Yes, you can be a hero

Мидория скользил по теням, прижимаясь к стенам зданий и уклоняясь от внимания камер видеонаблюдения. Он не мог больше ждать и ничего не делать. По каким-то причинал план по устранению Все За Одного все еще находился в разработке, хотя прошло уже несколько месяцев с его появления в этой реальности. Изуку не мог позволить Все За Одного наплодить множество Ному в своих тайных лабораториях или где он там их создавал. Как не мог позволить окончательно сломать психику Шигараки, чтобы тот стал его послушной марионеткой. Он знал, что в его реальности Все За Одного добился победы над личностью Томуры в результате многолетнего подавления его свободы воли и тонкому психологическому насилию, подкрепляемому постоянными манипуляциями. В свое время Мидория даже подозревал, что имел место стокгольмский синдром, который принял какое-то извращенное развитие. Он не мог позволить повториться этому здесь. Изуку не мог не похвалить себя за собственную дотошность и отменную память. В свое время он зачитывался всеми материалами по Лиге злодеев и инциденту Камино, поэтому точно знал, где находилось их убежище. И сейчас, в этой реальности, у него было преимущество. Проведя тщательное расследование, Мидория понял, что тут еще не было Курогири. Вероятно, это из-за того, что Все За Одного еще не получил необходимые комбинации ДНК и причуды для создания этого Ному. И это было превосходно, потому что ничто не могло помешать ему выкрасть Шигараки и провести сеанс допроса. Ну, или таким был план. Но когда это у него все шло по изначальному плану? Шигараки не было в убежище, и Мидория понятия не имел, куда тот мог пойти ночью. Если тот выполнял какое-то задание для Все За Одного, то он мог быть в любой части Японии. Искать его без каких-либо ориентиров — пустая трата времени. Так что Изуку вынужденно перешёл к плану Б — устранению самого Все За Одного. Из-за сражения с Всемогущим Все За Одного был сильно ослаблен. Он не мог дышать без специального устройства. Он не мог полноценно видеть, так как у него больше не было глаз. Как и верхней половины лица, впрочем. Все За Одного приходилось заменять свое зрение определенными причудами. Но самое главное то, что он не мог долго бодрствовать. Все За Одного был этим недоволен, но израненное тело подводило его. Проблемный Доктор многое делал для лечения своего господина и даже достиг некоторых успехов. Изуку подозревал, что без причуды долголетия и множества причуд регенерации, а также помощи этого Доктора, Все За Одного мог давно умереть. Мидория тихо пробрался к «логову Зла» и невольно замер, прислонившись к стене. Он чувствовал, как у него тряслись руки и сбилось дыхание. Запах многочисленных химикатов и антисептиков раздражал, но его он мог игнорировать. Но только не смрад гниющих, разлагающихся тел. Ному. Эта вонь всегда сопровождала Ному. Изуку закрыл глаза и всеми силами старался не думать о прошлом, пытался не вспоминать противный рев монстров и ужасы, которые они творили в его реальности. Его тело охватила дрожь, и Мидория с трудом подавил слезы. Только не сейчас. Он не мог позволить себе провалиться в воспоминания здесь. Мидория чувствовал холод, и он так хотел согреться. Ему нужно было… …Изуку вздрогнул от крика Даби, когда массивный Ному сбил его с ног и наступил на руку. От отвлёкся от своего противника и схватил того Ному Черным кнутом, удерживая его на месте, чтобы тот не сломал Даби ещё больше костей. Мидория с трудом избежал откушенной головы и поморщился от смрадного дыхания Ному. Он активировал Поплавок и с рывком снёс голову Ному своими тяжёлыми ботинками. Даби в это время злобно ругался и целенаправленно жег наступившего на него монстра. Вокруг распространялся жар и вонь горелого мяса, приевшийся запах крови и пыли и постепенно затихающий рёв монстров. Мидория оттолкнул то, что осталось от Ному, и помог Даби подняться. Он осторожно обнял его, уткнувшись ему в шею, и прижимал к себе. Даби что-то недовольно ворчал, но Мидория совсем не слушал. Он цеплялся за него, бережно ощупывал и мог думать только о том, что едва не потерял его. — Хей, Изу, все нормально, — Даби обнял его здоровой рукой за плечи. — Так просто им меня не прикончить. — Даби… Даби… — Изуку беспорядочно шептал его имя, ничего больше не замечая. — Изу, посмотри на меня. Мидория не отреагировал, продолжив бормотать. В итоге Даби не стал пытаться и дальше звать Изуку. Тот, очевидно, был слишком напуган ситуацией и наверняка снова во всем обвинял себя. Пока он находился в этом состоянии, говорить с ним было слишком сложно. Поэтому Даби просто схватил Изуку за волосы, запрокинув его голову, и поцеловал. Мидория вздрогнул в его руках, моргнул и вышел из оцепенения. Он подхватил Даби на руки и поспешил назад в убежище, чтобы Такеда-сан осмотрел его. — Не оставляй меня, пожалуйста, — тихо попросил Изуку. — Не оставлю, — усмехнулся Даби. — Я помню наше обещание, Изу. Или вместе, или никак… Мидория очнулся от воспоминания из-за противного писка какого-то прибора. Он встряхнулся и загнал свою боль и чувства глубже в душу и вернулся к задуманному. Он нашел Все За Одного в каком-то кресле, к которому было подведено множество разных проводов и подключено много приборов. Сейчас этот монстр находился в глубоком сне, и это было отличным шансом. Герои не должны так поступать. Люди не должны этого делать. Мидория никогда не хотел этого ни для себя, ни для других, но в данном случае решил пойти на сделку с совестью. Он был готов ответить за свои действия позже, но лучше он убьет Все За Одного сейчас, чем позволит тому устроить ад наяву в будущем. Этот монстр однажды уже сбежал из Тартара, и Мидория не мог допустить повторения истории здесь. Изуку закрыл глаза, сделал глубокий вдох и достал старую, повидавшую многое катану Спиннера. Интересно, как он сейчас? С новыми законами, которое ввело правительство для борьбы с дискриминацией, он ведь смог найти работу? Изуку покачал головой и сосредоточился на деле. Один резкий взмах, и комнату наполнил ровный писк кардиомонитора, что показывал прямую линию.

***

Мидория возвращался домой измотанный, покрытый кровью и непонятной жижей, с пустым выражением лица и дрожью в руках. Он тихо зашёл, стараясь не шуметь, чтобы никого не разбудить, снял тяжёлую обувь и хотел прокрасться в ванную. Однако он столкнулся с Даби, который ещё не спал. Увидев кровь, тот немедленно оказался рядом и схватился за Мидорию. — Черт возьми, Изу, ты в порядке? Что произошло? — Даби был таким теплым и живым. Изуку чувствовал осторожные прикосновения таких знакомых горячих ладоней. Он смотрел в такие родные голубые глаза, яркие, как и его огонь. Даби.Даби был здесь, с ним. Мидория схватился за Даби и поцеловал его. Он крепко прижимал его к себе, проводя руками по гибкому телу, зарывался пальцами в мягкие волосы. Даби был сбит с толку такой внезапной настойчивостью, но в целом не возражал и отвечал на поцелуи. Изуку подхватил его на руки и унес в свою комнату, где повалил на кровать. Изуку сбросил с себя окровавленный костюм, ловко стащил все тряпки с Даби и с нетерпением прижался к нему всем телом. Даби откинулся на постель, позволяя целовать и кусать себя за шею, и расслабленно обнимал Мидорию за плечи. Тот, казалось, знал его тело, как свое собственное. Он по-хозяйски выгибал его себе навстречу, но в то же время так нежно обращался с его заживающими после операции шрамами, словно знал, какими чувствительными они были. Даби раздвинул ноги, согнув их в коленях, позволяя Мидории прижаться ещё ближе. Изуку сразу же прижался бёдрами к его и заставил Даби обнять его ногами за талию. Он оторвался от него всего на мгновение, чтобы достать откуда-то смазку и упаковку презервативов и сразу же вернулся к поцелуям. Даби плавился в его руках. Он тяжело дышал, выгибался дугой на постели и стонал, двигаясь навстречу растягивающим его пальцам. Что-то было неправильно во всей этой ситуации, но это были лишь мысли на задворках сознания. Ему было слишком хорошо, чтобы думать о чем-то построннем. Не тогда, когда Изуку так точно попадал по его простате и едва ли не заставлял его умолять о большем. Даби запрокинул голову, чувствуя лёгкие поцелуи на шее. За всеми этими ласками он не заметил, когда Изуку успел надеть презерватив, но все равно инстинктивно зажался, когда головка члена прижалась к его входу. Он ожидал боли и дискомфорта, но Мидория снова поцеловал его и терпеливо подождал, пока он расслабится хоть немного. Когда Изуку наконец оказался внутри него целиком, Даби вцепился в него, не желая никогда больше отпускать. Не было никакой боли, которую он ждал, лёгкий дискомфорт от проникновения был терпим. Это не шло ни в какое сравнение с его прошлыми неудавшимися попытками. Даби развел ноги шире, чтобы Изуку было удобнее, и застонал от его движений. Он двигался быстро, каждый раз попадая по чувствительной точке и доводя его до безумия. Это было слишком хорошо. Мидория размашисто двигал бедрами, стараясь войти в Даби как можно глубже, как тот любил. Он кусал его за шею, крепко прижимал к себе и с наслаждением вдыхал запах его волос. Они пахли его шампунем и едва уловимо дымом. Изуку чувствовал, что долго не продержится, у них слишком долго не было секса. Поэтому он просто сосредоточил все свое внимание на Даби. Он всегда был для него приоритетом. Изуку дрочил Даби в одном ритме со своими движениями, дразнил головку, заставляя Даби вздрагивать и сильнее сжиматься. От этого он становился ещё уже и чувствительнее. Даби чётче чувствовал каждое движение члена Изуку внутри себя, и по его телу словно пускали ток, когда Изуку в очередной раз проходился головкой по его простате. Изуку дождался того мгновения, когда Даби вздрогнул и кончил, чтобы резко подхватить его на руки, усадив сверху. Он несколько раз особенно сильно толкнулся внутрь, чрезмерно стимулируя чувствительного Даби. Тот с громким вскриком вздрогнул в его руках, и Мидория кончил, со стоном уткнувшись в плечо Даби. Изуку полностью на автомате вышел из него, прицельно выбросил использованную резинку в мусорную корзину и снова судорожно вцепился в Даби. Он завернулся с ним в одеяло, уткнулся в макушку и тихо бормотал, чтобы Даби не вздумал умирать. Только теперь, немного отдышавшись, Даби понял, что было не так. Изуку цеплялся за него так, словно видел его в последний раз, постоянно перескакивал с Даби на Тойя, намного чаще, чем делал это раньше, и умолял его не умирать и не оставлять одного. Даби казалось, что Изуку сейчас не с ним, а где-то далеко. Но при этом он все ещё продолжал звать его. Это было похоже на поведение человека, пережившего какое-то серьезное травмирующее событие. И все что он мог, это успокоить Изуку и дождаться пока тот не уснёт. Впрочем, это даже не было похоже на сон. Казалось, что Мидория резко выключился или упал в обморок. Даби несколько раз проверил и убедился, что тот продолжал дышать. Убедившись, что Изуку крепко спал и не планировал просыпаться в ближайшее время, Даби выскользнул из постели, быстро оделся и вышел из комнаты. На кухне был включен свет, поэтому он сразу пошел туда. Как и ожидалось, там был Всемогущий с какими-то документами и чаем. Увидев Даби, он понимающе улыбнулся и предложил ему тоже чашку горячего чая. Даби смущённо кивнул. — Как я уже говорил ранее, юный Тойя, — Всемогущий поставил перед ним чашку. — Я совершенно не против ваших отношений. — Я рад, конечно, но это не то, о чем я бы хотел поговорить. — Что-то случилось? — Всемогущий, с Изуку что-то произошло? — Даби исподлобья посмотрел на Тошинори. — Он вел себя так, словно видел меня в последний раз. Он постоянно путается в именах, называя меня то Тойя, то Даби. И я понятия не имею, как он узнал, как я хотел называть себя, будучи линчевателем, ведь я точно не представлялся. Это странно. Но хуже всего, что он буквально просил меня не умирать и не оставлять его одного. Не говоря уже о том, что он вернулся весь покрытый кровью. — Это будет долгая история, — вздохнул Тошинори. Конечно, ему не хотелось раскрывать тайну Изуку, тем более, что это секретно. Но Даби нужно было знать. — Я прошу тебя никому не говорить то, что я тебе расскажу, потому что это секретная информация. — Я обещаю. — Изуку на самом деле не мой сын. Он вообще не родился в этой реальности, а появился здесь несколько месяцев назад в результате действия особой причуды. В нашей реальности Мидория Изуку должен был быть одногодкой Шото, но совершил самоубийство в возрасте десяти лет, — на этом моменте Даби вздрогнул. Черт возьми, это ужасно. — Я думаю, что Изуку хотел бы рассказать тебе сам, но вряд ли бы он решился на это в ближайшем будущем. Ты не ошибся в том, что с ним что-то произошло. Довольно многое на самом деле. Уверен, что в своих объяснениях правительству он опустил многие жуткие детали. Но в целом, та реальность, откуда он пришел, была адом на земле. — Он просил меня не умирать, потому что там умерли многие, — догадался Даби. — И, вероятно, я тоже. — На самом деле это неизвестно. Однако вероятность очень высока, потому что там ты практически пожертвовал собой для него. — Я не из тех людей, что сделали бы что-то подобное, — Даби покачал головой. — Правда? Ты не сделал бы этого для человека, которого так сильно любишь, Тойя-кун? — Откуда вы?.. Это настолько очевидно? — Для тех, кто знает на что смотреть, — добродушно усмехнулся Тошинори. — Изуку боялся тебе это рассказать. Для него это сложно, ведь он постоянно думает о том, чтобы изменить твое будущее. Улучшить твою жизнь и не допустить множества событий. И он боится, что ты подумаешь, будто бы он видит в тебе другого Даби. — Он идиот? Я это я. — Не буду отрицать, Изуку иногда нелогичен, когда дело касается близких людей. Будь с ним терпелив. — Зато теперь ясно, почему он набросился на меня прямо с порога. Думаю, он был в воспоминаниях. Но что их вызвало? — Ты сказал, что он был весь перепачкан в крови? — Всемогущий был странно подавленным от этого вопроса. — Да, его костюм в ужасном состоянии, — Даби устало вздохнул. — И сам он не лучше. Но Изу точно не ранен. — Я разберусь с этим и с возможными последствиями тоже. Думаю, что он только что спас нашу реальность от больших проблем. Пусть я и не рад, что он решил сделать это в одиночку и без какой-либо помощи. — Полагаю, раз Изуку разобрался с большими проблемами, то вам будет куда проще уговорить его оставить маленькие неприятности вам, — усмехнулся Даби. — Надеюсь, это так. Впрочем, — Всемогущий лукаво усмехнулся. — Проблему со Старателем он ведь решил. — Что? Уже?! — Разумеется. Во-первых, его действия незаконны и аморальны. Он за это ответил. А во-вторых, Изуку был крайне убедителен в том, что этой реальности не нужен ты в качестве опасного злодея, вымещающего свой гнев на невинных людях. — У меня один вопрос: если я был злодеем, какого черта он выбрал меня? Он такой удивительный, что мог встречаться с кем угодно! — Думаю, тебе лучше спросить это у него. Даби постарался вернуться в комнату Изуку тихо, чтобы не будить его. Однако предосторожности были излишни. Как только он вернулся в постель, Изуку крепко обнял его и уткнулся лицом в макушку. — Прости меня, — тихо сказал он, и Даби подавил в себе желание врезать этому идиоту. — Не вздумай жалеть, Изу, — фыркнул он. — Мне все понравилось и я более чем не против. — Ты не понимаешь, Даби. Я не… — Заткнись. Я это он, Изу. Может у меня нет той предыстории или общих воспоминаний с тобой из той, твоей реальности. Может, я уже не стану злодеем и у меня не будет всего того дерьма в жизни. Но я все равно останусь тем же Даби, ясно тебе? — Угу. — Отлично. А теперь мы повторим… Даби не нужно было заканчивать предложение, так как его уже плотно прижали к постели и снова сорвали одежду.

***

Шигараки Томура — его имя Тенко, он все ещё помнил это! — очень осторожно зашёл в убежище. На выполнение задания ему понадобилось больше времени, что означало наказание. Он дрожал от одной мысли об этом, но все равно возвращался. Он должен был возвращаться сам, потому что тогда было меньше боли. Он не мог сбежать. Томура слишком хорошо это знал: он пробовал раньше. У него остались жуткие шрамы на спине, как напоминание для плохих мальчиков, что не ценили доброту своего спасителя. Томура знал, что на самом деле его не спасли. Он просто по глупости сменил одного монстра на другого, более страшного. Этот монстр только притворялся добрым, пообещал заботиться о нем, но на самом деле заставил делать много ужасных вещей для него. Он не хотел этого, но Томура быстро понял, что ему придется быть послушным. Каждый раз, когда он отказывался, его наказывали. Было так больно и страшно, что он соглашался на все, лишь бы это не повторялось. Он долго ждал в убежище, но Сенсей так и не связался с ним. Это было странно, ведь Сенсей не любил ждать и обычно в это время Шигараки уже срывал голос от собственных криков и истекал кровью. Но ничего не было. Из-за долгого ожидания в голове появились предательские мысли о побеге, но Томура старательно гнал их прочь. Он не мог сбежать. Подождав ещё некоторое время, Шигараки подумал, что нужно встретиться с Сенсеем в лаборатории. Но он сомневался, стоило ли ему идти туда. Ему никогда не разрешалось приходить туда без личного указания Сенсея. Однако он уже так сильно задержался, что наказание могло стать особенно жестоким. С другой стороны все могло стать ещё хуже, если он придет туда без разрешения. Сенсей не любил, когда нарушались правила. Но Томура иногда думал, что Сенсею нравилось, когда только он мог нарушать правила. Томура так и не смог решить, что ему делать. Поэтому он остался в убежище на всю ночь, послушно ожидая, когда Сенсей свяжется с ним. Все, что он себе позволил, — это убить время, играя в видеоигры на приставке. Это единственное, что Сенсей ему позволял делать, потому что считал, что это развивало его навыки планирования. Спустя очень много времени он услышал, как кто-то вошёл в комнату и замер на месте. Те, кого Сенсей посылал за ним никогда не были хорошими людьми. Они никогда не упускали возможности причинить ему боль или как-то унизить. Шигараки мог только терпеть это, ведь Сенсей никогда не пресекал этих развлечений. Все, что он мог это порадоваться тому, что часто его обидчики становились материалом для изготовления Ному. Томура поднял глаза на вошедшего и в страхе отпрянул в сторону. Почему здесь были герои? Почему здесь был Всемогущий? Они узнали, что он сделал? Они здесь, чтобы убить его? Он не мог дышать. Томура прижимался к стене, дрожа от ужаса, и чувствовал, что вот-вот задохнется. Приставка упала на пол с тихим стуком, и он вздрогнул. Почему-то ему казалось, что он стал хуже слышать. Или это потому, что Томура слышал только стук своего сердца. Оно билось так быстро и так громко, что в ушах было слышно только этот надоедливый ритм. Герои что-то говорили, Всемогущий кажется был совсем близко, но Томура был таким беспомощным. Ему было так страшно, и, казалось, что он вот-вот упадет в обморок перед героями и только упростит им работу. Внезапно что-то дёрнуло его в сторону, и Шигараки в ужасе закричал. Перед глазами потемнело, он ничего не видел и, похоже, что его крепко держали за руки. Кто-то держал его, а он даже не мог воспользоваться причудой, чтобы защититься. Томура в панике дёргался, надеясь вырваться, и не обращал внимания на появившуюся боль в груди и запястьях. Его крепко зафиксировали на месте, не позволяя ничего сделать, и Томура почувствовал отчаяние. Он был беспомощен! — .ко! Пожалуйста, Тенко! Ты слышишь меня? — кто-то знал его имя. Чей-то испуганный голос звал его по имени. Он потянулся к нему, к этому голосу. — Хорошо, ты меня слышишь. Тенко, можешь открыть глаза? Сделаешь это для меня? Открыть глаза? Зачем ему открывать глаза, когда они уже открыты? Шигараки попробовал сделать то, чего от него хотели, и темнота исчезла. Он мог видеть перед собой лицо человека с веснушками, который улыбался ему. Этот человек крепко обнял его, посадив к себе на колени. — Молодец! Ты такой молодец, Тенко! — похвалил он его. — Теперь просто повторяй за мной, хорошо? Я обещаю, никто не сделает тебе больно. Он хотел поверить ему, но боялся. Это ведь неправда. Ему всегда причиняли боль: его отец, Сенсей и Доктор, разные люди. Томура — нет, он Тенко! — знал, что героям все равно. Они никогда не помогали ему. Они не спасли его и его семью. Они не помогли ему, и он попал в руки Сенсея. — Ну же, Тенко, — снова попросил его Веснушка. — Я знаю, что раньше никто не помогал тебе, но я этого очень хочу. Пожалуйста, поверь мне. Тенко неуверенно кивнул, и Веснушка снова улыбнулся ему. — Хорошо. Глубоко вдохни и посчитай до десяти про себя, — Веснушка сделал это сам, и Тенко повторил за ним. — Теперь медленно выдыхай и повторяем снова. Они сделали это несколько раз, и Тенко почувствовал, что больше не задыхался. Он мог свободно дышать, сердце больше не колотилось, как сумасшедшее, и дрожь утихла. Веснушка снова похвалил его и отпустил его руки. А потом он вдруг достал какие-то странные перчатки, у которых было только два пальца, и помог надеть их. Тенко дернулся, когда Веснушка взял его за руки и не дал отдернуть их. — Все хорошо, видишь? — улыбнулся он. — Я знаю, что ты не можешь ее контролировать, но с этими перчатками ты можешь держать меня за руку сколько хочешь. Ты не сделаешь никому больно, если не захочешь. — Я могу их оставить? — тихо спросил Тенко. — Конечно. Я купил их специально для тебя, Тенко. — Это нечестно, Изуку! — вдруг громко сказал Всемогущий, опустившись на корточки рядом с ними. — Почему ты не сказал мне, что я могу приготовить для него подарок? — Потому что ты наверняка принес бы какой-нибудь геройский мерч, пап! А это совершенно не нравится Тенко. И вообще я хотел первым подарить ему подарок. — Изуку, это несправедливо! Почему ты так жесток со своим стариком? — Потому что ты очень плох в общении с детьми. — Неееет! Тенко издал какой-то странный звук и тут же испуганно спрятал лицо на груди Веснушки, которого звали Изуку. Его погладили по голове и подняли на руки в теплых объятиях. Было так приятно. Так давно… Так давно никто не был с ним настолько добр. Никто не заботился о нем так долго. Тенко обхватил Изуку за шею и тихо заплакал. Изуку просто продолжил его обнимать и гладить по голове. Он дал ему вдоволь выплакаться, не торопил и кажется даже пнул Всемогущего, который протянул к нему руки. — Все хорошо, Тенко. Теперь у тебя все будет хорошо. Пойдем домой? — Я не могу, — Тенко отчаянно замотал головой. — Если я уйду, Сенсей будет зол. Он накажет меня. — Он больше никогда не сделает тебе больно, Тенко. Его больше нет. — Откуда ты знаешь? Он всегда меня ловит. — Я убил его, Тенко. Он больше никогда не поймает тебя. — Обещаешь? — Обещаю, малыш. — Я не малыш, мне уже одиннадцать, — насупился Тенко. — Хорошо, ты уже большой и умный мальчик. Но можно я иногда буду называть тебя малышом? — Изуку улыбнулся. — Только если я могу называть тебя Веснушкой. — Договорились.