Аккуратные реснички нижнего века Дилана

Воскресенье, 29 мая 2016

Просто однажды кто-то из них сказал: "Господи, когда уже у нас всё будет хо-ро-шо?", и Лидия щёлкнула пальцами, мол, есть идея! ...Прошло около недели, когда она выдала готовый план, уже проработанный и согласованный с Дитоном. Приглашённая в её дом стая, сидя за овальным столом в просторной гостиной, постепенно поддавалась на уговоры. При свете дня, попивая свежевыжатый сок, "это смузи, Скотт", затея казалась благой и вполне безобидной. У Стайлза противно скручивало желудок, но он списал это на голод, активнее налегая на солёные крекеры. — Нужные ингредиенты у нас есть. — Думаю, лучше всего устроить ритуал в полнолуние, когда сила будет на самом пике... Стилински, да прекрати ты так громко хрустеть, в самом деле! — Я заешаю штреш. Маккол не сильно пнул друга под столом. — Нам очень будет нужен твой потенциал, ведь однажды ты смог совершить нечто необычайное... — ..магическое.. — Да, магическое, благодаря силе своей веры. — Это когда? — Рябиновый пепел, чувак. Защитный круг. — Все мы должны будем поверить. — Прям секта оптимистов. — У нас получится. — Мы ведь ничего не потеряем. — Ну да, и доказать, что это сработало, в общем-то, тоже. Это примерно как молитва. Алан посоветовал отнестись к выбору слов как можно тщательней. Стайлз тут же вспомнил пару анекдотов про джинна, а потом зачитал их сакральный текст так, будто бы это рэп, за что получил от Дерека по уху ладонью — до звона. Чем ближе было полнолуние, тем сильнее Стайлз нервничал, рыская в сети и в библиотеке Криса в поисках чего-нибудь подобного, а поле, которое они выбрали для ритуала, Стилински успел навестить трижды. Уперев руки в бока, он щурясь всматривался в окружающую кайму деревьев, в голубое небо с редкими облачками, бурчал: "Всё и так не то чтобы прям плохо, всё ведь нормально", слонялся от края до края или задумчиво топтался на месте. В назначенный день стая стала собираться гораздо раньше необходимого. Сначала, как ни странно, в лофт Хейла заявились Скотт и Кира с тремя коробками пиццы, потом пришла Лидия с маленькой лаковой сумочкой и большим картонным пакетом Prada, вытряхнув содержимое и проверив при остальных, что ничто не забыто, всё есть. Последним заявился Стайлз, проглотив невысказанное: "Я почему-то думал, что нас больше", и грохнул по столу двумя бутылками спрайта, ибо "Идите к чёрту со своими вечными спорами пепси или кока-кола". Девушки заказали суши. Дерек педантично выковыривал ненавистные оливки из пиццы, складывая их на стремительно исчезающие куски Стайлза, затем на протянутую ладонь, а финальная партия полетела прямо в широкий рот. — Всегда хотел завести собаку. — Ой радуйся, что я не брезгливый. Нервничающий Стайлз барабанил пальцами по всем попадающим под руку поверхностям, его мысли перескакивали с одного на другое без какой-либо логики, "хм, а почему бы не покрасить здесь стены?", "Скотти, а помнишь, когда ты учился играть на гитаре, а я — раскладывать пасьянсы?.. ", "Хейл, я понял, ты пытаешься меня заткнуть едой, очень остроумно, но мммффффх". Лидия с каменным лицом подпиливала ногти, Скотт без особого интереса переключал каналы телевизора. — Всё, поехали. — Ещё только девять... — Поехали. За городом было тише, темнее. Свежий воздух, порывы ветра приносили запахи трав, земли, смолы... Далёкое журчание ручейка, чуть смущённое Макколовское: "Ребят, я догоню". Размашистым шагом Стайлз шёл вперёд, не оборачиваясь, к центру поляны. Дерек нёс пакет. Сначала они сложили идеально гладкие, овальные камни в круг, разожгли в нём костёр. Второй круг был из порошков, сушёных ягод, всякой "мелкой дребедени", как говорил Стилински, что растёр порошок в пыль между пальцев, машинально облизнув. Третьим кругом должны быть они сами, но пока и впрямь рано, поэтому Скотт приволок из леса старое, поваленное дерево, чтобы было на чём посидеть. Стайлз угрюмо кутался в толстовку, зажимая края рукавов в кулаках, засовывая их подмышки. Кира положила голову Скотту на плечо. Лидия напевала что-то незнакомое, её пение то неожиданно обрывалось, то вдруг вновь продолжалось. Языки пламени плясали, оранжево бликуя на сосредоточенных лицах. — По идее, нам бы поговорить о чём-нибудь хорошем. Для настроя. — Например? — Светлые воспоминания и мечты? Я могу начать... Например... Эээ, лакросс. — ...Стайлз? Почему ты замолчал? — Я задумался о вере. Ты тогда поверила в меня, Лидия, помнишь тот матч? Когда я надрал всем задницу? — улыбка Стайлза, мягкая, нежная, так и побуждает улыбнуться в ответ. — А ты верил в меня всегда. — И в Скотта тоже, что рано или поздно он станет по-настоящему крутым чуваком. Слегка качнувшись от тычка в плечо, Скотт смеётся. — Мечты сбываются, да? Не совсем так, как... — В Дерека я тоже верил, — как можно беспечнее произносит Стайлз, но кажется, что даже птицы замолкают в лесу. — Тогда, у школы, когда ты вроде как умер, я всё равно верил в то, что ты жив. — М... Хорошее воспоминание... Мамин лимонный пирог? — неловко вносит свой вклад Хейл. Стилински тут же подхватывает: — А у моей — пирожки с вишней, нереально вкусные. — Малиновый пирог. — Печенье с шоколадом! От еды до любимых сказок на ночь, ароматов гелей для душа, фильмов, знаменательных событий — стараясь не переходить на минорную волну. В конце концов Стайлз заявляет, что умирает как хочет заварных эклеров из пекарни на углу пятой и восьмой или ведёрко мороженного — в самом деле, почему бы не заехать на обратном пути в круглосуточный супермаркет, соглашается Скотт. — Время! — хлопает в ладоши Мартин, и все подскакивают, поднимаясь и становясь в круг. Плечи расправлены, перспективы — самые радужные, взявшись за руки, они хором зачитывают монотонный текст их молитвы, чудом не сбившись в момент, когда пламя костра стало такого же цвета, что и лунный свет. "Уменьшить проблему" — проносится мысль в голове, и охнув, Стайлз куда-то исчезает.

***

Истерический плач — чей он? Чей? Звук слишком громкий, кажется, плачут прямо над ним, но так слышно необычно, как будто... Что-то... Что-то не... — Тихо, тихо, всё будет хорошо. "Мы на это и рассчитывали?". Несколько крепких и горячих рук прижимают к себе бережно, и это неожиданно и приятно, как будто грудную клетку распахнули и положили туда, к самому сердцу. Да, сердцебиение — отчётливое, близкое, отдаётся во всём теле. — Тише, тише. Стайлз вдруг понимает, что он голый. Судорожно водит руками в поисках одежды, найдя только что-то на голове, закрывающее глаза. — Эй! — Спокойно, малыш. — Де... Ты... ЧЕГО? — Послушай, послушай, пожалуйста... Голос Хейла — мёд, патока, и Стилински лишь раз в жизни засвидетельствовал подобное, когда оборотень наступил на ножку карапузу в Рождество в магазине. Столько ласки и заботы... Где-то на фоне Скотт успокаивает Киру. Угу, это ведь Кира плачет, да? — Стайлз, у тебя болит где-нибудь? — Мне стрёмно. Мне пиздец как стрёмно. Выкладывай. — Ты размером с ладонь. Миниатюрный Стайлз давится воздухом и вновь теряет сознание.

***

В два часа ночи, ещё со следами от подушки на тёмной коже, Алан осматривает Стайлза, что устало поправляет салфетку, обмотанную вокруг бёдер. — Клииинекс, мягкий словно бааархат... Пиздёж это всё, наебалово. Не такая уж и мягкая, скажу я вам. — Раз шутит, значит, приходит в себя. — Много матерится, — качает головой Скотт. — Ещё не совсем... — А ЧЕГО ВЫ ОТ МЕНЯ ВООБЩЕ ХОТИТЕ? Я могу все щетинки на его лице пересчитать, вот уж охуенно теперь, да? — Тише. — Иди нахер! Дерек кладёт палец на маленькое плечо в знак поддержки, и Стайлз, скинув его с себя, уходит на другой конец стола. Судя по всему, они в ветеринарной клинике. — Я попрошу тебя вернуться под лампу, — терпеливо просит Дитон. — Поднимите её повыше, слишком жарко. — Снимешь салфетку? — Да нет у меня на теле никаких знаков и символов, я просто скукожился. Барби-сайз. Какая же сука из нас Дэвид Блейн? — Что, прости? По щеке Стилински течёт одинокая, незаметная слезинка. — Как меня всё это бесит. — Дать тебе чуть-чуть успокоительного? — Я хочу пить. И спать. И чтобы всё это оказалось чёртовым кошмаром!!!

***

Просыпается Стилински с ощущением, что он весь забрался в пододеяльник. Резко распахнув глаза, он не сразу понимает, что лежит в подоле собственной, ныне охереть какой огромной для него майки, посреди складок бесконечного одеяла, в эдаком гнезде, а неподалёку — колокольчик с тремя фетровыми листиками омелы. Он всё ещё голый, и чувствует себя глупо, поднимая его и тряся. Дерек, до этого спящий на полу, садится, и его физиономия, появившаяся в поле зрения, пугает до вскрика. — В чём дело? — ПИЗДЕЦ ты такой большой! — ...Спасибо? — Ты пытаешься шутить? — щурится Стайлз. Хейл вдумчиво его разглядывает. — На хер иди, да. — Я умоюсь и вернусь. Я быстро. — Э... — От меня пахнет. Сейчас. На полпути Дерек возвращается. — Тебе что-нибудь нужно? В туалет? — Кофе. — Будет. Ложась обратно и накрываясь майкой, Стайлз пересчитывает пальцы на руках. Пять, пять. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, блядь, блядь, блядь, какого чёрта это его жизнь, ну почему, Господи Боженька святый, за что?! Хейл находит его, плотно прижимающего ладони к лицу. — Эй... Матрац на кровати конкретно так прогибается под весом оборотня. — Сколько ты весишь? — Я тебя не задавлю. — А я тебе не сахарная принцесса. — Ну да, ты просто... Куколка. Лицо Стайлза за ладонями оказывается злым и красным. — Ты бесишь. У тебя фетиш на всё маленькое, что ли? — Пойдём завтракать. Я могу тебя отнести. — Я голый. — Салфетку? — В жопу салфетки. — Есть носовой платок, давай сделаем что-то типа греческой тоги или... Вот, он в клеточку, будешь шотландцем. На прикроватной тумбочке и правда лежит платок, пачка салфеток, маленькие разноцветные резинки и блюдце. Стайлз заворачивается в платок и осторожно садится на широкую, тёплую ладонь, хватаясь за чуть согнутые пальцы. — Добрый путник войди в славный город Багдад, ты своим не поверишь глазам... Пространство вокруг него большое, враждебное, знакомо-незнакомое. Пока Дерек наливает в кофейную чашечку кофе — на четверть, и столько же молока, Стайлз нагло жуёт его оставленный на столе банан, стараясь не измазаться. — Сегодня зайдёт Лидия, если ты не против. Принесёт трубочки и... Подобное, чтобы облегчить... — Так, а это, — Стайлз чешет щёку. — А вернуть меня в обычное состояние? — Над этим сейчас работают даже по ту сторону океана, — нахмурив брови, Дерек аккуратно ставит чашку. — Что кушать будешь? — А что есть? У нас пиццы не осталось? — Бананы, крекеры, йогурт обычный. — Тащи всё. — Ты можешь написать список продуктов, которые ты ешь, мы купим. — Эм... — Я приготовлю. — Да уж, для меня плита сейчас это прям адский квест. — Твои пожелания на обед? — Зубочистка есть? Дай, я тебе глаз выколю, с тобой-то что не так стало! Стайлз видит круги под — вау, зелёно-ореховыми глазами с золотистыми точечками и морщинку между бровей, что совсем как у отца... — Со мной всё в порядке, ритуал изменил только тебя. — К сожалению. — К великому сожалению. — Это намёк на мой размер?.. — Нет. Я и правда очень сожалею, что так случилось. У тебя стресс, и поэтому я пытаюсь, чтобы ты не чувствовал себя ещё хуже, чем есть. — Мда, однако для меня ничто не осталось привычным ныне... И самое ужасное, что... Папа знает? — Нет. — И вот что нам делать? Даже если ты кого-то убьёшь, чтобы у него появилось дело *Дерек давится бананом*, это не отвлечёт его от того, что меня нет рядом. Он не поверит в байку "сын свалил в романтическое путешествие с красотулей", ему не скажешь, что я в коме — он вас всех возьмёт под колпак и добьётся встречи со мной. Сказать правду и проверить, выдержит ли его сердце? — Пока что он знает только, что ты у меня. Вчера была вечеринка, и ты в отключке. Я позвонил ему. Он не ругался. — А мой телефон где? Он тоже скукожился?! — Нет, только ты стал... таким. Мы сначала подумали, что ты в воздухе растворился. Лидия закричала, испугавшись... — Ага, а вы испугались, что крик банши это в честь моей смерти? — Да. — Хреново. — Но ты жив, это главное. Мы вернём тебя как можно скорее. Во весь рост! — Дерек взмахивает рукой, улыбаясь. Стайлз подозревает, что у него скорее поедет крыша от этого всего. — Кхм, вот теперь я хочу в туалет. Как поступим? Вернее, какова вероятность того, что я свалюсь прямо в унитаз? — Я могу... — Посади меня, да. И выйдешь. — Стайлз, ты очень маленький. Посмотри, ты ровно от моего запястья до среднего пальца. — И ты меня слышишь. — Я же оборотень. — И я не глохну от твоего голоса. — Я говорю тише. Стилински судорожно обнимает два пальца, утыкаясь лбом в чуть шершавые подушечки. — Ты пахнешь кофе. Пятками цепляясь за ободок унитаза, Стайлз пытается ровно дышать и вообще расслабиться. Что ж, капли до его задницы точно не долетят теперь. — Что ты там хихикаешь? — Уйди из-под двери, чудовище! До кнопки слива ему не дотянуться, и он сконфуженно просит Дерека сделать это, зачарованно наблюдая как с шумом закручивается воронка воды. — Я даже не увидел, чем я там сходил. — Так бывает. — Что будем делать? — Посмотрим какой-нибудь фильм? — Стюарт Литтл? Нет, нет уж. — Ещё идеи? — Пересмотрим пиратов карибского моря, давно собирался. — Если честно, я ни разу не... — О ДА ЛАДНО! Когда приходит Лидия, то на её глаза наворачиваются слёзы. На подушке полулежит Стайлз в клетчатом носовом платке, а ноутбук в другом конце кровати стоит на стопке книг. — Я могу напиться с капли рома, пожалуй. Привет, Лидс! Зацени, я как в кинотеатре. — Всё хорошо? — Я почистил зубы пальцем и хожу без трусов. Дерек ведёт себя как па... папочка, и, кстати, чувак, я хочу потрогать твои клыки. — Нет. — Пожалуйста. — Я же мааааленький! — Стайлз! — Я тебе оливок подсыплю в еду. — Нет у нас оливок. — А я принесла вам эклеры и мороженное. Те самые. — Люблю тебя!!! Впервые в жизни наевшись самой вкусной частью мороженного, Стайлз сам измеряет себя в сантиметрах, пока из обрезков ткани Лидия шьёт ему одежду. — У меня миллиметровые пальцы. — А задница всё ещё такая же милая. — ОПА! — Ничего, что штаны будут чуть более обтягивающие, чем обычно? — Вот как ни в чём не бывало... Коварство твоё — не знает границ. Дер! У меня милые ягодицы? — Без комментариев. — Мне вот послышалось, или кто-то сказал "Дер" ?... — Вам всем послышалось, — прячась за горшочек с каким-то растением, Стайлз хмурится. — А зачем ты купила эту зелень? — Считай, что это био-туалет. — Ужасно, просто ужасно! — размахивая руками, маленький Стилински нарезает круги, пока не запинается о катушку ниток и едва не летит на пол. Скотт, тайком проникнув в комнату друга, приносит в лофт Хейла его планшет и кое-какие мелочи, предлагает сделать уроки вместе, рассказывает школьные новости, но при всём этом смотрит во время разговора вечно куда-то в сторону. Стайлз его понимает, он сам старательно избегает зеркал. — Есть новости от Дитона? — Пара идей, нужно их проверить. Зато он сказал, что уже может помочь с отцом. Загипнотизирует, без вреда. Если ты согласен, конечно. Как будто ты отъехал на время в поход, такие дела. — Не дай Бо... — Он готов поклясться, что всё будет в порядке. М, знаешь, всё на самом деле и впрямь пока в порядке, во всём остальном, я имею в виду. — Ну супер, — стирая карандашную запись ластиком, ползая на коленях по тетради, Стайлз кисло улыбается. — Слушай, давай знаешь что... На пискляво-протяжное "НЕЕЕЕЕТ!" — Дерек кидается в полуобращённом виде. Лёжа на кровати, расставив руки в сторону, Скотт криво ухмыляется, светя глазами и выпустив когти. Внизу на подушках, поверх которых положен плед, валяется и хохочет Стилински. — И антилопы, антилопы бегут! — Это что за... — Всё под контролем! Всего лишь сцена из Короля Льва. — Он мог шею свернуть! Чем ты думал?! Снизу — вид двух спорящих оборотней весьма живописен. Рокот от рычания, и — Стайлз впервые замечает когти на пальцах ног Хейла. Почему-то ему кажется весьма трогательным факт, что тот ходит дома босиком. — Мы должны беречь его! — Я ещё раз повторяю — всё под контролем! Моргнув, Дерек принимает обычный вид и аккуратно поднимает крохотного человечка, прижимая к груди. — Одежда готова! — зовёт Лидия. Фланелевые штанишки на верёвочке вместо ремня, без ширинки и карманов, пять маечек без рукавов и просторная кофта с поясом. Хорошо, что не розового цвета. На голубенький халатик из шёлка Стайлз косится с подозрением. — Примерь. — Отвернёшься? Одна из маек белая с рисунком из кактусов, вторая — синяя в белый горошек, третья — горчичная, четвёртая и пятая просто чёрные, а штаны серебристо-серые. Кофта Стайлзу понравилась больше всего алая. — Спасибо тебе большое! Не пялиться на грудь Лидии стало ещё сложнее, мимолётом проскальзывает мысль, что он теперь может, ну, поместиться ме... — Супер, я и не рассчитывал на такое, очень удобно, ты мой спаситель! — церемонно поцеловав руку, радостный Стайлз пританцовывает, напоминая чёртика из табакерки. Лохматый такой. Лидия целует в щёку. Вернее, в лицо... — Мы сегодня тебя помоем, — заявляет Хейл. — Я тебе не собака, — грозит миллиметровым пальцем Стилински. — Совсем забыла про обувь! Хотя бы носочки, давай быстренько носочки... — Это-то я уж сам скрою. — Иголка большая. — Стежки должны быть маленькими совсем. Наверное. Я могу, если что, просто обмотаться тряпками и закрепить резинками... Да пока и не холодно. Обедают они вчетвером, куриным крем-супом, мягким белым хлебом с маслом, заваривают чай. Стайлз пытается опытным путём выяснить, что удобнее — пить через трубочку или пользоваться десертной ложечкой. Ему неловко, что он один на столе в то время, как остальные сидят на стульях. — Мне кажется, что всё дело в строчке: "Чтобы проблемы стали малы". — Кто-то воспринял меня как проблему? — Кто-то мог посмотреть на тебя в этот момент или подумать. — Попытайся что-нибудь вспомнить?.. — Мы все держались за руки и смотрели на огонь. А потом... Потом было тепло. Темно. Чьё-то сердце билось прямо... Отдаваясь во мне, целиком. Дерек — ну надо же, краснеет.

***

— Который час? — Шесть. — Всего? — Ты устал? — Продолжим марафон пиратов? — Хорошо. Лидия и Скотт уходят, оставляя их одних. Перебравшись с подушек на плечо Хейла, Стайлз устраивает локоть в его ушной раковине. — Оборзел совсем? — Ты даже не представляешь, как мне удобно... — всё же, убирая локоть, Стайлз принимается ощупывать ухо. — Такое мягкое! — Щекотно. — Ворчун. Холодные ступни быстро отогреваются у ключицы, размеренное дыхание гигантского Дерека — успокаивает. — Теперь я знаю, как чувствовала себя та девочка на Тоторо... — Что?.. — Потом тоже посмотрим. Уткнувшись носом в шею, Стайлз засыпает. Ему снится, что он в жерле вулкана вместе с группой Kaleo поёт "Way down we go". А просыпается он в кармане "кенгуру", толстовке Дерека, на животе. — Поставь песню пожалуйста! — высунув голову, опасливо озираясь, просит он. — Какую песню? — оторвавшись от чтения, Хейл приподнимает книгу, разглядывая это копошащееся чудо. — Дай мой телефон. Господи, варвар, ты читаешь при свете луны? Рукой листая список трэков на сенсорном экране телефона, Стилински быстро находит нужное и ближайшие минуты четыре, распластавшись на каменном прессе Дерека, всё ещё в кармане, Стайлз не сильно хлопает ладонью в такт по мягкой ткани, закрыв глаза. — Иногда организм требует что-нибудь хрустящее или зелёное, а порой ужас как надо послушать что-то определённое. У тебя такое бывает? — Наверное... Мыться пойдём? — А ты сможешь... Сделать замок из пены? — Ты серьёзно? — Я ещё хочу залезть в шоколадный торт, знаешь ли. — Ладно, пена так пена. На полу душевой кабинки довольно быстро образуется щедрая охапка белой, переливчато-пузыристой при ближайшем рассмотрении, ароматной и густой пены. Миниатюрный Стайлз, оставив свои кукольные одежонки, радостно ныряет и носится в этом воздушном царстве, почти не обращая внимания на предупредительные "не подскользнись!" и "тебе есть, чем дышать?". — Бу! — рожица высовывается из стенки импровизированного замка, Стайлз смеётся в голос. — Сфотографируешь меня вот так?

***

Фотографии копятся, и копятся, и копятся. Стайлз, запаковывающийся перед сном в обычный носок, а поверх — в шерстяной. Уснувший на груди Дерека под шалашом из книги. Надевший колечко хлопьев для завтрака на палец. В том самом голубом халатике, писающий в горшок с растением. Лежащий на банане в позе: "Нарисуй меня как одну из своих французских девушек". Катающийся по столу на апельсине. Вылезающий из туфли Лидии. Его торчащие ножки из кармана Дерека. Набирающий смс на телефоне, что размером почти с него самого. Пытающийся крутить бублик, как обруч. С куклой барби Киры в обнимку. (Фотография Дерека, которому ночью какой-то засранец гелем сделал рожки из волос... ). — Ну дай потрогать зубы. — Отстань. — Буду твоей птичкой Тари. — У меня всё отлично с зубами. — Вот и проверим! Отрасти клыки? — Тебе не страшно? — Нет. — И не стыдно? — Неа. ...Фотографии миниатюрной задницы в волчьей пасти...

***

День на четвёртый выясняется, что можно вернуть Стилински-младшего в обычный вид в новолуние. — Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять. Господи. Ещё десять дней! Дитон говорит, что также можно созваниваться с отцом, разговаривая на отвлечённые темы для поддержания версии о том, что Стайлз жив-здоров и скоро вернётся. После этих разговор Стайлз непривычно молчалив и пахнет грустью и тоской. Хейл как может старается скрасить его жизнь. Поздними вечерами они выезжают в лес, гуляя там, вернее Стайлз в основном сидит в капюшоне и пялится на звёзды (однажды контрабандой протащив с собой пару чипсин). Казалось, что больше всего тот будет скучать по друзьям и компьютеру, но, повиснув на руле, он вздыхает, признаваясь, что ему не хватает вождения, и они катаются по трассе и покупают по пути картошку-фри колечками (поскольку при всём желании Стайлз не может съесть всю порцию, поэтому доедает Дерек). Кира, Скотт и Лидия часто заходят в гости, развлекая, поддерживая, приободряя. С Кирой Стайлз, измазавшись в краске, рисовует ступнями и ладонями, отпечатывая, протираясь влажной салфеткой, обмакиваясь в новый цвет.. Маленькие следы рядом с большими (и даже поверх). — Иногда, знаешь, я забываю обо всём этом, — уже привычно разлёгшись на Дереке, Стайлз пытается сплести косичку из волос на его груди. — О чём? — О своём новом размере, Гулливер. Забываю, когда сплю. — ...Тебе не снятся кошмары? — Нет. Меня успокаивает... Мне спокойно. — От чего? Упрямо поджав губы, Стайлз весь сосредоточивается на плетении. Приподняв его подбородок пальцем, Дерек всматривается в лицо и... — Да у тебя борода растёт! — Не кричи! — У тебя отросло какое-то подобие. — Сам ты, блядь, подобие. Ну а чем мне бриться, сам подумай? — Я думал, у тебя ещё на растёт. — Иди нафиг. — Стайлз... Стайлз, извини. — За что? — напрягшись, маленький Стилински часто моргает. — Ты взрослый, я помню это, — отвечает Хейл. Этой же ночью приходит кошмар — сквозь свой собственный сон Дерек чувствует, считывает чужие эмоции, как будто чёрная грозовая туча вплывает в лофт, заполняя собой всё пространство, навевая некий первобытный ужас. Просыпаясь, он ожидает найти Стайлза мечущимся и кричащим в забытье, но тот наоборот неподвижен, только глаза за закрытыми веками безостановочно, хаотично рассматривают что-то недоступное ему. Уложив в ладонь, подняв и прижав к груди, Хейл медленно покачивается, убаюкивая. В лофте действительно кромешная тьма, крошечный Стайлз шумно втягивает воздух, медленно выдыхая, уставившись в две ярко-голубые точки над ним. Сначала не понимая, что это вообще такое, затем приходит осознание. — У тебя красивые... — Стайлз хрипит и закашливается. Слёзы какого-то чёрта так и катятся по щекам, он отталкивает протягиваемый носовой платок "Я в этом хожу, чувак", но не противится, когда Дерек сам вытирает его лицо. Стайлза потряхивает, дыхание поверхностное. — Останься в кровати. Ты конечно крут и можешь спать и на острых камнях, я думаю, только... Ну, я мелкий и занимаю чуть-чуть места, правда, почему ты мне выделил всю кровать? Это... Несправедливо. Всё, конец ночёвкам на полу, короче говоря. Хейл откидывается назад и тут же достаёт свободной рукой колокольчик из-под спины, откладывая в сторону. Стайлз обнимает за шею и шепчет: "Не волнуйся, меня ты точно не раздавишь". На утро они не обсуждают произошедшее — Дерек не спрашивает, что снилось Стайлзу, Стайлз не спрашивает, как ему спалось. Бледный рассвет, овсянка с мёдом и мелко порезанными ягодами, крепкий кофе. Стайлз сидит на самом краю стола, спиной к стулу, сосредоточенно орудуя ложечкой, стараясь, чтобы она не слишком часто стучала о каёмку глубокой тарелки. Свои штаны он закатал до колена, просторная майка обнажает сильные мышцы рук. Дерек вовсе не залипает — просто раньше за всеми балахонами он не замечал, насколько Стилински накачан. — Что? — Тебе не холодно? — Я хочу пройтись по полу, и да, мне, вероятно, понадобится кофта. Принесёшь ту, алую? Пожалуйста? — Угу. Погоди. Зачем тебе пройтись по полу?.. — За тем, что нормальные люди так и делают. Из обрывков салфетки и резинок Стайлз мастерит себе обувь. "Всё окей, я типа в доме великана, ищу гуся с золотыми яйцами... Господи, Дер, я не про тебя!!! Да, сам с собой! Ты смотрел Кота в сапогах? Мультик есть. Там саундтрэк Леди Гаги, а-а-а-а-а, а-а-а-а-а, Амеееериикаааноооо! Поставь на загрузку тогда". Вскоре выясняется, что в лофте "Пиздец как грязно" и "Было бы круто накрутить верёвочных лестниц". В общем, Скотт морально не готов, заходя в гости, слышать тоненькое: "I will fight for, I have fought for how I love you! I will die for, I have cried for how I care!". Увидеть тряпки, ведро, друга, поющего в старую зубную щётку, "Стайлз, ты отбеливаешь стыки между кафельными плитками или что? " — "Деее-еее-рееек, ты зааанудааа ЛАЛАЛАЛАЛАЛА!". Скотта подряжают мыть окна. — И почему же ты всё-таки не хочешь покрасить стены? — Краской будет вонять. Дерек понимает, что главное — это чем-то занимать Стайлза, не давать ему поводов грустить и загоняться. Однако из-за размера тому остается не так уж и много развлечений, поэтому всё доступное они делают медленно, тщательно, с долгими разговорами и перерывами на чай. Стайлз всё порывается забыться во сне, нарушая график — кое-как, Дерек соглашается на сиесту, не более того. День уборки их порядком утомляет, и принесённый Скоттом набор Лего они решают собрать в следующий раз. На вечер заказывают пиццу, и Стайлз очень переживает, что не может слопать все оливки, ревностно глядя, как их доедает Маккол. Скотт, в свою очередь, пожалуй впервые чувствует себя лишним, находясь рядом со своим лучшим другом. Дерек не прогоняет, но без слов дает понять, что не доверит ему мини-версию Стайлза дольше, чем на пять минут. Особенно поразительным оказывается то, как легко и будто бы уже привычно Стайлз, перепрыгивая через пальцы, залезает вверх по руке, садясь на плечо и скороговоркой шепча на ухо Хейла: "Отнеси меня в туалет, пожалуйста". Стайлз любит сидеть на рулоне бумажных полотенец и оттуда наблюдать, как готовит Дерек под "не-важно-что-по-телевизору", включенного для фона. Иногда он уныло думает, что щепотка соли для него — это теперь две полные ладони, или, что он может свалиться в кастрюлю с кипящей водой, и ему пиздец... Но сегодня вечерней готовки не случается, и когда Скотт уходит: "Спасибо за помощь, бро!", Стайлз прилипает носом к идеально чистому стеклу, уставившись на улицу, и машет ручонкой вслед уезжающему мотоциклу. — Ты разрываешь моё сердце. — Всегда? — Нечего так победно ухмыляться. — А ты стал более разговорчивым. — А ты тактильным. — Ерунда какая! Дерек, закатывая глаза, протягивает ладонь. "Прекрати ты называть это ковром-самолётом". ...Стайлз протаскивает в постель маркер, и когда Хейл засыпает, рисует на его ладони осьминога, широко и клыкасто улыбающегося, с пятью ножками на пальцах, с присосками... ..."Доброе у... Не ори! Теперь это точно не ковёр-самолёт. И раз уж ты всё равно тащишься в ванную, давай это... Купель в раковине хочу. Покатаюсь в ней на твоём осьминоге АХАХАХА ПРОСТИ, ПРОСТИ!". Днём Дерек жалуется Лидии на то, как он эпично протёр с утра глаза, на секунду испугавшись нелепого рисунка. Стайлз опять хохочет, до икоты, прерывая несомненно важное дело — наклеивание страз на ногти несравненной Мартин. Малюсенькие камушки выложены полумесяцем, у самого основания ногтей, ровненько. За это Стайлза вновь целуют в лицо, и его перетряхивает от мысли, что его можно облизать за один раз — длинно, широко, влажно, це-ли-ком.. Дерек ловит его поплывший взгляд, застывая. Лидия просит проводить её, Дерек соглашается, ссылаясь на то, что ему надо заскочить в продуктовый магазин. Стайлз просится с ними, обещая вести себя тихонечко, как мышка, и злится целую минуту, слушая лязг замков лофта сразу после: "Не убейся тут, очень тебя прошу". Забравшись на кровать по покрывалу, специально с одного края свешивающегося до пола, Стилински валится ничком на подушку, вдыхая запах и снимая штаны... После разрядки в ушах звенит, и он думает, это сублимация, или?.. Ему правда нравится... прикосновения. — Я тебе не игрушка. Стайлз лежит на спине, задрав ногу над головой, в то время, как Дерек, слегка давя на ступню, легонько движет ею вправо и влево, и вперёд и назад. — Проверяешь мою гибкость? — Ты на шпагат сесть можешь? — А ты? — Йогой занимался? — К слову, вот именно так и разговаривают в Латинской Америке. Каждый о своём. А во Франции все кричат... — Твои родинки совсем крошечные. — Лупу дать? С утра Дерек садится, потягиваясь — спящий до этого на его груди Стайлз скатывается к промежности, и он почти уверен, что это всё специально. Скотт строит из Лего домик, самолёт, ракету, кораблик — ну, похожее на то, катает, а потом еле выпрашивает разрешение свозить в лес. Он гонит на мотоцикле под дождём — вцепившись в края застёжки-молнии на куртке, плотно утрамбованный в капюшон толстовки, надетой задом наперёд, Стилински в полном ужасе и полном восторге кричит. На земле, в высокой траве его слегка шатает, но он быстро приходит в себя, носясь в подвёрнутом полиэтиленовом пакете-дождевике. Небо высоко-высоко, дождь закончился, деревья навевают почему-то о Властелине Колец, а попавшийся червяк — нереально стрёмный. — Как ты? — Да нормально, — сидя на коленках Маккола, Стайлз создаёт новую салфеточную обувь взамен насквозь промокшей и грязной. — Как тут свежо, Господи... — Хочется чего-нибудь? — Хорош со мной так нянчиться, серьёзно. Моё желание номер один — вернуть себе свои размеры. Всё остальное... Херня. Хотя ладно, я хочу писать, и у меня по ходу формируется что-то вроде привычки к Дереку. Мы постоянно рядом, и это на удивление хорошо. Знаешь, он большой, заботливый, очень тёплый, и с ним так спокойно и неспокойно, что... Мне вроде как и не нужны таблетки. Скотт звонко хлопает себя ладонью по лбу. — ТАБЛЕТКИ! Мы совсем забыли про твоё СДВГ! — Вот именно, блядь! Ты понимаешь, всё настолько... Поехало, что... Нет, я сейчас правда описаюсь, извини, мне нужно спуститься вниз. Стайлз целенаправленно тащится к поганкам, вставая под самую высокую. — Чем вы обычно занимаетесь? — Валяемся. На кровати я всегда в поле его зрения, и мы смотрим фильмы или читаем. Я уменьшил шрифт в телефоне, перечитываю Мумми Троллей, и мне теперь нравится Крошка Мю. Прям родственница. Я быстро утомляюсь, быстро наедаюсь... И, кстати, Дерек частенько чем-то важным занимается на своём ноутбуке, печатает и печатает, меня не подпуская. Тогда, за столом, я засыпаю у него в кармане кофты. Пару часов в день мы посвящаем спорту, готовим нормальную еду, долго моемся... — Эдакие каникулы. — Уроки я тоже делаю. Дерек помогает, и мы спорим и спорим и спорим! Потому что он зануда. Стайлз мечтательно улыбается, поправляя чёлку, зачёсывая волосы назад. — Я, конечно, невероятно соскучился по обычной жизни, по отцу, но должен признать, что мне, в общем и целом.. Классно? По возвращении в лофт Стайлза тщательно осматривают и обнюхивают. Скотт остаётся на ужин (запечённая в духовке индейка с картофелем, сыром, помидорами и луком). — Накроешь на стол? — спрашивает Хейл, унося Стилински в душ. — Без проблем. Вскоре слышен шум воды, капризное: "Горячо!!!", ворчливое: "Перепачкал всю одежду, придётся постирать, свин..юшка.". Стайлз смело кусает за палец и брызгается. На стол его сажают в укороченном белоснежном носке с дырками для головы и рук. — Заебись, да? Дер, откуда у тебя вообще белые носки? — Продаются упаковки, где сразу много разноцветных пар. Там были чёрные, серые, и эти. Всё равно я их не носил, так что тебе повезло. — Какое счастье. — Сейчас сам будешь себе мясо резать, мистер сарказм. — Скотт, он меня бесит. — По-моему, не нужно быть оборотнем, чтобы понять, что ты врёшь. Стайлз хмыкает, запихивая в рот картошку — настолько много, что еле жуёт. А Хейл — широко улыбается. Перед сном они смотрят Кота в сапогах, и по окончании мультфильма Скотт собирается к себе домой. Маленький кулачок стукается о большой, Стайлз смущённо переминается с ноги на ногу, сбивчиво прощаясь. Дерек закрывает дверь за Макколом, торопливо шагает обратно — Стайлз прыгает на кровати. — Уже время пижамных штанов? — И голубого халата. Пойдём умываться и спать. — Тебе понравился Шалтай Александр Болтай? — А тебе? — Обожаю. Его будто с Джек Блэка списали. — Это который луна-парк и шлюхи?.. — ХО-ХО-ХО, мистер Хейл, какие познания! Но ты путаешь... — Мыться, — поймав Стилински в полёте, Дерек несёт его в ванную комнату. Успевший стать привычным ритуал подготовки ко сну меняется, и оставив Стайлза в раковине, наполненной тёплой водой по шею, Дерек тоже раздевается, залезая в душевую кабинку. — Я даже через запотевшее стекло вижу, как ты там стоишь с раскрытым ртом. — А я слышу, как ты посмеиваешься... ЭЙ, а подай шампунь! — Потерпи. Погружаясь в воду по самые ноздри, Стайлз обиженно булькает. (Позже отражение в зеркале Хейла с обёрнутым полотенцем вокруг бёдер, что намыливает ему волосы двумя пальцами — навсегда отпечатается в памяти). Закутанный в голубой халатик, расставив ручонки в широких рукавах, Стайлз идёт вверх по ноге. Дерек, в одних пижамных штанах, внимательно за ним наблюдает. — Почему когда рядом кто-то ещё из стаи, то всё отчётливо навевает о цирке? — Даже с Кирой? — В прошлый раз она рисовала на картонках всяких там драконов и делала дырочки куда я... Высовывался, и всё это фотографировалось. Прикольно, но... — Ты не хочешь, чтобы они приходили? — Я хочу снова стать собой, — садясь чуть выше пупка Дерека, он тяжело вздыхает. — Ты и так остаёшься собой. — А что, если я умру? Вот таким вот? В новолуние, мать его? Если при простом обряде у нас что-то пошло не так, то... — Теперь мы совершенно точно знаем, чего хотим. Мы все. (Ещё Стайлз боится, что всего нынешнего у него уже никогда, ни-ко-гда не будет).

***

— Я всегда мечтал пробежаться по клавишам фортепиано. — И где я достану для тебя... Рояль? — Есть такое типа приложение в интернете. Виртуальное пианино. Каждая клавиша становится... Нотой. Давай запустим. Лидия приносит новых обрезков тканей — стянув ленту кроваво-красной, в метр длиной и повязав один край вокруг шеи, Стайлз около часа церемонно расхаживает по лофту на полусогнутых ногах. Дерек замечает пометки на дверных косяках, сделанные жёлтым восковым мелком. Снизу. ...И, кажется, кое-кто рисует в углу на стенах простым карандашом. А в телефоне появляется приложение "MyShows" с охуительным списком сериалов и пометкой "Буду смотреть". Однажды, имея неосторожность заснуть в одних трусах, он просыпается с мехенди из йода и зелёнки на ногах. (Наказанный Стайлз полчаса сидит на самом высоком шкафу, и под его вопли и ругательства Дерек съедает последний черничный маффин в доме, облизывая пальцы.) Как-то раз Стайлзу снится, что Хейл тоже уменьшился, и они попали в страну минипутов. ...Отказав на сутки в просмотре чего-либо, Дерек увозит его в лес на весь день, показывая следы животных и рассказывая о том, каким ощущает мир он сам. Во время сбора стаи Стилински засыпает, пуская слюни на запястье Дерека.

***

Перед новолунием ему всё-таки дают залезть в шоколадный торт, облитый взбитыми сливками. Стайлз — в целлофановой перчатке, радостно хохочет и ест прямо изнутри с центра. В их обычное время разговоров перед сном — тихо. Никого нет, свет погашен. Стайлз нервничает, бродит туда-сюда по кровати, задумчиво пересчитывает пальцы на ногах Дерека, сопит, забирается на грудь, смело целует в нижнюю губу и скатывается подмышку, свернувшись калачиком. Изогнув руку, Дерек гладит его по спине, пока тот не засыпает. На сей раз всё наоборот — в центре круга — их маленький человечек, затем Дерек, Лидия, Кира, Скотт. Круг из мелкой дребедени. Круг камней. Кольцо огня. Полчаса назад Стайлз разговаривал по телефону с загипнотизированным отцом, уверяя, что скоро приедет. Солнце вот-вот поднимется над горизонтом. Холодно, промозгло. Страшно. Текст монотонной молитвы на половину на латыни, остальная часть про "Чтоб всё было хорошо" — сохранена. Пламя меняет цвет, Стайлз в ужасе переводит взгляд на Дерека — Дерек смотрит на него в ответ, и вскрик.

***

Он приходит в сознание в собственной постели. Обалдевше рассматривает потолок, стены, мебель, плакаты, все свои вещи. Кубарем скатывается вниз. — Паааап? Папа? ПАП! — Сын? Добр... До хруста в костях обнимая отца, Стайлз не стесняется того, что плачет — от облегчения. — Я так скучал, пап, ты не представляешь, как мне тебя не хватало, и дома нашего, и... — Ну-ну, что ты, — растерянный Стилински-старший похлопывает по плечу. Ему нужно на работу, в холодильнике есть яйца, хлеб, масло, апельсиновый джем, молоко, "Обязательно поешь, сын, и удачи в школе". Стайлз провожает до двери и только потом замечает, что на нём какие-то чужие трусы — зелёные, с рождественскими эльфами. На подоконнике своей комнаты он находит маленький колокольчик с тремя листиками омелы... — Скотти? ЙОУ! БРО! ВУ-ХУУУ, у нас получилось! — ИМЕННО! — на том конце провода Маккол разве что не счастливо воет. — Встретимся в школе? — Ну, я ко второму уроку, пожалуй... — Так-то можешь и день пропустить, хер с ним. — Слушай, не знаю, мне от зеркала не отлепиться, Господи Иисусе, какое всё большое, в смысле, блядь, какой кайф быть собой, это нереально здорово! — Я ОЧЕНЬ рад. — Да... Да. Даааа! Первым делом Стайлз сбривает отросшую щетину, подстригает ногти, долго моется, усиленно трёт распаренную кожу мочалкой и махровым полотенцем. С удовольствием влезает в штаны, на молнии и с пуговицей, надевает майку с рукавом, рубашку в клетку, носки, любовно завязывает шнурки кед бантиком. С удивлением отмечает, что кто-то помыл и заправил его джип. Садясь внутрь, он барабанит по рулю, раздумывая. Может, сначала позвонить, прежде чем заявиться?.. Перепрыгивая через две ступеньки сразу, Стайлз буквально взлетает наверх, и пока он пытается отдышаться перед массивной дверью, та раскрывается. О, этот звук... Заспанный Дерек выглядит измученным, усталым. — Только потому, что чудесно пахнет... — Черничные маффины. Свежайшие, — вручая, Стилински улыбается. — Доброе утро. Прижимая ещё тёплый пакет, Хейл с каждой секундой разглядывания будто бы просыпается. Отступает на шаг назад. — Тебя, наверное, уже тошнит от этого места? — Нифига, — заходя внутрь, Стайлз понимает, что дышать становится чуточку легче. — У тебя как со временем? Планы? — Я не знаю. Чего хочешь? — Кофе? — Можно кофе. — Я сварю. Как ты любишь, — подмигнув, Стайлз скидывает кеды, устремляясь на кухню. Проводит пальцами по столу, резко оборачивается, обнаруживая Дерека ровно за спиной. — Вообще было странно проснуться без тебя. В смысле, мы как-то не обсуждали, что дальше, но встать в собственной постели было примерно также неестественно, как и проснуться пару недель назад — в твоей. — Привык? — Ясное дело, — пожав плечами, Стайлз берёт турку, засыпает в неё кофе, наливает воду... Застывает на месте, когда Хейл утыкается носом в шею и трётся подбородком. — От меня ещё пахнет тобой? — поразительно, как резко сел голос. — У-гууу. Слегка. — Окей, животное, дай похозяйничать в твоём царстве. — А тебе никуда не надо? — зевая, Дерек садится на своё место. — Меня не было две недели, я не думаю, что ещё денёк сделает погоду. — ...Чего? — Не сделает погоды. Ещё один день. Неважно, словом. Маффины он щедро поливает подтаявшим сливочным мороженным, берёт вилку, запихивая в рот половину, и блаженно стонет. — Когда ты был маленьким, это... Было вдвое тише. — Тепешь ты буешь пошто... Постоянно припоминать "когда-ты-был-маленьким" ? — У меня целая коллекция фото и видео. — Когда-нибудь я наберусь смелости посмотреть это. Пока что я в шоке от того, что всё... Нормально. Дерек понятливо кивает. — Хорошо, что так. Это адекватная реакция. — Ты думал, у меня всё-таки поедет крыша? — Ну, крыша твоя изначально не совсем... — Я всё ещё могу укусить тебя. — А я — без лишнего трепета выгрызть твоё горло. — Без лишнего трепета? — Стайлз. — Дерек. — ...Пойдём спать. — А как же график? — К чёрту график, у нас было тяжёлое... новолуние. — Согласен. Постельное бельё поменяно на другое, да и Стайлз теперь занимает куда больше места... на груди оборотня, ложась и выискивая одну особо тщательно заплетённую косичку из волос. — Она же была где-то здесь... — Наплетёшь ещё. — О, ну конечно, это же так просто сделать вот этими пальцами, — шевеля ими перед самым лицом, Стайлз не может себя сдержать, чтобы не начать ощупывать Дерека. Уши, шею, плечи, ключицы, живот, и снова уши. — Кхм. — Прости-прости-прости. — А если я начну? — Почему ты не выкинул растение? — А? — Растение в горшочке. — Пусть себе растёт, его, кажется, хорошо удобряли... Стайлз легонько кусает за запястье, пока Дерек второй рукой ерошит его волосы. — А где моя одежда? — Всё лежит в твоём ящике. Первом ящике прикроватной тумбочки, там и забытый мелок, и ещё какие-то мелочи. — То есть, здесь. Мой ящик. — Ладно, мы будем спать? — Конечно, конечно, разумеется... Днём приходит стая, Кира приносит краски и бумагу — на листе с крошечным отпечатком ладони, рядом, Стайлз ставит новый, своего размера. Они едят, болтают, и это больше не похоже на какой-то цирк.

***

На следующий день Стайлз всё-таки доходит до школы, бросаясь в омут учёбы с удивительным энтузиазмом, заваливая учителей вопросами, сердечно общаясь чуть ли не с каждым знакомым прохожим, с карандашом за ухом и горящими глазами. Вечером они уезжают со Скоттом в лес, а оттуда — в бар, где им (о, чудо!) наливают пиво, не спрашивая документы, и они пританцовывают, смеются в голос, и несколько окосевший Стайлз еле успевает домой раньше отца, чтобы помыться и лечь спать. Всё кружится, всё — хорошо. Может быть, их заклинание сработало?.. Учебная неделя пролетает быстро (и как приятно обсуждать с Лидией задание по химии, а не что-то, угрожающее жизни). В наступившую субботу Стайлз не знает, чем заняться, вернее, не придумывает никаких веских доводов, ничего более важного, и снова отправляется в лофт. С новой упаковкой носков, парой полотенец и кое-какими продуктами. Дерек хмурится. — Ты не обязан... — Мне так хочется. Расслабься. Считай, что я как вот... Себе. К себе. У тебя-у себя. В конце ты концов, две недели ты был моим личным поваром, носителем, купальщиком, и так далее. — ...Я начал смотреть один из сериалов, из того списка... — ДА ЛАДНО! — Стайлз победно вскидывает кулак. Пару серий они даже смотрят вместе, развалившись на диване. Потом долго обсуждают, спорят, Дерек закатывает глаза и фырчит, Стайлз тычет пальцем в грудь, пока не обнимает, совершенно внезапно. — Я просто не знаю, на самом деле, на каком языке сказать тебе спасибо. — Ты это сделал только что. — О. — Ага. Приподняв пальцем подбородок, Дерек целует его в нижнюю губу. ...

[ месяц спустя ]

Стайлз, Лидия, Кира и Скотт — постоянно вчетвером, и по школе ползут слухи, будто бы Стилински и Мартин наконец-то начали встречаться. Он — поправляет выбившиеся прядки её волос, она — одёргивает рубашку, расправляет воротник. Кира неизменно умиляется их нежным проявлениям внимания, а Скотт и рад бы наивно полагать, что вот-вот и они и впрямь начнут держаться за руки с тайным смыслом, но всё чаще чувствует запах Дерека на друге. Наверное, если бы Стайлз стал оборотнем, то каким-нибудь котом — именно так он ведёт себя с Хейлом, постоянно оттираясь, бодая лбом, подставляя шею, кусаясь, вытягиваясь во весь рост, распластавшись и разве что не мурча. Подспудно Маккол ждёт, что однажды Стайлз заявится с жутким засосом-клеймом, но случается другое — тот просто приезжает в школу на Камаро. — Како... Как?! Опустив стекло, Стайлз, в солнцезащитных очках, ослепительно улыбается. — Мне, блядь, в жизни так не фортило, Скотти! Он вылезает из машины — в чёрных джинсах, белой майке и, да Господи Боже, — в кожаной куртке. — Дер заявил: "За руль ты сядешь только в приличной одежде", так что я сегодня в образе. Подходящая к ним Лидия напевает: "It was like James Dean, for sure". — Ну-ка рассказывай! — Да ничего криминального, он просто повёз Роско на техосмотр в соседний городок, а нам как раз туда надо в большой строительный магазин, и я после уроков заеду за ним и заберу со всем барахлом. — ...Строительный магазин? — О, да. Ты не поверишь. МЫ ДЕЛАЕМ РЕМОНТ, ЙО! В школе Стайлза провожают оценивающими взглядами, перешёптываются за спиной. Ошалевшему от радости, тому откровенно похер. С занятий он едет, громко включив музыку, распевая во всё горло любимые хиты. На "Spiller feat Sophie Ellis-Bextor – Groovejet" он даже отпускает руль, тряся руками. При всей привязанности к джипу водить такую детку — сущее удовольствие. Всё настолько хорошо, что он в принципе готов умереть в любой момент, серьёзно, поэтому веселится вовсю. Дерек встречает его на парковке гипермаркета, в тени, скрестив руки на груди. — Если ты хоть раз превысил скорость, я... — Ага, вспомни себя в моём возрасте, хмуроволк, и ты охренеешь от того, какой я ответственный и молодец. Хейл подозрительно принюхивается. — Ты здесь даже не ел. — Кстати об этом, ты обедал? — Нет. — Залог продуктивного шоппинга — полный желудок. — Мы же не за едой идём. — Но сначала поедим. В ресторанчике Стилински спокойно таскает куски с тарелки Дерека. "Бери от жизни всё, слышал такое? АЙ!". Они спорят по поводу цвета краски, щепетильно выбирают крючки-вешалки, Стайлз тестирует мягкость матрацев, раскачиваясь (проходящий мимо консультант заливается румянцем), и в целом всё проходит довольно мирно и строго по списку.

***

Наступает пора самого ремонта, участие принимает вся стая. — Ну давай расширим ванную комнату, оставим душевую кабинку, и сделаем ванну в полу, ПОЖАЛУЙСТА. — Ты предлагаешь поставить джакузи? — А чего нет? Окей, джакузи слишком запарно в обслуживании, просто большая чугунная ванна. С фисташковой эмалью. — Белой. — Черничной. — Белой. — Небесно-голубой. — Белой. — Чёрной! — Белой! — Да заткнитесь вы оба!!! Благо, что соседей во всём здании у Хейла нет. Белую ванну устанавливают чуть выше уровня пола, с двумя широченными, окольцовывающими ступеньками, ведущими к ней. Кровать — занижают, вешают пару цветастых гамаков ( сине-зелёный и оранжево-малиновый), длинная барная стойка отделяет кухонное пространство, а на гигантский шкаф с чёрными дверцами Стайлз смотрит, потирая руки. — Нет. — Граффити. Золотой краской. — Нет. — Наклеечки? — Нет. — Прилепить бумажные оригами? — Нет. — Цветные клейкие ленты. — Нее-ееет. — Фотографии. Чёрно-белые снимки, ну? На время ремонта Дерек съезжает не на любой другой этаж, не в гости к кому-нибудь, а снимает номер в отеле. — Какой ты всё-таки мажор, — тянет Стайлз, вечером подвозя Хейла в центр. — Я бы не сказал, что условия тут на все пять звёзд. — Ага, да-да-да. — Хочешь проверить? — А можно? — Запросто. — Это вписка? — Она самая. — Хех. ...Отец, в принципе, не удивляется, что сына опять не будет дома. На улице к вечеру становится прохладно, но разве это остановит Стайлза от того, чтобы залезть в открытый бассейн? Дно флуоресцентно подсвечивается, мурашки покрывают кожу. Дерек присоединяется, и то, как он плавает, навевает мысли о касатке. — Эй, ты уже зубами стучишь. Пойдём. Стайлзу вроде как идёт сине-фиолетовый цвет губ и шальной блеск в глазах. В номере он ложится — привычно — на широкую грудь, трётся затылком, спокойно вздыхает. Дерек запускает пальцы в его влажные волосы, легко массируя, вытягивая чуть-чуть боли. Признаться, когда Стайлз рядом, всё становится как бы... Более реальным? Интересным, осязаемым, оказываешься вовлечённым в какие-то процессы... — Не спи, — стиснув кончик носа, Дерек дёргается от незамедлительно последовавшего щипка за бедро. Он уже долгое время ожидает каких-нибудь пьяных или нервных признаний, откровенных домогательств, постоянных двусмысленностей, что его зажмут в углу — ну хоть что-нибудь похожее. — Кто первым в душ? — буднично интересуется Стайлз. Вполне естественно, что Дереку самому уже хочется как-то спровоцировать. — Не знаю... Хейл невесомо ведёт пальцами по груди, задевая сосок, довольно ухмыляется, услышав как Стайлз шумно сглатывает слюну. Перевернувшись на живот, резко и пряно начав пахнуть возбуждением, тот щурится, вглядываясь в лицо. — Иди-ка ты. — М? — Мыться. — Не сбежишь? — Я тебя вообще не боюсь. ...И Стайлз машинально подпирает щёку языком. И смеётся. Легко поднимается с кровати. — Иди, я подожду. Можно, кстати, будет одолжить твоё бельё? — Без проблем. — Чудненько! Я пока смотаюсь до автомата внизу, возьму что-нибудь перекусить. — Есть на ночь? — Я всегда хочу есть. — Сублимация? — Хуеблимация. Вперёд, Хейл. Честное слово, он ведь запросто мог и по заднице шлёпнуть, подгоняя, но только смеётся. Моется Дерек рекордно быстро, и, не успевший дожевать батончик мюслей, Стайлз направляется в душ с полным ртом. Его настроение меняется, когда он в трусах Дерека ложится в большую двуспальную кровать — невероятно сонный, обнимая подушку бормочет: "Спокойной ночи, волк" и вырубается. — Мда, — вслух произносит Дерек и подтягивает поближе к себе, устраиваясь позади на манер большой ложки. Во сне Стайлз ворочается, переплетая ноги, его приоткрытый рот — у самой шеи, размеренное дыхание... Хейл просыпается где-то на грани оргазма и ему нужно всего-то пару движений, чёрт возьми. Он выпутывается, скидывая тонкое одеяло, идёт в туалет и кончает в унитаз.

***

Скотт грызёт ногти, глядя на приближающегося друга — тот почти парит, лучась довольством. — Ну? — Хей-йо! Что так мрачен? — Как дела? — Заебись. — Было? — Что? — Ты чего такой... Воодушевлённый? — Шведский стол на завтрак, чувак. И говорят, что последние два урока сегодня отменяют. — От тебя так сильно пахнет Дереком. — Это вроде как не новости? Мы тусуемся вместе. — Слишком близко. — Ты ревнуешь? — Я беспокоюсь. — Ох, было бы о чём, — Стайлз отмахивается. — Всё в порядке, мы почти закончили ремонт. Наверное, завтра поедем за новыми подушками-одеялами, пледов мягких наберём, столовых приборов... Лидия с нами, а вы с Кирой? — У нас свидание. — Оу, ну это свято.

***

Как только лофт готов, Дерек тут же выписывается из поднадоевшего и слишком шумного для него отеля. Краской и прочими строительными материалами в доме уже не пахнет, всё новое, блестящее, так и не терпится опробовать. Стайлз торжественно вешает красную ленточку у входа (и когда это у него появились ключи?), вся стая поджидает, держа хлопушки с конфетти наготове. С маленьким чемоданом Дерек переступает порог, весь в блестящих кружочках, не сдерживая улыбки. На барной стойке высится двухэтажный фруктовый торт на основе брауни, бутылка шампанского охлаждается в ведёрке со льдом. Они чокаются, произнося тост — цитатой из молитвы-заклинания. Стайлз, подумав, сдаёт всем пароль от вай-фая. Все ходят, всё рассматривают, Скотт восхищённо присвистывает, Лидия, оценив внушительную коллекцию книг заявляет, что теперь точно будет тут почаще. Кира гордится рисунками, что висят в тонких медных рамочках на стенах. К вечеру Дерек решает разобрать вещи, и открыв дверцы шкафа, обнаруживает очередной сюрприз — внутри развешаны фотографии, маленькие, квадратные. Большинство из них чёрно-белые, и большинство он точно ещё не видел. Вот, например, кривой снимок его задницы, с корявым зелёночным "Стайлз был здесь! >=]". — Стилински! Загружающий посудомойку, единственный оставшийся в лофте, Стайлз замирает. — ...Что, папочку включил, да? ХЕЙЛ. — А ну иди сюда. — Логичней бы отсюда... Чего такое? Ааааа.... — подойдя, он нагло улыбается. — Вот это успело регенерировать, ты так и не заметил. А жаль... — И ты всё это время ждал, чтобы только сейчас... — Шкаф запирается на замок, если что. — И у тебя есть дубликат. — Ну... Да. Ты вот можешь ко мне проникнуть вообще без труда, куда угодно, и ничего, я не жалуюсь. Дерек не отрывает взгляд от его губ. — Ты останешься на ночь? — Стайлз останется на ночь, — усиленно кивая, он спохватывается. — Если ты мне опять свои трусы одолжишь. — Да спи ты без трусов. — Приказ? — Предложение. — ...Вау. Стайлз чешет нос. — Эм, ну, я... Я на кровати? — Поцелуй меня. — Что? — Поцелуй меня. — Я? — Господи. У Стайлза аритмия и чистая паника во взгляде. — Так... Ага, — нахмурив брови, он делает шаг вперёд, хватаясь за ворот хенли и кусает за губу. Дерек кладёт ладони на его ягодицы, прижимая к себе, беспрепятственно проникая языком в рот. Стайлз стонет, упоённо целуясь, закрыв глаза. — Ох, да, Дерек, Боже, это... — И чего ты раньше не?.. — О, заткнись. И он без труда валит его на кровать, седлая бёдра. — Чисто для протокола, это "раньше" могло случиться и года два назад. Стайлз трётся задницей о пах, снимая с себя рубашку и майку. Горячими пальцами Дерек исследует нежную кожу... — Два года?! — наконец, доходит до него. — Чуть больше, — втягивая в новый долгий поцелуй, шёпотом уточняет Стилински. — Почему ты такой идиот. — шипит Дерек, еле оторвавшись, чтобы перевернуть, подмять под себя, торопливо расстёгивая ремень и стаскивая штаны. — Нахер иди, да, — приподнимает брови Стайлз, подгибая ноги, снимая носки. Закатив глаза, Хейл с оттяжкой шлёпает и наклоняется, чтобы слизнуть смазку с головки члена. Стайлз судорожно пересчитывает пальцы... Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять.

***

Кто-то обновляет метки жёлтым маркером на дверных косяках внизу. (Прежний автор сего клянётся, что это не он). Лидия, увесив одно из панорамных окон гирляндой тёпло-оранжевого цвета, любит приходить почитать по вечерам. Совместные фотографии теперь и в шкафу, и на шкафу, и на холодильнике, и целая стопка в картонной коробке верхнего ящика прикроватной тумбочки. (Там же лежит кукла барби и пакетик с маленькой одеждой). Как-то раз Скотт и Стайлз забираются в ванну с таким количеством пены, что она выползает через щель, за пределы бортиков. (Последующую неделю кое-кто совсем не церемонно ходит на полусогнутых, но счастливый). Кира подаёт документы в художественную школу, и теперь каждый позирует ей для портретов. Что примечательно, своих она рисует с аурой. Некоторые, по её словам, буквально светятся и переливаются. — Считай до двадцати, — предлагает Дерек, переплетая их пальцы. Активно подмахивая, лежащий под ним Стайлз упорно пытается сосредоточиться, и... вскрик. И всё хорошо.