что меняется, а что остаётся неизменным

— Вы слышали? В Долине Призраков вспыхнуло восстание! — Снова? Интересно, сколько погибло на этот раз… — Всю Долину умыло кровью. Но им, наконец, удалось убить этого безумного Владыку! — Что? В Долине Призраков новый хозяин? — Я слышал, что они всё ещё сражаются. Но хуже, чем в прошлый раз, быть уже не может. — И правда, теперь, когда этот безумец, наконец, мёртв. Мы можем спать спокойно. — Он заслужил такой конец! Надеюсь, следующую тысячу жизней он будет страдать за всю ту боль, что причинил. . Он не знал, как ему удалось выбраться живым через заваленные трупами тёмные залы дворца и улицы, залитые кровью и наполненные криками. Именно Сюэ Фэн был зачинщиком восстания, и, оглядываясь назад, Вэнь Кэсин думает, что должен был это предвидеть. Не стоило его недооценивать. Но он всегда считал мелких призраков не более чем муравьями под ногами или мошкарой, кружащейся вокруг. Он не ожидал, что те действительно смогут объединиться и выступить против него. Против него, годами создававшего себе репутацию настолько устрашающую, что никто даже не посмел бы подумать о неповиновении, не говоря уже о том, чтобы попытаться свергнуть его с поста Владыки Долины. Но оказывается, жестокость и боль пугали призраков не больше, чем людей. Даже когда он, не моргнув глазом, одним взмахом веера убил первую волну нападавших, а затем и вторую с такой же лёгкостью, они всё равно продолжили наступать. После битвы, которая, казалось, растянулась на долгие месяцы, но на деле длилась не дольше нескольких часов, Вэнь Кэсин должен был понять, что не может сражаться вечно. Его движения замедлились, раны, что он получал, становились всё серьёзнее до тех пор, пока всё, что он видел перед собой, не превратилось в тьму и кровь. Вот тогда-то он и сделал это. Бежал. Как последний трус. Но иначе он умер бы, а ему ещё так много нужно было сделать. Пока смерть была роскошью, которую он не мог себе позволить. Вэнь Кэсин бежал, спотыкался и полз по Долине Призраков, разрывая и пачкая одежды, которые когда-то выделяли его как главу. После себя он оставлял кровавый след, пустой трон и веру, что никто никогда не посмеет бросить вызов его власти. Теперь, когда он лежал на неровном валуне в луже собственной крови так далеко от Долины Призраков, насколько позволило его израненное тело, Вэнь Кэсин понял, как самонадеян был. Он должен был предвидеть это, должен был тщательнее всё продумывать. Я должен был убить их всех, думал он, одного за другим. Я должен был просто их всех убить. Он рассмеялся, его смех, грубый и уродливый, звучал жалко даже для его собственных ушей. Вэнь Кэсин — самый бесчестный и внушающий страх Владыка, который когда-либо был в Долине, потерпел поражение. Не от врагов, а от собственной глупости. Теперь всё, что ему оставалось — ждать собственной смерти и надеяться, что в следующей жизни ему будет позволено отомстить. . Чжоу Цзышу посмотрел на тёмные тучи, которые всё утро грозили пролиться дождём. Они скрывали солнце и окрашивали мир в приглушённые серые тона, как на картине, написанной тушью. Свежий осенний ветер проносился над травой на лугах, мимо которых он проходил, заставляя траву колыхаться, словно океанские волны. Это была бы живописная сцена, если бы мир, в котором она была нарисована, не был таким чертовски холодным. Чжоу Цзышу запахнул поплотнее одежды и ускорил шаги, чтобы добраться до дома до того, как неизбежно пойдёт дождь. Он не знал, было ли это как-то связано с гвоздями в его груди, но последнее время он чувствовал, что холод беспокоит его всё больше и больше. Тот просачивался сквозь одежду и кожу, оседал внутри его костей и отказывался уходить, даже когда Цзышу разжигал огонь в своей маленькой хижине и засыпал рядом с ним. Он уже боялся снега и льда, которые принесёт зима. Может быть, ему следует собрать побольше дров на всякий случай. Он так погрузился в собственные мысли, что едва не пропустил это — красную вспышку на краю поля зрения, частично скрытую травой на обочине грунтовой дороги. Раньше он не остановился бы из-за чего-то такого. Слишком велика была вероятность засады, и риск столкнуться с опасностью не стоил скудной награды за удовлетворение собственного любопытства. Но по причине, которую не смог бы объяснить сам, Чжоу Цзышу колебался. Может агрессивный цвет ткани или манящий блеск украшений заставили его подойти ближе к тому, что лежало в грязи. Когда он подошёл ближе, то увидел, что перед ним и правда человек. Длинные волосы, слипшиеся от грязи и крови, но когда-то, несомненно, ухоженные, одежда, грязная и разорванная, но видно, что хорошего качества, разбитая гуань, безусловно указывающая на высокий статус. Жених, которого подстерегли по дороге на свадьбу? Чжоу Цзышу осторожно ткнул тело носком сапога, заставляя его развернуться. И увидел лицо, которое, должно быть, когда-то было красивым, но теперь стало таким бледным, что казалось полупрозрачным, с длинными кровавыми порезами на щеках, губах, глазах. Чжоу Цзышу присел на корточки и поднёс ладонь к лицу мужчины. К величайшему удивлению, он почувствовал слабый намёк на призрачное дыхание. — Хэй, — позвал он и толкнул мужчину в плечо, на самом деле ничего не ожидая. Мужчина не пошевелился. Чжоу Цзышу вздохнул и снова встал. Он огляделся по сторонам, но эта дорога была труднодоступной, по ней редко ездили те, кто не был разбойником или отшельником, живущим в горах. Какая досада, отшельник по имени Чжоу Цзышу задумался. Он поклялся провести последние три года вдали от дел цзянху, и этот человек в роскошном наряде так или иначе, Цзышу был уверен, вернёт его обратно. Он мог бы просто оставить его здесь. Притвориться, что никогда не останавливался здесь и не заметил поверхностного дыхания мужчины. Без помощи Чжоу Цзышу этот человек просто умрёт и отправится на перерождение. Возможно к лучшей жизни. Конечно, так поступить было бы милосердно, пытался убедить самого себя Чжоу Цзышу. Но на самом деле он знал, что поступить так было бы просто жестоко. И поэтому он поставил свою наполненную овощами корзину под дерево, надеясь, что сможет забрать её позже, и вытащил мужчину из канавы. Как оказалось, тот был гораздо тяжелее, чем казался. Возможно, из-за всех слоёв одежды, что были на нём. По крайней мере, он не замёрзнет, задумался Чжоу Цзышу, который к этому моменту довольно сильно продрог. Его силы, возможно, ослабли с тех пор, как он вбил гвозди, но их всё ещё было достаточно, чтобы поднять человека и взвалить его на спину. Мёртвый груз во всех смыслах этого выражения. Волосы незнакомца колыхались при каждом шаге и щекотали щёки Чжоу Цзышу, а руки безжизненно свисали на его груди. — Не вздумай умереть по дороге, — пробормотал Чжоу Цзышу, начиная трудный путь обратно в свою хижину. — Или я верну тебя к жизни и убью сам. Если у меня ещё хватит сил сделать это, добавил он про себя. По крайней мере Чжоу Цзышу больше не было холодно. Такой сильной нагрузки и тепла тела незнакомца было достаточно, чтобы прогреть даже его озябшие кости. . Когда они добрались до хижины, Чжоу Цзышу уже почти пожалел, что ему больше не холодно. Он был весь покрыт потом, его спина была болезненно согнута, и с каждым новым шагом, что он делал, мышцы в ногах протестующе кричали. Вес мужчины, казалось, удвоился по дороге, и в какой-то момент Чжоу Цзышу даже подумывал о том, чтобы просто бросить его. Его тело, и без того измученное вонзёнными в него гвоздями, теперь по-настоящему восстало против своего владельца. Как только Чжоу Цзышу ступил в хижину, его ноги подкосились, и он рухнул на пол, а тело незнакомца придавило его сверху. Мягкие волосы и шёлковые одежды разметались вокруг них, выглядя совершенно неуместно в убогой комнате. Долгое время Чжоу Цзышу просто лежал, пытаясь отдышаться. Тяжесть на спине была почти успокаивающей, помогала сконцентрироваться. С каждым новым вдохом Чжоу Цзышу чувствовал, как напряжение покидает его. Оставленные под деревом овощи теперь были делом безнадёжным. Вздохнув, он поднялся и не обратил внимания на тело незнакомца, которое соскользнуло на твёрдый пол. Мало того, что из-за этого человека Чжоу Цзышу лишился недельного запаса еды, так теперь ещё придётся истратить на него остатки лекарств, чтобы вылечить. Он уставился на неподвижное тело в окровавленной и разорванной одежде и задался вопросом, что же сделал этот человек, чтобы навлечь на себя такую судьбу. Чжоу Цзышу рассмеялся при мысли, что ему пришлось столько преодолеть, чтобы спасти плохого человека. Но теперь было уже слишком поздно, и в любом случае — один плохой человек не имел права осуждать другого. Он схватил мужчину за руку и наполовину потащил, наполовину понёс его на кровать, чтобы бросить на простыни. Тот выглядел здесь неуместно — в постели, в хижине и вообще в мире смертных. Его лицо под множеством ран было слишком безупречным, чтобы принадлежать человеку. Может быть, он был падшим бессмертным или восставшим призраком. Не то чтобы это имело значение — сейчас он был никем, просто неподвижным телом, о котором должен был позаботиться кто-то другой. Это означало, что кто-то другой сейчас неохотно кипятил воду и доставал последние запасы трав, чтобы вылечить человека, которого он даже не знал. . Вэнь Кэсин очнулся в полной темноте. Всё его тело онемело, словно больше не принадлежало ему. Он попытался пошевелить хотя бы пальцем — у него ведь были пальцы, правда? — но не обнаружил ничего, куда можно было бы направить энергию. Во рту остался странный привкус: горький с нотками чего-то землистого. Это напомнило ему о чём-то, что произошло. Настолько смутном, что он никак не мог вспомнить, что именно. И всё же он не чувствовал себя слишком неуютно. Ощущал тепло, и та боль, которая притупила его чувства, когда он был в сознании в последний раз, полностью исчезла. Вэнь Кэсин пришёл к выводу, что мёртв. Если это была та вечность, на которую он был обречён, тогда всё было в порядке. Он ожидал, что проведёт по меньшей мере сто лет в кипящем масле. Это ничто было терпимо. Если бы только ему ещё позволили забыть. Что-то коснулось его лица. Вэнь Кэсин хотел вздрогнуть, но тело не реагировало на его команды. — Ты очнулся? — раздался голос. Он был грубым, может быть, от природы, а может быть, от того, что им не пользовались, но неприятным его назвать было нельзя. Вэнь Кэсин не мог ответить. — Не пытайся двигаться. Мне пришлось дать тебе сильное лекарство от боли, но от него немеет большая часть тела. Нужно ещё несколько дней, чтобы эффект прошёл. Ещё несколько дней. Сколько дней уже прошло? хотел спросить Вэнь Кэсин, но и собственный голос был неподвластен ему. Человек рядом продолжил говорить. — Я обработал твои раны, как сумел, но я не целитель. Нет смысла скрывать это от тебя, поэтому я говорю тебе прямо сейчас. Ты лишился руки и глаза. Это не так плохо, учитывая то, в каком состоянии было твоё тело. Похоже, раньше у тебя было много внутренней силы, но, боюсь, она почти полностью иссякла. Но ты не мёртв, и как только немного придёшь в себя, я уверен, сможешь жить обычной жизнью. Может быть, даже сможешь начать вновь тренироваться. И вернуться к тому, чем… ладно. Чем бы ты ни занимался до тех пор, пока не оказался в этом состоянии. Вэнь Кэсин рассмеялся, если б мог. Голос над ним был грубым и безжалостным, но воспринимался с благодарностью. Жалость и сочувствие были бы гораздо хуже. — Я собираюсь дать тебе ещё седативных трав. Для тебя лучше быть без сознания, — сообщили ему. Вэнь Кэсин почувствовал, как ему приоткрыли губы и заставили проглотить маленькую пилюлю. В его мыслях тут же появился приятный туман, и он позволил себе вновь погрузиться в блаженное забытьё. . В следующий раз, когда он очнулся, прибавилось яркости. Не слишком много, но из-под закрытых век ему чудился красный цвет там, где раньше был лишь чёрный. Теперь он и чувствовал больше, чем до этого. Он лежал на чём-то твёрдом, но его голова, вероятно, лежала на подушке. — Ты очнулся, — Вэнь Кэсин узнал голос, который слышал в прошлый раз. — Ты можешь шевелиться? Попробуй кивнуть. И Вэнь Кэсин сделал, что ему велели. Это было странно, словно движение отдавалось эхом во всём теле, но благодаря ему, он, наконец, почувствовал, что его тело снова принадлежит ему. Он пошевелил пальцем, затем кистью, а после — рукой. — Хорошо, — снова раздался голос, и Вэнь Кэсин почувствовал, как чужие пальцы сомкнулись вокруг его запястья. Тепло разлилось по коже, пробежав по руке и поселившись в груди. — Твоя внутренняя энергия всё ещё очень слаба. Лучше оставаться в постели ещё день или два, прежде чем пытаться встать. Вэнь Кэсин открыл рот, пытаясь ответить, но вырвавшийся звук был каким-то грубым и жалким. — Не разговаривай. Похоже, кто-то пытался перерезать тебе горло. Я дал тебе лекарство, чтобы сохранить голос, но лучше молчать, пока горло не заживёт. Его запястье отпустили, и несколько мгновений спустя Вэнь Кэсин почувствовал, как коснулись его щеки. При любых других обстоятельствах этот жест был бы нежным. — Ты лишился правого глаза, но мне удалось спасти левый. На нём всё ещё повязка, тебе придётся пожить во тьме ещё некоторое время. Вэнь Кэсин хотел рассмеяться, но даже при одной мысли об этом, у него разболелось горло, поэтому он ограничился ухмылкой. Слепой, немой, недвижимый. Он превратился в калеку (обузу). Ох. И что-то ещё? Он потянулся к правой руке и почувствовал… ничего. Что было странно — он мог поклясться, что только что пошевелил большим пальцем правой руки. — Её было невозможно спасти. Ты потерял два пальца, и раны загноились. Радуйся, что не лишился руки целиком. Вэнь Кэсин кивнул, всё ещё ощупывая культю. Всё не так плохо. Он всё ещё мог держать веер левой рукой. — Хорошо. Отдыхай. Я собираюсь приготовить суп. Вэнь Кэсин издал звук, который болезненно исцарапал горло, и протянул руку. Пытаясь найти своего спасителя. Он нащупал грубую ткань одежды, которая сильно отличалась от шёлка, к которому он привык за те годы, пока был Хозяином Долины. Мужчина недовольно буркнул и отвёл от себя руку, но Вэнь Кэсин не отступил. Он пошевелил пальцами, надеясь, что его поймут. — Чего ты хочешь? — теперь в его голосе звучало нетерпение. Вэнь Кэсин раскрыл ладонь, затем указал в направлении голоса. На мгновение воцарилась тишина, но спаситель, казалось, был достаточно умён, чтобы понять его. Он вложил свою руку в руку Вэнь Кэсина. Вэнь Кэсин кивнул, нащупал ладонь незнакомца и начал что-то рисовать на ней. Имя? Незнакомец фыркнул, смеясь. — Я спас твою жизнь, и теперь ты требуешь моё имя? Вэнь Кэсин мог лишь вопросительно приподнять бровь. Вздох. И затем:  — Можешь называть меня Чжоу Сюй. Вэнь Кэсин кивнул и написал Спасибо. Чжоу Сюй отдёрнул руку. — Это всего лишь имя. Вэнь Кэсин покачал головой и вытянул руки, чтобы охватить пространство вокруг себя. — А… Ладно. Не за что. Но не думай, что я позволю тебе отделаться простым спасибо, — проворчал Чжоу Сюй, и Вэнь Кэсин услышал, как он встал и отошёл. — Просто сосредоточься на исцелении. Я и так потратил столько времени на тебя. Потратил сказал он, но Вэнь Кэсин услышал потерял. Что было справедливо. Вэнь Кэсин улыбнулся и снова лёг. Лучше как можно быстрее привыкнуть к этой новой жизни. Может быть, у него всё ещё был какой-то шанс отомстить. Если бы он мог убить хотя бы одного из тех, кто причинил ему зло, этого было бы достаточно. . Чжоу Цзышу изо всех сил старался продолжать жить точно так же, как и до того, как подобрал на обочине дороги истекающего кровью незнакомца. Это не должно было быть так сложно. Физическое состояние мужчины, как внешнее, так и внутреннее, было ужасным: он потерял руку и глаз, на его теле было несколько серьёзных ран, он временно лишился голоса, а его внутренняя энергия была почти полностью истощена. При всём этом большую часть времени незнакомец должен был быть без сознания, но даже если бы и бодрствовал, то должен был быть настолько ослаблен, что ожидать от него что-то вроде шуток было невозможно. Но именно этим незнакомец и занимался. Он, конечно, не озвучивал их, но его лицо, несмотря на повязки, было очень выразительным. Всякий раз, когда Чжоу Цзышу приносил ему суп или горячую воду, пациент пытался сесть, поворачивался в ту сторону, где, по его мнению, находился Чжоу Цзышу, и кланялся так официально, насколько ему позволяло его состояние. Затем он указывал на себя, на Чжоу Цзышу и делал жест, словно пересчитывал деньги на ладони. Или, по крайней мере, на том месте, где раньше была его ладонь. Когда-нибудь я отплачу тебе. Чжоу Цзышу мог лишь качать головой и игнорировать его раздражающее поведение. Не то, чтобы это отпугнуло его нежеланного гостя — в конце концов, тот не мог видеть. И вот он весело продолжал быть чем-то между раздражающим и невыносимым. Вскоре его жесты стали более изощрёнными, как будто он пытался декламировать стихи одной рукой и выражением лица. Чжоу Цзышу был уверен, что если бы этому человеку позволили встать, то он наверняка был бы одним из тех, кто игнорирует личное пространство, словно это смертельная болезнь. Ещё Чжоу Цзышу был уверен, что выгнал бы этого человека, не будь тот таким жалким. Сегодняшний день мало чем отличался. Чжоу Цзышу приготовил обычную еду — куриный суп с овощами, на который пришлось истратить последние запасы, — и отнёс его к кровати, которая раньше принадлежала ему. До того, как этот незнакомец поселился тут на постоянной основе. Как и ожидалось, стоило Чжоу Цзышу приблизиться, мужчина приподнял голову и попытался сесть. — Я принёс еду, — как всегда сказал Чжоу Цзышу. Странная рутина вошла в эту маленькую хижину с тех пор, как он был вынужден заботиться об этом человеке. Она не обязательно была приятной, но иногда обнадёживала. Особенно такого человека, как Чжоу Цзышу, у которого в жизни никогда не было ничего рутинного. Незнакомец отвесил свой обычный поклон и поднял культю, чтобы пересчитать невидимые деньги на невидимой руке. Чжоу Цзышу задавался вопросом, были ли эти ритуалы, возможно, странным способом справиться с ситуацией, или этот человек просто был странным в целом. Он подождал, пока мужчина вновь выпрямится, затем взял его левую руку и вложил в неё миску с супом. Первые несколько раз движения мужчины были неуклюжими, и он проливал половину горячей жидкости на простыни. — Я не буду тебе помогать, — сказал Чжоу Цзышу. — Ты должен научиться жить с этим. В конце концов, он всё же удерживал руку мужчины и убеждался, что хотя бы немного супа попадало ему в желудок. С тех пор этот человек всегда устраивал отличное шоу, балансируя с миской, и теперь уже ничего не проливал. — Как твоё горло? Глотать всё ещё больно? — спросил Чжоу Цзышу, приложив пальцы к повязке вокруг раны, пока мужчина пил суп. Движения горла были лёгкими и плавными, указывая на то, что рана практически зажила. — Помолчи ещё один день. Завтра можешь снова попробовать говорить, — сказал Чжоу Цзышу. Мужчина уронил пустую миску на постель и схватил Чжоу Цзышу за руку. Он отвёл её от горла и прижал к груди, где Чжоу Цзышу почувствовал ровное сердцебиение. Мужчина повернул лицо в точку немного левее лица Чжоу Цзышу, и его губы растянулись в широкой улыбке. Она была немного кривоватой: в правом углу его губ остался шрам, из-за которого даже нейтральное выражение лица выглядело так, словно мужчина ухмылялся. Спасибо,  — одними губами произнёс он в пустоту. Чжоу Цзышу отдёрнул руку и прищёлкнул языком. — Чем быстрее ты поправишься, тем быстрее сможешь отправиться в путь, — сказал он. Улыбка мужчины не дрогнула, и он кивнул. От этого Чжоу Цзышу почувствовал странный укол в груди, когда представил, что вновь возвращается в пустую хижину. . На следующее утро Чжоу Цзышу осторожно снял повязку с горла незнакомца. Рана выглядела гораздо лучше, чем несколько дней назад. Мазь, которую он купил в маленьком магазинчике в городе, похоже всё-таки стоила того, чтобы обменять на неё свою старую одежду. На шее остался лишь едва заметный шрам, совершенно белый на фоне и без того бледной кожи мужчины. Чжоу Цзышу провёл по нему пальцами. — Идеально. Я не опытный целитель, но думаю, всё должно быть в порядке. Боюсь, ты потратил весь свой запас удачи. Ещё на волосок глубже, и ты бы здесь не сидел. Мужчина пожал плечами. Он указал на свои губы и вопросительно наклонил голову. Чжоу Цзышу стал довольно искусен в чтении его жестов. — Конечно, вперёд. Вот, выпей немного воды, прежде чем попытаться. И не переусердствуй. Он вложил чашку в руку мужчины и подождал, пока тот её опорожнит. Как бы неприятно ему ни было это признавать, но он не мог отрицать то, что было немного интересно услышать голос этого человека. Мужчина открыл рот и издал звук, нечто среднее между кашлем и хрипом. Чжоу Цзышу терпеливо ждал, пока он прочистит горло и попробует ещё раз. — А… — он снова закашлялся, и Чжоу Цзышу снова подал ему воды. — Потихоньку. Вместо того, чтобы взять чашку, мужчина схватил руку Чжоу Цзышу и сжал её. — А-Сюй. Трудно сказать был ли голос мужчины таким грубым в действительности или же стал таким из-за того, что им долго не пользовались, но он не был неприятным. — А-Сюй. Наконец-то я могу должным образом поблагодарить моего спасителя. Моих слов, конечно же, недостаточно, но на данный момент это единственное, что я могу предложить. Я надеюсь, что ты примешь мою самую искреннюю благодарность, — следующий приступ кашля был таким сильным, что сотряс всё его тело, отчего вода пролилась на простыни. — Разве я не говорил тебе не переусердствовать? — сказал Чжоу Цзышу и отдёрнул руку, чтобы поставить чашку на столик рядом с кроватью. — Ты отчаянно желаешь вновь травмировать себя? — Некоторые вещи того стоят, А-Сюй. Спасибо. Чжоу Цзышу закатил глаза. — Не за что. Это пустяки. — Это моя жизнь. Так что для меня это что-то значительное. Чжоу Цзышу уставился на него, на этого незнакомца, что сидел в его постели, устремив взгляд в точку чуть левее Чжоу Цзышу. Его глаза были скрыты под повязкой, но губы были приподняты в лёгкой усмешке, словно «что-то значительное» придавало его жизни слишком большую важность. — Что ж, тогда береги её. Не будь безрассудным. Тебе всё ещё нужно отдыхать. — Мн. Я сделаю всё возможное, чтобы быстрее поправиться и перестать беспокоить тебя. Чжоу Цзышу хотел согласиться с ним, но слова были такими тяжёлыми, что давили ему на язык, и, в конце концов, он оставил их при себе. — Просто отдыхай, — сказал он и повернулся к двери. — Вэнь. Вэнь Кэсин. — Что? — Ты никогда не спрашивал, как меня зовут. Думаю, моё имя — это самое меньшее, что я могу тебе дать. Чжоу Цзышу кивнул, прежде чем вспомнил, что его жесты скрыты от глаз этого человека. — Хорошо. Вэнь Кэсин. — Ах. Моё имя хорошо звучит твоим голосом. На вкус оно тоже было не так плохо. . Вэнь Кэсин на ощупь искал стул, который бы привёл его от кровати к двери. Чжоу Сюй любезно оставил ему набор мебели, с помощью которого он мог бы ориентироваться по хижине. Два дня назад он наконец сделал свои первые шаги после долгого пребывания в постели, и это было, мягко говоря, неловко. Его ноги ослабли, и он потерял равновесие, однако Чжоу Сюй оказался рядом и поймал его прежде, чем он рухнул бы на пол. — Медленно. Это займёт у тебя некоторое время, но ты привыкнешь. Ты привыкнешь — это была любимая фраза Чжоу Сюя. Он говорил это каждый раз, когда Вэнь Кэсин смущался из-за того, в каком состоянии сейчас находилось его тело. В ней не было ничего снисходительного, словно Чжоу Сюй понимал, о чём говорит. Возможно, ему тоже пришлось приспосабливаться к переменам. И это утверждение не было ошибочным: Вэнь Кэсину действительно пришлось привыкнуть ко многим вещам, например, к тому, что у него не было правой руки, или к тому факту, что он чувствовал шрамы каждый раз, когда подносил оставшиеся пальцы к лицу. И, конечно, Вэнь Кэсину пришлось привыкать к темноте. Вначале он чувствовал себя потерянным, словно это влияло не только на его глаза, но и на всё его тело. Темнота ощущалась почти физически вокруг него, давила на него. Но со временем он понял, что темнота даже успокаивает. Зрение было чем-то отвлекающим, тем, что можно было обмануть, и всегда затмевало другие чувства. Без него у Вэнь Кэсина была возможность сосредоточиться на своём слухе (шаги Чжоу Сюя были лёгкими, словно пёрышко, его движения были плавными — определённо движения мастера боевых искусств), на своём обонянии (здесь пахло лесом, лугом и природой, но от Чжоу Сюя пахло по-особенному, словно он только что вернулся после целого дня, проведённого под солнцем), своём осязании (одежда Чжоу Сюя была из грубой ткани, его пальцы были мозолистыми, но его кожа была гладкой). На самом деле у Вэнь Кэсина не было причин сосредотачиваться на своих вкусовых рецепторах, поскольку самым большим недостатком Чжоу Цзышу, казалось, было его умение готовить. Что бы он ни готовил — куриный суп, как он утверждал, — точно им не был. Но Вэнь Кэсин не был неблагодарным и пил всё, что ему предлагали. — Вэнь Кэсин. Как это часто бывало, когда он был погружён в свои мысли, Вэнь Кэсин не заметил приближения Чжоу Сюя. Когда он жил в Долине Призраков не бывало и мгновения, чтобы он не был настороже. Но здесь, в маленькой хижине, где-то вдали от предательства и лжи, Вэнь Кэсин чувствовал, что становится опасно довольным тем, что у него есть. Если Чжоу Сюй хотел убить его, то он мог это сделать — Вэнь Кэсин в любом случае был обязан ему жизнью. Но он знал, что Чжоу Сюй никогда так не поступит, несмотря на все его небольшие намёки, что Вэнь Кэсин несносен. — Вэнь Кэсин? — О, прости. Я задумался. Ты что-то хотел, А-Сюй? — Почему ты снова вышел? Я же говорил тебе, что холодает? Вэнь Кэсин сидел на крыльце хижины Чжоу Сюя, оно быстро стало его любимым местом, несмотря на холодный ветер. Здесь он мог слышать разнообразные звуки, которые никогда прежде не слышал в Долине Призраков. Шелест листьев, снующие животные, шум реки. Абсолютный покой. — Ах, А-Сюй, я же говорил тебе, холод меня не беспокоит. Зато хорошо освежает, тебе так не кажется? — Нет. Вэнь Кэсин быстро понял, что сухие замечания Чжоу Цзышу не всегда означали раздражение, а что он просто был таким. Хотя он довольно часто высказывал своё недовольство в адрес Вэнь Кэсина. — В любом случае, думаю, у твоего глаза было достаточно времени, чтобы зажить. Мы можем снять повязку сегодня. Если хочешь. — Если я хочу? А-Сюй, нет ничего, что я хотел бы увидеть так сильно, как красивое лицо моего спасителя. — Я не красивый, — немедленно уверенно заявил Чжоу Цзышу. Вэнь Кэсин слышал эти слова так же часто, как и пытался убедить Чжоу Сюя в том, что он определённо красив. — А-Сюй, даже если ты морщинистый старик без носа с клочковатой бородой, ты всё равно будешь красив для меня, — это был даже не сарказм — доброты, проявленной Чжоу Сюем к нему было достаточно, чтобы сделать его самым красивым человеком в мире смертных. — Лучше бы я не позволял тебе разговаривать, — сказал Чжоу Сюй, но обострённый слух Вэнь Кэсина уловил лёгкую улыбку, которая, должно быть, играла на его губах. — Может быть, мне не стоит позволять тебе ещё и видеть? Из-за этого ты, вероятно, станешь ещё более несносным. — Что случилось с тем, кто хотел избавиться от этого травмированного несносного человека? Чжоу Сюй не ответил, и Вэнь Кэсин уже не в первый раз пожалел, что не может видеть выражение лица собеседника. — Хорошо, хорошо, мои извинения, Спаситель Чжоу. Обещаю, что не создам тебе ещё больше проблем. Пожалуйста, верни мне зрение. — Ты говоришь так, словно я какой-то гнусный шаман с севера, — проворчал Чжоу Сюй. Вэнь Кэсин услышал, как он встал, и мгновение спустя чьи-то руки сомкнулись вокруг его запястья, заставляя встать. — Нам лучше сделать это внутри, так будет меньше опасности, что ветер занесёт грязь тебе в глаза. Он завёл Вэнь Кэсина обратно в хижину и усадил на стул. — Я не знаю, будет ли твоё зрение таким же, как раньше, или этот глаз тоже получил необратимые повреждения. Тебе лучше приготовиться к худшему. Лучше быть приятно удивлённым, чем разочарованным. Вэнь Кэсин на мгновение задумался над его словами. Ну и что с того, что он не сможет больше видеть? Он уже привык к этому. Просто ещё одна вещь, с которой он научится жить. Вокруг было много слепых людей, и они умудрялись жить без чужой помощи. Вэнь Кэсин был мастером адаптации. Он сможет это сделать. Словно желая что-то доказать себе и своему спасителю, он поднял левую руку и помахал культей. — Тогда удиви меня, А-Сюй. Каким бы ни был грубым характер Чжоу Сюя, такими же нежными были его прикосновения. Он коснулся пальцами щеки Вэнь Кэсина, когда осторожно ослабил повязку. — Закрой, — сказал он, но в этом не было необходимости: Вэнь Кэсин держал глаза закрытыми с тех пор, как очнулся. Он почувствовал, как ткань упала с его лица, и задался вопросом, что теперь видит Чжоу Сюй. Он больше не знал, как выглядит его собственное лицо, и этот факт несколько беспокоил его. Вэнь Кэсин всегда умел пользоваться своей внешностью в своих интересах — кто знает, способен ли он всё ещё делать это со своими шрамами и отсутствующим глазом? — Как оно, А-Сюй? Я всё ещё великий красавец? — Вэнь Кэсин старался, чтобы его голос звучал как можно более непринуждённо. — Мн, — ответил Чжоу Сюй. — А-Сюй, этот звук может означать что угодно. Ты должен внести ясность. — Открой свой глаз, — вместо этого сказал Чжоу Сюй. Он обхватил рукой щеку Вэнь Кэсина и погладил большим пальцем под его левым глазом. Вэнь Кэсин глубоко вздохнул. Это оказалось труднее, чем он думал, словно даже мышцы его века ослабли. Первое, что он увидел, — ослепительный свет. Он обжигал и заставил Вэнь Кэсина вернуться назад в безопасную темноту. — Ты… — Привыкну. Пожалуйста, сжалься, А-Сюй, твоя красота слишком ослепительна, я не мог смотреть на неё слишком долго. — Нелепый. Вот. Попробуй ещё раз. Когда Вэнь Кэсин вновь открыл глаз, свет стал более терпимым. Что-то висело над его глазами, и он понял, что это была тёмно-синяя прозрачная ткань, которая не пропускала часть света. За ней он мог разглядеть размытые очертания лица. — Так лучше? Вэнь Кэсин не ответил. Мир вокруг него медленно обретал очертания. Ткань помогла сфокусироваться, краем глаза он сумел разглядеть очертания мебели. Он медленно поднял руку и потянул за ткань. Ткань ничего не держало, и она упала на пол. Его зрение протестовало против необходимости заново фокусироваться, но через несколько ударов сердца сделало то, что было велено. У Вэнь Кэсина перехватило дыхание. — А-Сюй? — Я так понимаю, твой глаз всё ещё функционирует? Вэнь Кэсин не мог ничего с собой поделать. Он должен был протянуть руку и прикоснуться — слишком велик был риск, что человек перед ним всего лишь иллюзия. Но его пальцы действительно коснулись гладкой кожи. Он провёл по щеке Чжоу Сюя и спустился к шее. — Я был прав, — сказал он. — Красивый. Чжоу Сюй закатил глаза и шлёпнул его по руке. — Хоть раз будь серьёзен. Где-нибудь болит? Тёмные пятна перед глазом? — Нет. Только свет. Впервые с тех пор, как Вэнь Кэсин вошёл в Долину Призраков, он увидел свет, и всё это было сосредоточено внутри одного-единственного человека. Неудивительно, что остальной мир всегда казался таким мрачным. — Это хорошо. Значит, лекарство подействовало. Чжоу Цзышу встал и покинул поле зрения Вэнь Кэсина, которое, как теперь он понял, было сильно ограничено. Ему пришлось повернуть голову, чтобы вновь увидеть собеседника. Верно. Он лишился второго глаза. Вэнь Кэсин осторожно поднёс кончики пальцев к глазнице. Прежде чем он успел прикоснуться к ней, чужая рука сомкнулась вокруг его запястья. — Не надо. Ты навредишь себе. Вот, можешь использовать это, чтобы прикрыть его. Чжоу Сюй поднёс повязку, сделанную из тёмно-красной ткани, к его лицу. Вэнь Кэсин с благодарностью принял её, но не потому, что сам был обеспокоен, а потому что хотел избавить своего спасителя от ужасного зрелища пустой глазницы. — Хм, возможно, моей новой личностью мог бы стать суровый горный бандит, — размышлял он, касаясь шрама, пересекавшего его щеку. — Не сработает, — сказал Чжоу Цзышу. — Почему? — Только если побреешь голову, сломаешь нос и скулы, иначе никто не воспримет тебя всерьёз. Ты слишком хорошенький. Слишком утончённый. — Такие обнадёживающие слова от великого красавца А-Сюя… моё сердце успокоилось, — ответил Вэнь Кэсин. Предполагалось, что это была шутка, но вышло слишком откровенно. К счастью, Чжоу Цзышу никак не прокомментировал это, а лишь усмехнулся. — Что ж, теперь ты по большей части исцелён. Сердце Вэнь Кэсина упало. Верно, его время здесь ограничено. Когда зрение восстановилось, а сил было достаточно, чтобы он мог ходить, не падая, у него больше не было причин навязываться Чжоу Сюю. Но это было прекрасно — мир был огромен, а Вэнь Кэсину всё ещё нужно было расплатиться с долгами. В любом случае, он никогда не собирался оставаться здесь. Он был так занят, убеждая себя, что чуть не пропустил следующие слова Чжоу Сюя. — Значит, можешь помогать по хозяйству. — Помогать? — эхом отозвался Вэнь Кэсин. — Я думал, ты хотел отплатить мне. Зима уже на пороге, а моя подготовка к ней провалилась из-за неожиданного гостя. Разве ты не хотел, чтобы я ушёл? Разве ты не говорил, что я несносный? Вопросы вертелись на кончике языка Вэнь Кэсина, но он крепко держал рот на замке. Он уже истратил так много своей удачи, и заставить Чжоу Сюя отвечать на эти вопросы, вероятно, означало бы истощить остатки. Внезапно месть, которая так долго сохраняла ему жизнь, показалась неуместной. Были и другие вещи, ради которых стоило оставаться в живых.