Путь Ветра

10 с половиной лет назад: Деревня Коноха       Сегодня было жарко и скучно. Шисуи наслаждался хорошим поединком с одним из своих многочисленных кузенов, но всё закончилось неудачей, когда соперник сломал ногу. Падение не было настолько высоким и его вполне можно было избежать... так что Шисуи списал инцидент на неуклюжесть. По крайней мере, этот идиот не в его команде. Кстати, о кузенах... Он не видел Итачи уже несколько дней. Нет ничего лучше, чем навестить своего серьёзного, через чур склонного к анализу кузена, чтобы скрасить день каким-нибудь развлечением; даже если это означало уклонение от взрывающихся меток или какого-нибудь безумного гендзюцу, которое Итачи решит испробовать.       Проблема заключалась в самом поиске. Он слышал, как сегодня утром Саске жаловался своему ото-сану, что у его аники выходной и почему-то его нет дома... значит, на тренировочной площадке. Но маловероятно, что Итачи задержался бы там надолго, так как назойливые старейшины любили поглазеть на будущего наследника клана, поэтому он, скорее всего, был где-то в деревне. Негромко напевая себе под нос, Шисуи двинулся в спокойном темпе.       Быстрый бег при такой температуре годился только для того, чтобы взглянуть лишний раз на грудь проходящей мимо девушки или приземлиться лицом в реку. К сожалению, даже реки были слишком тёплыми. Он был на полпути к тренировочной площадке С, когда услышал яростное рычание в стиле Инузуки.       Запрыгнув на соседнее дерево, Шисуи зашагал в противоположном направлении от той, что особенно сильно ругалась. Клан Инудзука был отличным следопытом, и если эта конкретная девушка была в лесу, то Итачи точно был где-то здесь. Поиск занял больше времени, чем хотелось бы из-за того, что было слишком жарко для использования шарингана.       — Чем ты занимаешься?       Итачи приоткрыл один глаз и посмотрел на кузена, после снова закрыв:       — Тренируюсь.       — ...на дереве? Лёжа? Ты тренируешься в равновесии? Неуклюжесть не свойственна Учихам, ты же знаешь.       Итачи не ответил, и прежде чем Шисуи успел сказать ещё что-то, их прервал крик:       — И-ТА-ЧИ, когда мои когти достанут твоё лицо, тебе не жить!       — ...значит, Инузука охотиться на тебя.       Итачи просто открыл глаза и уставился в ответ. Перевод на человеческий гласил: «Поздравляю с очевидным выводом».       Шисуи перевёл взгляд обратно на гения и долго его изучал.              — Итачи... ты разыгрываешь свою команду?       — Нет.       — ...нет?       — Нет.       — Тогда что ты делаешь?       — Демонстрирую их потребность в дополнительных тренировках.       Шисуи фыркнул:       — Большинство людей называют это «розыгрышем».       — Твоё предположение, что я отношусь к той касте шиноби без творческого потенциала, которые чувствуют необходимость выставлять розыгрыши в качестве тренировок, является... неприятным.       Шисуи закатил глаза.       — Твоя ненужная потребность доказывать свой превосходный словарный запас просто глупа. И поскольку ты здесь, а твоя команда... ну, половина твоей команды здесь — я пришёл к выводу, что ты прикалываешься.       — Твоя логика всегда была ущербной.       — А ты всегда вежлив. Не понимаю, почему твоя команда хочет твоей смерти...       — Есть ли смысл в этом разговоре или ты просто хотел услышать моё мнение о себе?       — Зависит от того, что это за мнение.       Ещё один пронзительный, яростный крик прорезал воздух, и на этот раз Шисуи действительно активировал свой шаринган. Всё, что могло довести женщину до истерики, было опасно, и он не хотел, чтобы оно приближалось к нему. Похоже, сегодня всё-таки придётся бегать. Шисуи оглянулся на Итачи — паршивец снова закрыл глаза.       — А где другой? Мальчик-жук?       — Он занят.       Шисуи поднял бровь:       — Хм. Ну... полагаю, я просто оставлю вас. Сумасшествие и ярость — совсем не то, что мне нравится в женщинах.       — Мне это не интересно.       — Уверен, что нет... по крайней мере, пока. Однажды ты попадёшь под удар, и я буду смеяться от души. По-моему Инузука идёт сюда, скорее всего, время твоего сна окончено.       Итачи лишь хмыкнул.       — ...Ты планируешь позволить ей найти себя, да? И что ты, больной ублюдок, собираешься делать потом?       Итачи вновь поднял веки, ониксовые глаза сверкнули:       — Если ты хочешь остаться и посмотреть...       Шисуи отшатнулся:       — Нееет! Я не настолько сумасшедший!       Шисуи тут же перешёл на бег, направляясь к комплексу и качая головой. Положение солнца подсказало, что уже почти наступило время полуденного перекуса маленького Саске, а это означает, что если он поторопится, то получит бесплатные рисовые шарики.       А в конце дня побалует себя холодным-холодным душем.

***

Наши дни: Страна Земли       Сакура приподняла волосы и прижала руку к шее, пытаясь хоть немного избавиться от густой влажной липкости. День прошёл в изнуряющей жаре, и теперь она чувствовала себя как после сауны. Вздохнув, девушка отпустила волосы и закончила сканирование местности, повернувшись лицом к Итачи. Он изучал карту Джирайи, пытаясь определить местоположение разыскиваемого дома .       — Есть успехи? — Сакура произнесла свои слова тихо. Вероятность того, что за ними следят, невелика, но риск всё равно существовал.       Итачи молчал мгновение, затем свернул и положил карту обратно в футляр на поясе:       — Ещё примерно пятьсот метров на север.       Сакура слегка нахмурилась. Пятьсот метров — это не далеко, и хотя в этой местности появились деревья, они уже несколько часов шли по пустым равнинам и полям. Уже давно должна была появиться хоть какая-то человеческая активность.       Лицо Итачи оставалось равнодушным, но Сакура была уверена, что она не одна подозревала, что что-то не так. Капитан не активировал шаринган, но в плечах чувствовалось напряжение. Куноичи поравнялась с Итачи, молча следуя по оленьей тропе.       Они добрались до небольшой заросшей поляны. Сакуре потребовалось мгновение, чтобы понять, на что она смотрит. Здание было небольшим, с пристроенным сбоку маленьким навесом, напоминавшим мастерскую. Крыша прохудилось, дерево и камень выжжены огнем. Всё вокруг казалось сгнившим, и розововолосая выругалась под нос.       Было очевидно, что здесь давно никого не было.       — Дом выглядит слишком поврежденным, чтобы сохранить за эти годы какую-либо информацию, — сказал Итачи. — Крыша повреждена, мы рискуем обрушить её во время исследования. Лучше осмотрим пристройку.       Сакура прикусила язык, чтобы сдержать своё разочарование, кивнула и последовала за Итачи к меньшему из двух зданий. Это действительно была мастерская, на полу лежал почерневший и погнутый кусок металла и тускло поблескивало потемневшее от времени стекло. Итачи воспользовался шаринганом, чтобы просканировать комнату, поэтому медик решила осмотреть пол. Осторожно, стараясь не до чего не касаться кожей, она подтолкнула несколько разбитых горшков рукояткой куная и обнаружила паучье гнездо, но не нашла ничего, что могло бы быть использовано для экспериментов с печатями.       Она посмотрела на Итачи. Капитан хмурился, глядя на чёрное пятно на кончиках пальцев.       Сакура отвернулась и продолжила изучать землю, осторожно двинувшись к углу мастерской, надеясь найти хоть какую-нибудь зацепку. Там, в углу.       Плесень.       — Итачи.       Она почувствовала тень присутствия прежде, чем услышала звук движения, и переместилась в сторону, открывая обзор. Вывод о том, что вспыхнувший пожар был потушен много лет назад, напрашивался сам собой.       Сакура подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как сузились ониксовые глаза. Он кивнул, а затем жестом велел следовать за ним.       Куноичи так и сделала, чувствуя раздражение. Скрестив руки при внезапном порыве ветра, она нахмурилась и посмотрела на Итачи.       — Что дальше?       Капитан мгновение обдумывал ответ, прежде чем заговорить:       — Следы копоти на стенах говорят о том, что огонь был разожжен намеренно. Даже если бы нам и удалось обнаружить след, он уже давно остыл. С нашими нынешними временными рамками у нас нет времени, чтобы рыскать по деревням в поисках человека, который, возможно, уже давно мертв.       Она кивнула. Что-то холодное коснулось щеки, и Сакура, нахмурившись ещё сильнее, посмотрела на серое небо. Тучи собирались весь день, назревала гроза. К огромному разочарованию, к первой капле присоединилась ещё, а затем ещё, и начался дождь.       — Мы двинемся в сторону границы, — сказал Итачи, голос легко перекрывал внезапно начавшуюся непогоду. Сакура посмотрела на предательское небо и кивнула. Нужно возвращаться, здесь им делать было нечего.

___

      Сакура начинала ненавидеть Страну Земли. Поход обратно в направлении границы не задался. Моросящий дождь, начавшийся у остатков дома, перерос в непрерывный ливень, превратив бескрайние поля в грязевые ямы. Нет ничего хуже, чем затекающая в сандали грязь.       Настроение ничуть не улучшалось от осознания, что весь проделанный путь был совершен только для того, чтобы найти руины. Даже если старик всё ещё жив, искать его будут явно не в этой миссии. В данный момент у них не было времени. Сакура ненавидела возвращаться домой с пустыми руками. Осталось полагаться только на чудо.       Но, поскольку они оставили Наруто дома, вероятность чуда была невелика.       Итачи не проронил ни слова с тех пор, как они решили вернуться к границе. Сакура молчала изо всех сил, не желая прерывать мысленные процессы в столь знаменитой голове, но было мокро, грязно, и она начинала по-настоящему кипеть.       Розововолосая взглянула на своего капитана краем глаза. Достаточно. Открыв рот, чтобы заговорить, она была прервана. Сакура почувствовала, как её окутывает покалывание хенге, и, приподняв руку, увидела, что кожа стала на несколько оттенков темнее. Девушка подняла на Итачи вопросительные взгляд.       — Мы проведем ночь в гостинице.       Медик кивнула в молчаливом согласии. Если Итачи считал, что рисковать миссией ради гостиницы безопасно, то она не собиралась с этим спорить. Это было то, чего она хотела. Либо так, либо поддаться внутреннему порыву ткнуть товарища по команде лицом в грязь. Поскольку даже попытка могла начать то, что она не в силах будет закончить, куноичи отстала на полшага и постаралась не любопытствовать, как выглядит хенге.       Итачи стал ниже ростом, большая часть его волос исчезла, а черты лица стали неприметными. Изменилась и походка: немного медленнее, грубее, скрывая ту плавную грацию, по которой шиноби узнавали своих.       Его ботинки даже хлюпали в грязи.       Учиха Итачи. Шумит. Слегка покачав головой, она продолжила идти. Дома в это не поверят. Зная, что им, вероятно, предстоит ещё долгий путь, Сакура настроилась на жалкую прогулку. Под дождем.       Под тихим, беззвучным дождем.       К тому времени, когда они добрались до маленькой, тесной деревушки, которую Итачи выбрал для ночлега, она уже была по-настоящему несчастна. Отсутствие возможности использовать чакру ограничивало способность сохранять тепло, и хотя плащ был непромокаемым, всё остальное не было.       Итачи шёл медленно, плечи округлились от изнурения. Притворяться не пришлось, но Сакура постаралась преувеличить свою усталость. Прогулка по деревне была быстрой. На улице было не так много людей, но те несколько женщин, которых она видела, шарахались в сторону и держались поближе к мужчине рядом с собой. Куноичи сделала мысленную пометку, изменить завтра походку. Возможно даже прижаться к боку капитана, но сугубо с целью впитать в себя как можно больше его тепла, однако Сакура решила пока обойтись без этого.       Под мокрым капюшоном плаща девушка сосредоточила внимание на осторожных действиях Итачи, а также проанализировала самые быстрые выходы из здания. Она старалась держаться в тени, но позволила человеку за столом хорошенько рассмотреть себя. Полное нелюдимость вызвала бы подозрения.       Сакура последовала за Итачи по скрипучей деревянной лестнице и узкому коридору. Их комната находилась в конце коридора, ближе всего к аварийному выходу.       Итачи вошёл в комнату первым, пока она охраняла коридор, после чего подал сигнал, что всё чисто. Куноичи прошла по маленькой прихожей, сразу заметив слева от себя ванную, и зашла в большую комнату с двухспальной кроватью. На одеяле лежали чистые полотенца. Не долго думая, девушка взяла одно, прежде чем повернуться к Итачи.       — Я собираюсь принять душ, — сказала она. Для него же лучше хранить молчание и дальше, пока она не будет чистой, согретой и сухой. Капитал кивнул, и Сакура направилась в ванную.       Ванная была небольшой, но вместительной. Положив рюкзак на комод, она сняла обувь. Нужно будет посмотреть, сколько грязи будет смыто. Одежду Сакура свернула и запихнула в непромокаемый мешок, который взяла с собой специально для этой цели, безгранично радуясь дополнительному комплекту одежды, взятому на крайний случай. Потянувшись, она включила душ. В ожидании пока вода нагреется, девушка взглянула в зеркало.       Ей уже доводилось работать под хенге. Хотя контроль Саке был не так хорош, как у его брата, они провели несколько требующих того миссий. В большинстве случаев они просто меняли цвет волос и глаз, чтобы лучше вписаться в окружающую обстановку. Хенге Итачи сложнее. Розовые волосы стали длиннее и тоньше, тусклого, коричневого цвета, который почти совпадал с цветом её кожи. Глаза были карими и слишком узкими. Линии лица были округлыми, а нос ничем не примечателен. Похоже, он сохранил только её лоб. Она разрывалась между впечатлением от его внимательности к деталям и недоумением от не примечательности внешнего вида.       В тот момент, когда она собиралась войти в воду, от которой шёл пар — ноги болели уже от одного взгляда на теплоту — Итачи постучал в дверь.       — Я спускаюсь вниз за ужином. Оставил для тебя кое-что у двери.       Перевод: Он расставил ловушки на случай, если кто-то попытается войти, пока его не будет. Хотя он не мог использовать гендзюцу, чтобы не привлекать внимания, проволока и дымовые шашки всё ещё были приемлемыми вариантами. Взгляд метнулся к рюкзаку, и она нащупала пару хранящихся там кунаев.       — Всё в порядке. Если сможешь, найди что-нибудь тёплое. У меня с собой рюкзак.       — Хорошо.       Тишина подсказала, что можно начинать банные процедуры. Сакура вошла в тёплую воду и прикусила губу, чтобы не вскрикнуть, когда тепло коснулось озябших рук и ног. К тому времени, как она закончила, комната наполнилась паром и слабо пахла травяным мылом, входящим в стандартный набор для миссии. Как раз когда Сакура заканчивала натягивать одежду, она услышала звук открывающейся входной двери. Напрягшись, девушка молча достала кунай из запасного подсумка.       — Всё чисто.       Сакура расслабилась при звуке голоса Итачи и открыла дверь. Она кивнула, увидев, что он прикрепил дополнительные провода к ловушке у двери. Подхватив свой рюкзак, девушка покинула тёмную комнату и пошла проверять, что он принес.       — Горячей воды должно быть достаточно.       Итачи встал с комода у кровати, где стоял поднос с дымящейся едой, и молча направился к Сакуре. Мужчина остановился в двух шагах от неё, а затем взял прядь коричневых волос. Задумчиво покрутил её взад-вперёд, прежде чем опустить руку и отойти назад.       — Осторожно, — сказал он. — Еда горячая.       — Ммм, как раз то, что мне нужно, — ответила она с улыбкой.       Взгляд Итачи потеплел. Он намеренно опустил глаза и провёл ими вверх по её телу, а затем спокойно направился мимо в сторону душа.       Сердце Сакуры выбивало ритм стаккато, когда он проходил мимо. Придурок. Когда всё стало настолько плохо, что он смог одним лишь взглядом заставить её пылать? Отбросив в сторону ту часть себя, которая твердила: «К чёрту протокол миссии; прижми его к стенке», Сакура направилась к подносу.       Подняв крышку с одной из двух мисок, она изучила рагу. Блюдо было гуще, чем её собственного приготовления, и к нему прилагалось полбуханки хлеба. Осторожно опустившись на кровать, она сломала палочки и сделала глубокий вдох. Глаза сразу же заслезились. Быстро моргая, она подняла кусок мяса и осторожно откусила. Послевкусие обжигало, но после ещё нескольких кусочков появилось удовольствие.       Итачи, должно быть, торопился выйти из душа, потому что дверь распахнулась прежде, чем она успела съесть даже половину. Подняв глаза, девушка замерла. Ох. Он не смотрел на неё, но Сакура была уверена, что этот гад точно знает, что делает. Она видела его без рубашки, но это не этот... влажный и чистый мужчина... с босыми ногами, бесшумно ступающими по деревянному полу. Было что-то шокирующе интимное в его босых ногах, и она задалась вопросом, почувствовал ли он то же самое, когда она вышла из ванной. Даже с хенге, то, как он двигался и держался, было чертовски привлекательным.       — Когда ты сказал «горячий», надо было сказать «острый», — сказала Сакура, когда в горле снова появилось достаточно влаги для нормального произношения. Итачи сделал паузу, копаясь в своём рюкзаке. Слабая улыбка согревала изнутри.       — Хорошо?       — Да, — ответила девушка.       Он кивнул и достал рубашку из своего рюкзака:       — Здесь обычно используют больше специй, чем дома.       — Очевидно, ты никогда не пробовал карри «Тысячи смертей" Ли, — пробормотала Сакура, подхватывая очередной кусочек.       Он повернулся, чтобы посмотреть на неё с этим чужим лицом, и каким-то образом сумел выразить смутное неодобрение, не пошевелив при этом ни единым мускулом.       — Ладно, ты меня поймал, — беспечно продолжала Сакура, — вообще-то это блюдо называется "Карри жизни", но поверь мне, моё название гораздо больше подходит.       Лицо Итачи не изменилось, он подошёл с кошачьей грацией и устроился напротив неё на кровати. Скрестив ноги под собой, капитан АНБУ потянулся за своей порцией еды.       Тишина в комнате во время ужина была удивительно расслабляющей. После предвкушения, после неприятного осознания того, что они провалили миссию — даже если особой надежды на успех не было изначально — легкость между ними была желанной. Но сидя на кровати, с рубашкой, облегающей плечи Итачи, оба уставшие и непринужденные в интимной обстановке... появилось предвкушение иного рода. Не помогал и тот факт, что она точно знала, как ощущаются его плечи под её руками и как приятно...       Опять уносит. Потянувшись вверх, чтобы убрать за ухо распущенные волосы, упавшие на плечо, она решительно отодвинула своё влечение к Итачи. О том, как непринужденно его глаза следили за движениями её руки и запястья, не стоило и думать. Пока.       Миссия, миссия, миссия! Оторвав небольшой кусочек хлеба, Сакура осторожно макнула его бульон и спросила:       — И что теперь?       Он поднял бровь.       Закатив глаза, Сакура подтянула одно колено к груди, чтобы опереться на локоть, и прислонилась спиной к стене, отправляя кусочек хлеба в рот:       — Мы возвращаемся в Коноху, ничего не имея. Может быть, у тебя есть план.       Он по-прежнему раздражающе молчал. Будь на его месте Саске, Сакура подумала бы, что он дуется. Это была новая грань Итачи, и она решила пока вести себя с ним так, как вела бы себя с товарищами по команде. Наклонив голову назад, Сакура обратилась со своими мыслями к потолку:       — Если мы не можем отследить дзюцу, то, наверное, нам остается ждать, не придумает ли чего-нибудь Джирайя. Поскольку Акацуки вернули себе кольцо, мы можем использовать только записи.       Итачи не сделал ни малейшей паузы в своей методичной трапезе, и это очень раздражало Сакуру. Она наклонила голову и посмотрела на него суженными глазами:       — Кстати, ты когда-нибудь объяснишь мне это? Очевидно, что ты использовал кольцо, чтобы устроить ловушку и обмануть Акацуки. Но зачем?       Когда он не посмотрел на неё, она мысленно пожала плечами. Хотя Итачи мог прочитать многое из языка её тела, неважно, насколько идеально его хенге передавал движения тела и выражения лица, изменение размера глаз, цвета волос, линии челюсти... каждое мельчайшее изменение усложняло задачу в разы.       И если Итачи не хотел говорить, так тому и быть. Были и другие формы общения, в которых она преуспела. И ей бы очень не хотелось, чтобы хенге остался неисследованным. Она действительно любила полевую работу. В конце концов, это был её долг — помочь шиноби понять, в каких областях знаний могут понадобиться некоторые... корректировки.       Она небрежно потянулась назад и накрутила волосы на пальцы. Не обращая внимания на то, что глаза Итачи метнулись следом вверх, Сакура свободной рукой взяла с комода иглы для сенбона. Должно быть, Итачи оставил их там. Она использовала их, чтобы закрепить созданный ею беспорядочный узел. Удовлетворенная тем, что приковала его внимание, она откинулась на подушки, расстегивая две верхние пуговицы рубашки. Выпустив небольшой вздох, девушка положила остатки еды обратно на колени и взяла кусок хлеба. Легко отломив кусочек, она макнула его в бульон и отправила в рот.       Только тогда она подняла глаза. Подняв бровь на то, как он за ней наблюдает, Сакура пожала плечами:       — Здесь становится немного жарко, тебе так не кажется?       Он ничего не ответил, но замененные хенге глаза смотрели в ответ со знакомым жаром. Сакура невинно продолжила:       — Наверное, это из-за карри. Заставляет кровь двигаться, да? — она выгнула спину в не слишком сильном потягивании, прежде чем поудобнее устроиться на подушках.       Сакура взглянула на него сквозь ресницы и уловила в глазах напротив неподвижность, которой раньше не замечала. Затем Итачи поднял поднос и встал с кровати, мышцы плеч напряглись, заставляя куноичи рядом прикусить язык. Он молча подошёл к маленькому столику у двери и поставил поднос.       Затем снова повернулся к ней.       Не нужно было смотреть в его глаза, чтобы уловить в них жар. Она сильнее прикусила язык от того, как он наклонил голову и плавно скользнул вперёд, пока бедра не коснулись тёмного дерева рамы кровати. Потянувшись вниз, Итачи намеренно переставил её поднос на маленький столик рядом с кроватью. Затем выпрямился, прижимаясь одной рукой к стене над её плечом, а другой уперевшись в кровать, и наклонился вперёд, проведя носом по щеке Сакуры, останавливаясь губами у уголка её рта.       — Ты пытаешься поставить под угрозу целостность этой миссии... Сакура? — Итачи произнес имя голосом, полным обещаний, и медику пришлось потрудиться, чтобы удержать свои руки при себе.       Слегка наклонив голову в сторону, чтобы коснуться губами его кожи, девушка позволила полуулыбке изогнуть свои губы:       — Нет, это был ты. С твоим отказом мне что-либо сказать.       Итачи провёл носом по изгибу щеки и повернул голову так, чтобы его губы коснулись уха:       — Что ты имеешь в виду, Сакура?       Что-то горячее и влажное коснулось уха, и это явно было нечестно. Сакура задохнулась и, воспользовавшись рефлексом, выгнулась дугой, прижимаясь грудью к его груди, прежде чем ответить:       — Играть в дурака тебе не идёт, Итачи.       Он прикусил мочку уха и потянул, проводя языком по чувствительной коже между зубами. Сакура инстинктивно потянулась к его волосам, запутавшись пальцами в густой гладкой текстуре, которую не мог скрыть хенге. Отпустив ухо, Итачи подул на него и прошептал:       — Осторожно, Сакура.       Снова переместившись так, чтобы их глаза встретились, он тихо сказал:       — Расскажи мне, что ты знаешь.       Губы Сакуры дернулись вверх, и девушка ткнулась своим носом в его нос:       — Мы действительно собираемся вести разговор таким образом?       Наклонив голову, Итачи прикоснулся своими губами к уголку её губ:       — Не начинай то, что не сможешь закончить.       — Ты же знаешь, во что ввязываешься, — легко ответила Сакура, проводя ресницами по мужской щеке. Она надеялась, что тоже знает, во что сама ввязывается.       Щека Итачи прижалась к её, слабая щетина зацепила кожу, но ощущение не было неприятным. Когда он заговорил, тон был слегка насмешливым:       — Что, по-твоему, ты знаешь, Са-ку-ра?       — Ты охотишься на Орочимару, — она прильнула губами к его челюсти, и в ответ его тело прижалось к ней. Запустив пальцы в мягкие волосы, Сакура слегка провела ногтями по мужской шее. — Это основа для многих твоих целей, верно?       Его руки легонько пробежались в ответ по позвоночнику, а затем выгнули спину так, чтобы её груди прижались к его груди. Зубы коснулись челюсти достаточно сильно, чтобы ужалить, и Сакура задрожала.       — И?       Она вытянула шею и провела языком по его подбородку:       — Ты устроил ловушку для Акацуки, но ты также устроил её и для Орочимару.       Позвоночник затрещал, когда он прижал её к себе вплотную, но то, как он ткнулся в неё носом, было почти игривым. В ответ Сакура обхватила ногой внутреннюю сторону его бедра, заставляя Итачи удерживать её вес.       — Цунаде-шишоу не позволит тебе убить Орочимару, пока он является связующим звеном в отношениях с Акацуки. Поэтому ты устроил ловушку, чтобы проверить теорию, которую даже Джирайя ещё не рассматривал, пытаясь обратить их связь против них самих, — она подняла ресницы, чтобы посмотреть на него. — Вот почему Коноха играла в оборону, а не в нападение, и вот почему ты согласился на эту миссию... чтобы создать впечатление, что мы в отчаянии и ищем любой источник информации об их деятельности.       Его губы коснулись изгиба её улыбки:       — Как я это сделал?       Сакура высвободила руку из его волос и подняла её, чтобы провести по контуру бровей:       — Ты скажи мне... Итачи.       Он рассмеялся, глубоким тёплым смехом, который скрыл внезапный жар в глазах при упоминании его имени. Сместившись, Итачи без труда удержался на одной руке, а другой подражал её ласкам на своем лице. Мозолистые пальцы провели по чувствительной коже возле глаз, оставляя за собой покалывающий жар:       — Но так гораздо интереснее.       Быстро, как только могла, Сакура вскинула голову и вцепилась зубами в его ухо. Рука, лежащая на её лице, скользнула к шее, и Итачи зашипел:       — Не делай ошибки, — сурово прошептала Сакура ему в ухо, — думая, что можешь обращаться со мной как с игрушкой.       Рука на шее сжалась в кулак, поймав волосы за корни, и он потянул её вниз, чтобы заглянуть в глаза. Между ними прошло бесчисленное количество ударов сердца, прежде чем Итачи заговорил:       — Играть с тобой — не то же самое, что забавляться вместе тобой, Сакура. Мне нравится, как работает твой ум, и я нахожу интригующим то, как ты объясняешь свои выводы. Что касается этой игры, — он прижался носом к её носу, — ты сама начала её.       Сакура отказалась отступать.       — Ты не разговаривал со мной, — она не могла повернуть голову, чтобы отстраниться из-за крепкой хватки в волосах, и вместо этого позволила своей ноге соскользнуть с мужского бедра и вернуться на кровать. — Кольцо было нашей миссией. Погоня за дзюцу, использованного в нём — наша миссия. Ты сделал выбор, не посоветовавшись со мной, повёл нас, не сообщив мне о нашей истинной цели, и ты думал, что это сойдет тебе с рук. Я так не работаю. Итачи. Могу ли я доверять тебе и знать, что ты относишься ко мне как к человеку? Как к партнеру? Я не соглашусь ни на что меньшее.       Губы на её губах были его ответом. Жар поцелуя противоречил нежности прикосновений. Он не делал никаких движений, чтобы углубить контакт... но в каждом ласкающем движении чувствовалась продуманность, от которой становилось трудно дышать.       Сакура наблюдала за ним сквозь ресницы, когда он наконец отстранился. Глубоко дыша, Итачи прижался лбом к её лбу и намеренно удерживал её взгляд, когда говорил:       — Я уже всё сказал, Сакура.       Да. Так и было. И она намеренно не думала об этом, но это не означало, что она забыла хоть одно сказанное им тогда слово.       — Ты сказал, что не будешь требовать от меня ничего, чего бы не отдал сам, — и если это правда — а она хотела, чтобы это была правда — он должен был дать ей тот же доступ, который требовал. Она хотела понять его. И хотя она знала, что даже в миссиях есть свои секреты... не в этом суть. В её тоне не было никакого тепла, когда она выдержала его взгляд. — Докажи.       Он снова рассмеялся, мягким, удивлённым смехом, а затем наклонил голову и поцеловал в лоб, после чего скатился с неё, приземлившись на спину рядом. Итачи закинул руки за голову и уставился в потолок. Сакура оперлась на локоть и повернулась на бок, чтобы взглянуть на него.       — Что смешного?       Итачи встретил её взгляд; глаза загорелись каким-то внутренним огнём:       — Ты меня удивляешь.       Учиха протянул руку, чтобы провести по её щеке, а затем схватил подбородок. Сакура позволила затянуть себя в ещё один поцелуй. Во время контакта его рука скользнула по шее, не позволяя отодвинуться. Глаза горели голодом, который противоречил лёгкости прикосновений:       — Задавай свои вопросы.       — Что за ловушка?       — Цунаде согласилась использовать гендзюцу высокого уровня, чтобы наложить печать, которая позволит отследить члена Акацуки, носящего кольцо.       — Гендзюцу? — пробормотала Сакура, брови сошлись вместе. — Это рискованно.       — Ты права, — согласился Итачи. — Но если его не обнаружат, то мы сможем узнать о их местоположении.       — Что нужно сделать, чтобы найти дзюцу в кольце, которое ты подбросил?       — Я могу назвать минимум пять родословных, которые увидят моё дзюцу. Только три из них смогут разрушить дзюцу, и две из которых находятся в Конохе.       Сакура размышляла над сказанным, перемещая свой вес и опираясь рукой на матрас, чтобы подбородок лёг в ладонь. Куноичи могла предположить два возможных исхода этого эксперимента. Либо они обнаружат, что у кого-то из Акацуки есть родословная, либо они смогут отследить хотя бы одного члена преступной организации.       Но это также открывало возможность увидеть то, что Акацуки хотели показать...       — Как ты справишься с возможностью того, что они будут кормить нас информацией, которую намеренно хотят показать?       — Чтобы найти печать, им придётся разрушить гендзюцу. При разрушении гендзюцу печать растворится, и мы потеряем любую связь с кольцом.       Действительно рискованно. Но логика понятна.       — Ты сказал, что Шишоу согласилась на это?       Итачи выгнул бровь:       — Ты действительно думаешь, что я сделаю что-то подобное без одобрения Хокаге?       Вероятно, лучше было бы промолчать, но самодовольная весёлость, излучаемая Итачи, подсказывала, что он и сам знает ответ. Поэтому Сакура опустилась на подушку и вместе с ним уставилась в потолок.       — Мы обречены.       — О?       —Хммм, — согласилась Сакура, не обращая внимания на слабый смех в его голосе. — Это азартная игра, и если она согласилась на неё, значит, Шишоу приняла нашу сторону. А это означает, что мы обречены.       Наступила пауза, а затем послышался низкий, гортанный смех капитана. Повернув голову, Сакура посмотрела на мужчину. Он поднялся и улыбнулся ей с невероятно тёплыми глазами. Итачи не сделал ни единого движения, чтобы прикоснуться к ней, но пульс всё равно участился.       — Мы узнаем, когда вернёмся.       Сакура прикусила губу, желая, чтобы они были где-нибудь в другом месте, где была возможность проследить кончиками пальцев эту потрясающую улыбку. Прежде чем куноичи успела придумать достойный ответ, Итачи перешёл в сидячее положение и соскользнул с кровати.       — Я буду дежурить первым.       Сакура открыла рот, чтобы возразить, но потом передумала. Она уже могла различить слабые звуки растущей внизу толпы. Вероятность того, что шиноби нападут на них сегодня ночью, была настолько мала, что практически не существовала. Худшее, что могло произойти, это несколько сценариев с участием пьяниц, по ошибке зашедших в их комнату. Итачи должен отключить худшие из ловушек, чтобы не оповестить отель о гостях-шиноби. Она была бы более чем способна справиться с пьяницами, но предоставить Итачи разбираться с идиотами было неожиданно привлекательно. А тишина предрассветных часов давала возможность проанализировать этот разговор в мельчайших подробностях.       — Ладно.       Спустившись с кровати, Сакура достала кунай и откинула тонкое покрывало на кровати. Со вздохом счастья девушка забралась под одеяло и зарылась в первую настоящую постель за прошедшую неделю. Накрыв голову подушкой и обхватив пальцами рукоять куная, она позволила себе расслабиться, зная, что Итачи можно себе это позволить.