Глаз Бога

— Хорошо, тогда ты принимаешь тот факт, что я не несу ответственности за результат? — Дотторе лукаво улыбается, протягивая какой-то листок. — В таком случае, будь добр, распишись здесь. — Что это? — Казуха косится на листок, который к нему протянули. Он недоверчиво берет бумагу в руки, пробегается глазами по тексту, сразу же меняясь в лице. — Это издевательство. Почему-то раньше ты не заключал со мной никаких договоров. — Не видел в этом необходимости, — он пожимает плечами, бесстыдно усмехаясь.

Дотторе опять затеял какую-то игру, о которой известно лишь ему самому?

— Ты просто… невыносим, — юноша хмурится, его бесконечно злило подобное отношение к нему. Он не зверёк, над которым можно измываться, как только вздумается. — Зачем мне его подписывать? Я не вижу в этом необходимости. — Казуха, не советую тебе препираться со мной, — Предвестник скрещивает пальцы, закидывая ногу на ногу. Подобное сопротивление лишь забавляло его и даже в некой степени уже утомляло. — В твоих же интересах быть сейчас паинькой и поставить подпись. — Это… несправедливо, — он поджимает губы, все внутри него разрывалось на части, вопило, кричало, брызгая слюной, словно чудище, и уничтожая его изнутри. Казуха ненавидит свою беспомощность.

Ненавидит быть зависимым.

— Умница, — мужчина забирает подписанный договор у него из рук, что-то ищет среди бумаг на своём столе, попутно расписывая очередной лист. — Ты закончил? — спокойно спрашивает Шестой, прожигая спину Дотторе своим взглядом. — Во-первых, подробнее про ту часть, в которой почему-то фигурирую я. Во-вторых, почему я, кстати говоря, замешан в этом деле? Я не давал согласия на участие в твоих безумных экспериментах. Я тебе не обычный подчиненный, я такой же Предвестник, как и ты. Не слишком ли много ты себе позволяешь? — Твое соглашение мне не особо и нужно, если ты не знал, Скарамучча. Я уладил этот вопрос с другими верхушками, мне даже утвердили спонсирование этого проекта, — мятноволосый ухмыляется, явно очень гордый собой. — Тебе лишь остаётся быть послушным и делать все, что я скажу. — Отказываюсь, — он слезает с кушетки, отряхивая свои одеяния, — я тебе не мальчик на побегушках. — По-моему, я четко сказал, что мне плевать, согласен ты или нет. Неужели откажешься от участия в столь важном эксперименте для развития Снежной? Может, ты и вовсе планируешь предать Царицу, м? Это ведь честь — стать двигателем прогресса нашего любимого региона, — Дотторе возвышается над ним. — Думаю, остальные Предвестники и даже Царица будут такого же мнения. — Мне абсолютно все равно на мнение других Предвестников, я не собираюсь плясать под твою дудку, — Шестой пристально смотрит в чужие глаза. Он не отступит. Не даст помыкать собой. — Ну, раз ты не хочешь по-хорошему, значит, будем по-плохому. Я даю тебе последний шанс, Шестой. Либо ты сам соглашаешься, либо я заставлю тебя с помощью собственных методов, которые тебе вряд ли понравятся. — Я не боюсь тебя. — Я и не хочу, чтобы ты боялся. Лишь напоминаю, что я намного сильнее тебя. — А другого способа нет? — Каэдэхара прерывает их перепалку. — Не думаю, что стоит заставлять кого-то участвовать в подобном. Ты сможешь придумать что-нибудь другое? — Казуха, стой и помалкивай, не учили не лезть в чужой разговор? — мужчина раздраженно скалит зубы. — Но ты ведь можешь что-нибудь придумать, нельзя заставлять его, это неправильно, — он скрещивает руки на груди, выказывая своё недовольство. — Ох, а не ты ли говорил, что все сделаешь и пойдёшь до конца? — Дотторе грозно приближается к нему, хватает Казуху, не позволяя ему двигаться. Сильная рука сжимает лицо ронина, не давая шанса произнести и звука. — Может, хоть так ты замолчишь наконец-то. — Какая жалость, даже твой подчиненный против моего участия, — Скарамучча язвит. Ещё чуть-чуть и его загнали бы в угол, однако теперь у него есть рычаг давления, ситуация под его контролем. — Его мнение не имеет значения, он всегда "за все хорошее, против всего плохого". Малыш Казуха забывает, где он и куда пришел, — мужчина морщится, чувствуя, как его руку кусают. Казуха сгорает от стыда, а все его существо полно негодования. Стыдно, ведь прямо сейчас он прижат к мужчине и даже пошевелиться не может, не может оттолкнуть его, не может возразить. Стыдно, потому что он посмел так называть его при ком-то. Стыдно, потому что это прозвище для него слишком значимое.

Слишком интимное.

— Знаешь, я склонен к великодушию, так что в этот раз я готов исполнить желание простого народа, — Шестой лишь изредка поглядывает на Казуху. Осталось лишь надавить на него. — Прекрати этот цирк, Шестой, ты начинаешь злить меня, — мужчина лишь крепче сжимает руки на юном теле, доставляя тем самым боль. Румянец на щеках светловолосого раззадорил его ещё сильнее. — Казуха, разве тебя не будет грызть совесть, если он заставит меня участвовать в этом? Это ведь эксперимент, который проведут специально для тебя, я прав? Не будешь ли ты чувствовать ответственность за то, что со мной сделают? — Закрой рот, — рычит мятноволосый, чувствуя, как юноша пытается вылезти из цепкой хватки. — Что ты хочешь? — гневно спрашивает он, раздвигая пальцы на руке, чтобы Казуха смог говорить. Но не отпускает, продолжает держать юношу рядом с собой. — Я не хочу его заставлять, мои принципы мне не позволят так поступить с ним, — Каэдэхара даже как-то жалобно смотрит на мужчину, сам того не замечая. — Хорошо, даю тебе выбор, Казуха, — Дотторе убирает свои руки от него, как-то брезгливо отряхнув руки. — Либо ты не оспариваешь мое решение и мои идеи, и тогда мы спокойно следуем плану и зажигаем глаз Бога, либо ты, великодушный наш, отпускаешь Шестого, но тогда это последняя наша встреча. Я выдам тебе глаз Бога, и можешь отправляться куда глаза глядят. Устраивает? — Ты не поступишь так, — Казуха поднимает свою руку, показывая глаз порчи. — Ты ведь до сих пор не получил желаемого результата, верно? — Это не мешает мне найти другого кандидата, ты не незаменим, Каэдэхара. — Не думаю, что ты будешь искать кого-то другого. В таком случае тебе придётся начать все сначала. Если я не ошибаюсь, то этот эксперимент довольно длительный. В целях экономии своего времени тебе будет выгоднее оставить меня, как лицо твоего эксперимента, нежели возвращаться к точке начала. — Хорошо, раз тебя так волнует этот вопрос, то ты останешься здесь, как подопытный, однако я в любом случае не выполню свою часть. Казуха, я не потерплю сомнений в моих идеях и способностях. Ты или согласен со мной, или уходишь. — В итоге ты скидываешь всю ответственность за эксперимент на меня, — Казуха прикрывает часть лица ладонью, нервно усмехаясь. Какое решение он должен сейчас принять? Какой выбор будет верным?

Что ему делать?