Мега Супер Пупер Ахуеный Сборник Драблов по Канонам Твича

      Даша где-то час уговаривала его пойти с ней на какую-то кинокартину незнамо какого года, на что Рома категорически, естественно, отказывался, но когда та посулила ему бесплатный и вкусный попкорн — тот живо согласился, делая радостное лицо. — Как ребёнок. — улыбнулась Юечка, и уже как минуту он сидит на месте и хрумкает угощением. — Даш, а зачем тебе такое смотреть? — шёпотом пробормотал парень девушке на ухо, некультурно чавкая, отчего ему прилетело в плечо. — Ай, больно же! — Можете вы не шуметь уже? Меня тут сидеть тоже насильно заставили, но я же молчу. — раздражённый голос прозвучал откуда-то слева, Мокрица удивлённо обернулся, и встретился с незнакомым парнем взглядами. Вернее, со знакомым. — Рома? Пиздец, ещё лучше. — Мир тесен, но не до такой же степени. Может, съебешь по хорошему, пока меня не стошнило? — стараясь перекричать шум ракет, кинул стример с презрительной миной. Коля, — а это был, блять, именно он, — в долгу тоже не остался. Схватив оппонента за руку, он резко притянул на себя, и прямо в ухо зачастил: — Убью же, суку.       Сначала Романа передёрнуло: как никак, но это было жуть как страшно. Но потом он опомнился, и тоже немного сжал чужую руку в своей, будто бы они были влюблённой парочкой. Ну естественно так и выглядело, потому что Юечка постоянно машет своими локтями, а Мокривского от этого шпыняет в разные стороны. Короче, он чисто случайно поцеловал Некоглая в губы, чего тот вообще не ожидал, а просто сидел, как вкопанный, и молчал. Когда разоблачитель внезапно также резко оторвался, Шоумен задумчиво начал разглядывать свои руки, ну а затем кинотеатр погрузился во тьму из-за какой-то сцены.       Решив, что взаимность с чужой стороны Николаю нравится, и что это будет неплохо: полапать Ромочку Мокривского, он согласно кивнул сам себе и медленно протянул руку, пригладив чужие волосы. Рома недоуменно заморгал, но не шевелился, ощущая приятную дрожь, когда настойчивые руки принялись щупать его под футболкой и ласкать подбородок: было интересно, что же будет дальше. Ну и дальше дело тоже пошло, когда чужие тонкие пальцы осторожно проникли под джинсы и горячо начали возбуждать, нежно гладя и трогая член и головку. Стример схватил Некоглая за руку, отчего тот в какой-то момент подумал, будто его хотят остановить, но Мокривский просто направил ладонь пониже. Затем, когда терпеть уже не было сил, чтобы сидеть молча, он быстро приблизился к пухлым губам да с тяжёлым дыханием облизал те, увлечённо стоня прямо так. Тиктокер ждать не применил, сразу же засосал его, глубоко проникая в ротик языком, а в сердце замком. Пальцы быстрее задвигались, сдерживать стоны у Романа больше не получалось, поэтому он постоянно целовал своего оппонента в губы, прижимая к себе за лицо.       Когда Коля сделал, так сказать, последний штрих, гений почувствовал, как чужая ладонь становится мокрой, и как его отпускают, кокетливо проводя указательным по нижней губе, отчего Мокрица почувствовал вкус собственной спермы на своём языке. — Ну как, понравился фильм? — выходя из зала и громко хрумкая попкорном, поинтересовалась Школдыченко, держа крепко ведро в руке. — Да, очень. — сказал обыденным тоном Роман, а после заметил, как в конце зала, возле автомата, попивает газировку Коля, не сводя с него взгляда. — Дах, мы же хотели сегодня к Наташе съездить, забыли, кажется? — припомнил что-то он, пытаясь по-быстрому её сплавить. И на удивление — та поддалась. — Точно! Пошли. — потянула было за руку, но тот осадил. — Что? — Доедешь без меня? В туалет надо. Я потом догоню. — Ну хорошо! — крикнула Юечка, и убежала со скоростью света, что даже волосы красиво водопадом развивались.       Мокривский проводил её взглядом, а затем вновь обернулся, кинув взор на автомат. Он нервно сглотнул, но всё-таки вперёд пошёл, вспоминая, как они с этим пидором жарко целовались, и как ему это было чертовски приятно. Встав рядом со своим врагом, стример стал разглядывать пол, не зная, что говорить. Но а вот Коля знал. И, когда из бутылки пепси не осталось и капли, он выбросил её в мусорку, взял Рому за руку и, чмокнув в татуировку, с азартом произнёс: — Может пойдём на второй фильм? Как раз сейчас начнётся. И у Мокривского не было повода не согласиться, особенно когда его так настойчиво тянули.       Они расположились в конце, хотя практически никого и не было видно, и Лебедев сразу же примкнул к тонкой шее, кусая и оставляя невесомые засосы. Ну а Рома делал другое действо — неловко расстегнув ширинку, парень стал нерешительно двигать по стволу, не зная, что делать. Поняв это, Шоумен оторвался от белой шеи, и, склонившись к уху, пояснительно зашептал: — Не бойся, Ром. Это как в фортнайт играть, только попроще. Облегчил задачу, ничего не скажешь.       Но гений хотел сделать своему партнёру приятно и, когда тот отпрянул, наклонился и быстро заглотнул член в глотку, трепетно облизывая и лаская кожу и уздечку. Клоун вздрогнул, а затем сглотнул, расставляя ноги шире и направляя светлую голову глубже. Рома нарочито медленно двигал губами вверх-вниз, отчего у Лебедева тряслись коленки из-за возбуждения и мучения, после сменил темп на быстрый, с хлюпающим звуком насаживаясь на ствол и запихивая тот в глотку. Лишь когда снова он вернул медленный темп, Николай не выдержал, и, заправляя синюю прядь волос за ухо, стал самолично двигать чужой головой, грубовато трахая в рот и громко стоня на весь зал. И лишь когда Мокрица начал захлёбываться в слюне и задыхаться, тиктокер выпустил его из плена и излился в руку, снова поднося к губам, дабы слизать. Но его опередили, и Мокривский, под ошарашенный взгляд человека напротив, с похабным удовольствием слизал её, причмокивая каждой фалангой пальцев. — Выглядит так… сексуально. — только и смог выговорить Коля Некоглай, гулко сглатывая и проталкивая пару пальцев тому в рот, нагловато вынуждая обсасывать. Блондин ждать не заставил, сразу же обласкал всё вдоль и поперёк, что было так прекрасно, славно и восхитительно, что у Коли снова начал вставать. Он встал с места, зацепил партнёра за локоть, и, не говоря ни слова, потащил за собой, быстро преодолевая расстояние.       Опомнился Рома только в чужой машине, сидя на коленях и видя перед собой покрасневшее лицо Некоглая, что настойчиво что-то делал там, внизу. — Коль, че ты делаешь? — недоуменно скорее, чем испуганно пролепетал стример, крепко вцепившись в широкие плечи и сжимая синюю рубашку. — Растягиваю тебя, не чувствуешь разве?       И тот действительно почувствовал, и сразу же выгнулся, придушено застонав, отчего Лебедев поплотнее сжал коленки. Игнорируя остальное вокруг, парень последний раз согнул пальцы внутри под развязные стоны и начал проводить членом между ягодиц, не спеша входить. Это заставило Рому гуще покраснеть, он не мог просто так смотреть в чужие чёрные глаза, в которых плавала жажда и нетерпение, стыдливо пялил в другую сторону. Но глазки сразу же закатились вверх, когда Шоумен наконец-то вошёл, сначала медленно, но затем всё грубее и чаще трахая разгоряченное тело, не забывая целовать оппонента куда придётся. Кажется, Роману звонили ещё, но он не мог сейчас ответить, так как упирался одной рукой в боковое стекло, а другой держался за плечо, всхлипывая и хныкая на весь салон, что крашенного нереально возбуждало, особенно когда в воздухе поплыл сладкий запах, отчего у Николая совсем голову снесло. Он начал поднимать Мокривского за талию и насаживать на орган с такой яростью, что тот еле поспевал дышать, охая от постоянного попадания по точкам. Сносило крышу, Рому хотелось неимоверно, но он не мог насытиться. Действия перешли в менее быстрые, но зато очень, очень глубокие и отрывочные, из-за коих у разоблачителя сорвало голос. Он мог лишь пошире расставлять ноги и чмокать того в губы, пока не почувствовал, как нутро начала заполнять горячая сперма, брызгая и заливая все стенки вдоль и поперёк. Много, он ощутил её слишком много, в таком количестве, что она даже вытекало то с трудом, когда Лебедев вытащил. Вытащил и снова вошёл, желая измарать любимую синюю рубашку с радужными полосками чисто в белый цвет — то есть, в сперме Ромы. И тот кончил, на этот раз уже осипшим, но пиздец каким соблазнительным голосом постанывая чужое имя. — О боже, Коля, это было…– пытаясь отдышаться, промямлил восторженно Мокривский, садясь на второе переднее сидение и вытирая салфеткой себя изнутри. Некоглай молчал, с приглушённом возбуждении наблюдая за этими действиями, но решил не обращать пока на это внимание, лишь спокойно наклонился к стримеру и, облизывая мягкое ушко, грязно произнёс: — Понравилось, шлюшка?       Роман в долгу не остался: перехватив того за подбородок, он сладостно произнёс тому прямо в губы, мягко кусая за нижнюю: — Ты долго не мог заставить меня кончить, но кончил первым. Кому здесь больше понравилось, Коля?       И Коля не мог поспорить, ведь даже сейчас он так сильно возбуждался, всего лишь просто наблюдая за победно улыбающимся Ромой. И он точно всё снова повторит, если тот будет продолжать так смотреть на него. Вернее, сейчас повторит.