Глаз Бога

Казуха пялится на свою руку, почти не моргает, из-за чего глаза сильно слезятся, а голова начинает лишь сильнее болеть. Юноша боится, что сейчас что-то произойдёт, с его рукой непременно что-то случится, а он и не заметит. Пропустит это, опять потеряет…

Часть себя

— Казуха, пойдём уже. Опять задумался? — смеётся мужчина, ласково берет его за руку, нетерпеливо таща куда-то. Глаза сияют, пока он о чём-то увлечённо рассказывает, прерываясь на смех. — Куда мы идём? — спрашивает Каэдэхара, не может поверить в то, что видит. Он несколько раз моргает, жмурится, вновь открывает глаза. Не исчез. Томо… не исчез. — Что это с тобой сегодня? Мы же хотели дойти до дерева. Не выспался? — Томо ворошит светлую макушку, особое внимание уделяет красной прядке, что выбивается на фоне белых волос. — Прости, действительно плохо спал сегодня, — юноша влезает в столь родные объятья, чувствует, как его через пару секунд обнимают в ответ. Руки аккуратно лежат на спине и макушке светловолосого, сильнее прижимая его к их обладателю. Лёгкий ветер приятно обдувает, а вечернее солнце даёт слабые лучи, что все равно согревают. Или это объятья любимого? На небе плывут небольшие облака, если присмотреться, то можно увидеть самые различные фигуры. Где-то ползёт по небу маленький слайм, где-то что-то напоминающее котёнка. Ох, ещё одно облако напоминает…

Знак Фатуи…?

Глаза казухи округляются, парень жмётся лишь ближе к Томо, словно он сможет защитить, укрыть опасности. Небо окрасилось в красный, казалось, что великана, который живет где-то там безжалостно зарезали, чтобы залить небеса кровью. Ни одного облака не осталось. Воздух резко потяжелел, дышать трудно. Вокруг царит абсолютная тишина. Птицы больше не поют, а трава застыла, будто в ожидании чего-то. — Казуха, — раздаётся голос дорогого друга в мертвой тишине. Он поднимает лицо юноши, заставляя смотреть на себя. — Очнись, Казуха.

Очнись, Казуха.

Очнись, Казуха.

— Очнись, мать твою, Каэдэхара, — рычит Дотторе, сжимает воротник ронина, попутно потряхивая парня. — Очнулся наконец? — он отпускает чужую одежду, заставляя светловолосого упасть на пол. — … — Казуха вновь молчит, старается уловить тот призрачный образ своего друга, который видел. Что это было? Сон? Галлюцинация? — Повторяю в первый и последний раз, если опять все пропустишь мимо ушей, — мужчина старается хотя бы чуть-чуть успокоиться, — пеняй на себя. К сожалению, моя основная «фабрика» по производству стражей руин находится в Ли Юэ, однако у меня осталось пара экземпляров. Тебе нужно будет найти их и победить. Предвещая вопросы, сразу отвечу. Во-первых, мне нужно знать, на что ты способен, это важно для последующих экспериментов. Во-вторых, я хочу посмотреть как будет работать на тебе глаз порчи. — Но ведь, — сипло произносит Каэдэхара, горло саднило, — у вас уже есть Предвестник, что использует глаз порчи, но при этом имеет глаз Бога. Разве этого недостаточно? — С чего ты взял, что глаз Бога — обязательное условие? — хмыкает он. — Ну, я знаю, что обычные солдаты погибали от использования глаза порчи, но Вы сказали, что мне это никакого серьёзного вреда не принесёт. Как минимум, я от этого не умру. Я ничем от солдат не отличаюсь, только наличием глаза Бога. Было логично предположить, что это как-то влияет на работу вашего изобретения.— Казуха всматривается в его лицо. — Если отталкиваться от этой теории, то появляется вопрос: зачем я вам для экспериментов? Я знаю, что среди вас есть Предвестник, использующий и глаз Бога и глаз порчи. Если бы вы хотели проверить его работу, то просто наблюдали бы за ним, либо напрямую спросили у него. Напрашивается очевидное умозаключение, — юноша скрещивает руки на груди, — вы что-то недоговариваете. — Ты умнее, чем я думал, я даже приятно удивлён, — Дотторе расплывается в довольной улыбке. — Твоя теория верна, обладатели глаза Бога получают меньшие травмы, но это не единственное условие. Противостоять силе глаза порчи могут сильный дух и самоограничение в использовании. Однако эти условия касаются лишь старой версии. Глаз порчи, что сейчас на тебе, — новая и улучшенная версия. К сожалению, я не знаю, что нужно для противостояния новому глазу порчи, — он беззаботно пожимает плечами. — Именно поэтому ты здесь. — Значит, шанс события, при которых я могу умереть из-за использования этой вещи… возможен? — Вероятность никогда не равна нулю, но раз уж ты ронин-самурай, так ещё и обладатель глаза Бога, то справиться должен. Или для тебя это неподъемная задача? — Хорошо, я понял. Когда мне приступать? — Казуху пугает неизвестность, но он не позволит проявиться этому чувству, не позволит выйти наружу. — С завтрашнего дня. Я попросил подготовить для тебя небольшую комнату. Все же за зверюшками стоит ухаживать, — вновь язвит. — Главное, чтобы у этой зверюшки не оказалось клыков, — светловолосый смотрит исподлобья. Как же его раздражает этот… — Комната на втором этаже, третья по счету с правой стороны. Надеюсь, не заблудишься, в любом случае, я не буду с этим разбираться. Каэдэхара плетётся по коридору, открывает нужную дверь специальным ключом, что ему дали. Он несколько раз моргает, чтобы привыкнуть к темноте. Помещение постепенно «оттаивает» и приобретает вид маленькой комнаты, полностью уставленной всяким хламом. В середине он замечает небольшой свет, тянется к краям, и вот перед ним картина: старый, грязный подсвечник, в котором горит обычная восковая свеча, маленькая табуретка, что стоит рядом со столиком, таким же низким и заваленным потрепанными, пыльными книгами, названия которых не разглядеть в темноте. Огромные шкафы, что занимают почти все пространство, тянутся к потолкам и, кажется, уходят далеко вверх за них, все заняты книгами, бумажными ветхими папками, листками и прочей ерундой. Несуразная угловатая комната, до неприличия несимметричная и непропорциональная, лишь на немного залита тёплым освещением, исходящим от маленькой свечки. Атмосфера жуткая, но одновременно такая… приятная. В углу стоит кровать, которую Казуха не заметил сначала. Юноша, не раздеваясь, падает на кровать. Все тело ноет от усталости. Он проваливается в сон сразу же, как укладывает свою голову на подушку. Может…

Он сможет увидеть Томо?