто-сама. Мы сделали своё дело.       — Коноха не будет побеждена одной атакой. Ваше положение в совете и в госпитале будет как никогда ценным в ближайшие дни. Что ещё вы можете мне рассказать?       Шикамару услышал достаточно. Он протянул руку к теням на поляне и схватил Кабуто, подавая сигнал генинам начать атаку.       Ниндзя-медик почувствовал атаку за полсекунды до того, как тени настигли его, и отпрыгнул в сторону от своих шпионов. Шикамару оставил брату и сестру Ичимару на попечение генинов и бросился за ним, намереваясь покончить с безумцем. Кабуто увидел приближение Нары.       Шикамару пришлось уклониться от стремительного шквала отравленных игл, а затем броситься в высокие ветви близлежащих деревьев, используя их укрытие и тени, чтобы исчезнуть на мгновение, а затем бесшумно скатиться по гладкой коре прямо на Кабуто. Кабуто не успел даже пошевелиться и исчез в воздухе. Шипение сенбона заставило перекатился за другое дерево.       Клон.       Нахмурившись, тактик вздохнул и повернулся назад, чтобы проверить свою команду генинов. Им удалось связать Май и Мичи вместе, и маленький Хотока держал их на расстоянии куная, в то время как двое других выполняли роль наблюдателей с безопасного расстояния.       Впрочем, он и не надеялся поймать Кабуто. Он был на девяносто восемь процентов уверен, что предатели встречались с клоном. Эта ловушка была не для него. Правая рука Орочимару просто не могла быть настолько непредусмотрительной. Да и хлопот от него должно быть больше. И хотя Шикамару с удовольствием воспользовался бы возможностью вывести Кабуто из строя, его побег оставил им некоторые... варианты.       Ичимару Май пронзительно кричала, громко протестуя о своей невиновности и взывая к переговорам. Очки её брата сползли на нос, и он уставился на мир. С каждой секундой Хотока выглядел всё более раздражённым, и Шикамару дал ему кивок, которого он, очевидно, ждал, и вырубил обоих. Теперь, когда у них были эти двое, они не могли рисковать самоубийством.       Шикамару шагнул вперёд и кропотливо послал немного своей чакры в их организм; у него было достаточно знаний о человеческом теле, чтобы убедиться, что они будут без сознания, пока кто-нибудь не снимет блок.       — Давайте вернём их в башню. На нижнем уровне установлена охрана, которая сменит вас. Затем вы трое доложите остальным генинам и будете охранять детей Академии как ни в чем не бывало, понятно?       Генины кивнули и встали в строй. Шикамару достал свиток, который должен был перенести их всех в указанное место в башне. Он сопровождал их, чтобы убедиться, что передача пленников произошла, прежде чем вернуться к бою, который всё ещё был слышен. Было крайне важно держать охранять Ичимару в секрете, но чем скорее он сможет вернуться к изгнанию Звука и Облака из Конохи, тем счастливее он будет.