"Проходящее"

      Это проходит. Это же всегда проходит. Да? Тэхён себя в этом убеждает. Ну, потому что он вот такой. Хара́ктерный. Нарасхват. У него по жизни всё налажено и не бывает форс-мажоров.       Работа. Дом. По понедельникам один любовник. В среду — другой. В четверг — ещё кто-нибудь. Стройный такой ряд тех, кого он хочет, и кто хочет его. Это ведь нормально, он взрослый человек. У него чётко расставлены границы. От него не будут требовать больше, чем он может дать и наоборот.       По субботам у него разнообразие. Хотя он выбирает их всегда одинаковых. Он нагло пиздит, когда говорит, что у него нет типажа. Он есть.       Ну, допустим, он плохо подумал. Вляпался, в общем. У него нет таких проблем, он себя обычно понимает. Возможно, здесь он ожидал, что всё будет по знакомому сюжету. Одноразовый, как презерватив, мальчонка. Всё как он любит: такой задыхающийся, милый, краснеющий щеками. Но обязательно неманерный. Никаких жеманностей и заламываний пальцев. Хотя и это интересно недолго.       — Ты — мой вчерашний секс, — пожимает плечами Тэхён, поднимаясь с кровати. Берёт свою Зиппо, огонь появляется не сразу. Мерзкий вкус сигарет, к которым он не привык, обволакивает язык. У него во вторник дедлайн. Надо успеть отдохнуть, выпроводить ненужную компанию.       — Интересно получается, — голос не очень расстроенный, — ты бы предупреждал, что ли, — с тёмными глазами встречаться неприятно, потому что стыдно. К стыду Тэхён не привык. Он вообще не любит смотреть на своих субботних по утрам. А тут солнце нещадное, и шторы не задёрнули, потому что не до того было, когда они, подгоняемые похотью и подстёгиваемые алкоголем, запинаясь о все косяки летели к кровати Тэхёна.       — Ты сам должен был понять, наверное, не впервые по барам шляешься. Искал, что нашёл, — Тэхён своей наготы не боится, разворачивается спиной.       — Вообще-то, впервые, — раздаётся за спиной сдавленное. Тэхёну не нравится. Это было хорошо. Не просто хорошо, даже отлично. Выдрал он его на славу. Видимо, с девственниками всегда так. Тэхён их не любил. Они ещё не понимают, что к чему. Хотя член парень сосал отлично. В чём тогда причина? Где он проебался? Почему он выбрал его?       — А это уже не мои проблемы, закрой дверь за собой, Чониль, — Тэхёну нужна сейчас таблетка и чашка кофе. Некогда. Всегда некогда. Парень ему ничего плохого не сделал.       — Чонгук, — слышится тихое за спиной, но Тэхён игнорирует. Нельзя на них смотреть. Всех жалеть — значит не жалеть себя.       Тэхён расслабляется, когда слышит тихий щелчок двери. Молодец. Просто умница. Даже без соплей, можно сказать.       В следующую субботу у Тэхёна прекрасное настроение. Потому что проект они сдали, значит, можно было отдыхать без лишних переживаний. Вообще-то, Тэхён обычно отдыхает в принципе без зазрения совести, просто теперь это можно делать с меньшей тревогой по поводу дедлайна.       Первое, что он видит — крепкое бедро, обтянутое голубой джинсовой тканью, по которому скользят неоновые лучи. Тот хорош, конечно же, тот, по закону жанра, блядски хорош. Его треклятый прошлосубботний трах.       На вид, конечно, особняк особняком. Но Тэхён-то помнит, что он задыхается, цепляется, обхватывает ногами, облизывает шею горячим языком, стонет, впивается пальцами в бёдра. Хорош.       Он, кажется, подстригся. И Тэхён удивляется себе, что запоминает такую ерунду. Кому это вообще интересно? Главное, чтобы было за что схватиться, пока вбиваешься в податливый рот. Чонгук. Он утром сказал — Чонгук. А Тэхён, зачем-то, забыл забыть.       Он такого за всё время не делал никогда, но он подходит. Потому что на триста метров кругом ни одного похожего. Хотя бы слегка. Чтобы были такие же тёмные глаза, такой же бантик губ, такая же ладная фигура, которую джинсы здорово обхватывают. Рубашка интересная, с цветастыми разводами, надета поверх белой тонкой футболки, расстёгнута до середины, потому что он явно знает, что делает. В прошлый раз, может и правда не знал, просто Тэхён уже на тот момент не обращал внимания на звоночки, которые так и кричали: это не то. Почему на людях не пишут: это опасно для вашего сердца? Тэхён думает, что у него сердца-то в помине уже нет. Поэтому он должен быть в безопасности.       Чонгук смотрит явно с напускным безразличием. Тэхён это хорошо знает. Делает вид, что он — бриллиант среди гороха, что, скорее всего, правда. Но тому знать это необязательно. В прошлый раз он заметил его на танцполе. Тот двигался под музыку один и выглядел очень соблазнительно. Непримелькавшееся лицо в привычной обстановке. Запрокидывал голову, открывая вид на крепкую шею, прикрывал глаза, явно чувствуя музыку, выглядел расслабленно, но стоило кому-то подойти, это менялось. Сразу превращался в колючку. Тэхёну понравилось. Они встретились взглядами, завидев друг друга издалека, настроились один на другого, потащило через всю толпу неудержимо. Тэхён уже тогда знал, что тот ему сдастся.       — Поехали? — Тэхён наклоняется к аккуратному уху с россыпью пирсинга. Красиво.       — Я тебя не знаю даже, — хмурится, но не отодвигается.       — Не надо так, — качает головой Тэхён. — Я так обычно никогда не делаю. Но ради тебя — вот видишь…       — Вижу. Не нравится, — качает головой.       — Врешь, — щурит карие глаза.       — Вру.       Тэхён улыбается понимающе. Да. Возможно, он всё неправильно делает. Возможно, он наносит парню моральную травму: секс после знакомства в баре не заканчивается ничем хорошим, только грязными простынями и чужим телом на соседней половине кровати, которое утром из желанного превращается в нечто слегка даже мерзкое.

***

      Чонгук на коленях смотрится замечательно, лучше чем в первый раз (хотя думалось — не может быть). Тэхён опять забыл включить свет, поэтому Чонгука видно только благодаря желтому освещению, которое идёт с улицы. Красивые глаза. Но рот, который тот призывно открывает — ещё лучше. Тэхёну ничего не стоит стоять так и водить членом ему по губам и по щекам хоть целую ночь, но тот ловит ртом алую головку сам, посасывает, облизывает, ластится. Пока они ехали в машине, тот даже отсел подальше, а тут податливый, как масло.       Приходится браться за гладкие тёмные волосы одной рукой, придвинуться ближе, но Чонгук смотрит снизу вверх странно.       — Схватись нормально, я не развалюсь, — хмурится. — Делай, как нравится…        Чонгук снова берёт его член в рот, двигает головой навстречу, но особо не старается будто, тогда Тэхён понимает, чего от него хотят: приходится действительно посильнее схватиться за иссиня-чёрные волосы и вбиваться самому до хлюпающих грязных звуков, кажется, Чонгуку тяжело, но Тэхён не видит, потому что голову запрокидывает, глаза сами закрываются, насколько приятно, насколько громко и пошло всё. В конце концов, Чонгук закашливается и отстраняется, голову опускает, и, кажется, вытирает слёзы.       — Всё нормально? — Тэхён без удовольствия слышит в своём собственном голосе заботливые нотки. Неправильно.       — Всё хорошо, — тот поднимает лицо, и Тэхён видит и покрасневшие губы, которые испачканы в слюне и смазке, и слезящиеся глаза. Пиздец.       — Что ты ещё хочешь?       — А ты? — не нравится Тэхёну этот вопрос, есть в нём какая-то всепоглощающая смиренная покорность. Этого ему не надо сегодня.       Вопрос Тэхен оставляет без ответа, заставляет Чонгука подняться на ноги, обхватывает красивое лицо ладонями, смотрит. Надо это изменить.       — Красивый, — говорит Тэхен, прежде чем поцеловать. Смять губы, которые с трудом движутся навстречу, потому что лицо Тэхен не отпускает, напирает губами, языком, собой в целом. Чонгук задыхается, цепляется пальцами за крепкие руки, которые не скрыты короткими рукавами футболки.       — Откуда ты знал, что я соглашусь? — отрываясь от губ Тэхёна, не открывая глаз, сквозь потяжелевшее дыхание, спрашивает Чонгук.       — Оттуда, откуда и в первый раз, — Тэхён невольно улыбается. Что-то в этом есть личное. Не привык он давать клубным мальчонкам вторые шансы. — Посмотри, что ты делаешь. — Тэхён опускает свой взгляд на член, который стоит крепко, а покрасневшая головка сочится смазкой. Чонгуку должно польстить. Обязано. Тэхён так хочет.       — Мне…- начинает было тот, но Тэхёну плевать, что Чонгук там собрался объяснять. Тэхён расстёгивает его джинсы и с удовольствием замечает, какой возбуждённый тот уже. Это хорошо. Осторожно стягивает наполовину боксеры Чонгука, чтобы выпустить член, притягивает свободной рукой за талию к себе. Тэхён легко обхватывает два ствола одной рукой. Повезло с длинными пальцами. Чонгук издаёт задушенный стон. Тэхён знает, что скоро комната наполнится громкими звуками. Потом он прекратит соображать и отпустит себя. Тэхён водит рукой вверх-вниз, размазывает смазку с одной головки на другую медленно, кажется, Чонгуку тяжеловато стоять, поэтому Тэхён притягивает его ближе. Самому ему тоже тяжко, но дышит сквозь сжатые зубы.       — Сплюнь на нас, — просит Тэхён, получается хорошо. Уверенно.       — Я не…       — Не задавай вопросов, не сомневайся, просто делай, — смотрит в широко распахнутые глаза. Если он не ошибся (а он не ошибся), то Чонгук сделает.       — Тебе это понравится?       — Ты думаешь, я буду просить делать то, что не нравится? — усмехается.       Чонгук вздыхает, тому, видимо, очень хорошо, когда чужая рука соединяет их вместе, нравится чувствовать плавное движение и жар чужого члена на своём. Чонгук опускает голову, пытаясь понять, как это лучше сделать. Осторожный. Сплёвывает, попадает между двух головок, слюна стекает по стволам, Тэхён неторопливо размазывает её пальцами. Отпускает, чтобы провести пару раз рукой только по члену Чонгука, и тот опять издаёт этот звук. Если быть честным, то Тэхёну слишком нравится.       Тэхён целует его жадно, хочется языком проводить по конфетным губам, Чонгук на это действие даже лицо подставляет, ему нравится ощущать, как его рот буквально облизывают и вылизывают, будто вкуснее ничего нет, глаза сами собой закрываются. Чонгук, будто повинуясь каким-то инстинктам, высовывает язык, чтобы его тоже огладили. Одна рука Тэхёна всё ещё двигается вверх-вниз, другой же цветастая рубашка стягивается торопливо с крепких рук Чонгука. Осталось стащить футболку, потому что Тэхёну хочется добраться до этой крепкой шеи и самое главное — до груди.       — Я порву её, — влажно шепчет в губы Чонгуку Тэхён.       — Что? — он глаза распахивает в непонимании.       — Футболка. Твоя футболка, — Тэхён старается говорить понятно и коротко, потому что глаза у Чонгука, и это видно даже в полумраке комнаты, транслируют явно неосознанный взгляд.       — Да и нахуй её, — Чонгук быстро стягивает вещь, не боясь показаться слишком нуждающимся.       Когда Чонгук остаётся полуобнаженным, в этих расстёгнутых голубых драных джинсах, Тэхён вспоминает ещё одну причину, почему его сюда так тащило. Вернее, к Чонгуку тащило. Тот просто получился удивительно гармоничным, таким, что Тэхён бы в своем довольно буйном воображении не смог придумать. У него рельефный живот, крепкие руки и грудь, облитые гладкой бледной кожей. Тэхёну нравится. Он сам загорелый, потому что привык валяться в отпусках на средиземноморских пляжах.       — Как ты меня хочешь? — этот вопрос Тэхён ожидал меньше всего, но он ему нравится, особенно в контексте того, что Чонгук слегка зажимается, будто боится предстать во всей красе.       — На кровати. Садись.       Тэхён вполне ожидаемо замечает на лице Чонгука удивление, когда встает на колени перед ним. Когда начинает стягивать неторопливо джинсы с сильных стройных ног. Тэхёну было интересно, сколько дней в неделю Чонгук ходит в качалку. Четыре раза минимум, наверное.       Ему хочется обцеловать колени, что Тэхён и делает. Острые, красивые коленки, а дальше он естественно движется по внутренней стороне бедра, губами Тэхён мягко будто прикусывает, а затем облизывает. Приходится приспустить трусы Чонгука ещё сильнее. Он намерен добраться до его члена сегодня не только руками.       Тэхён облизывает губы, прежде чем обхватить ими член Чонгука. Погружается до самого основания, максимально расслабляя горло, потому что ему нужно, чтобы Чонгук был в курсе, насколько он в этом хорош.       — Блядь, — мычит Чонгук, и от этого в Тэхёне просыпается удовлетворяющая гордость. Он хочет ему угодить. — Мне так хорошо, — откидывая голову назад, говорит Чонгук.       Тэхён двигает головой вверх-вниз, растягивая губы вокруг члена, втягивая щеки, и с каждым следующим движением Чонгук издаёт новый звук.       Чонгук смотрит сверху вниз, одной рукой осторожно берется за россыпь темных кудрей. Не делает больно, хотя казалось бы, самоконтроля не должно было остаться. Но вместо того, чтобы тянуть за волосы, Чонгук дергает бедрами навстречу, импульсивно, рвано. Тэхён специально проходится по кончику языком, смотрит снизу, Чонгук тоже взгляд не отводит. И это кажется порочным. Но Тэхён знает, что он с этой позиции тоже прекрасно выглядит, а ещё именно он руководит ситуацией, потому что Чонгук теряет самообладание. В принципе, этого и было нужно добиться.       Тэхён вдруг отстраняется, но держит рот достаточно близко, таким образом, что его губы все еще касаются члена Чонгука, когда он произносит:       — Покажешь, как ты готов для меня?       — Да, — тот заласканный и готовый на всё. Нет нужды скрывать, Тэхён уверен, что Чонгук не подпустил бы в этот вечер никого другого. Чонгук ждал. И был прав: если в первый раз сдался Чонгук, то во второй раз — сдался Тэхён. И это было почти неизбежно.       Боксеры отбрасываются, напоследок зацепившись за изящную щиколотку. Тэхёну приходится отлучиться на мгновение, чтобы взять смазку и презервативы с полки. Тривиально, хранит рядом с любимыми книжками. Однако взгляд его падает на то, как Чонгук с громким вздохом откидывается на спину, полностью обнаженный уже, а затем переворачивается на живот, демонстрируя великолепную округлость своей натренированной задницы. Тэхён оценил. И есть в этом нечто, что Тэхёну очень нравится: он сам слишком одет для подобной ситуации, в то время, как Чонгук уже полностью раздет.       — Сам просишься же, — говорит Тэхён наигранно-печально. — Давай, приподнимись для меня.       Чонгук выполняет, тяжело дышит, прячет заалевшее, Тэхён знает это наверняка, лицо в сгибе локтя. Колени упираются в достаточно твердый матрас. Затаился, затих, доверился. Тэхена всегда это удивляло: умение довериться.       Тэхен выдавливает смазку на пальцы, не жалеет. Проскальзывает одним пальцем в Чонгука, тот издает задушенный звук куда-то в матрас. В принципе, Тэхен бы не стал с кем-то так церемониться, но Гука хочется всячески обслужить. Поэтому он двигает рукой еще и еще, замечая, как тот прогибается, отставляя задницу сильнее, раскрывается перед ним. Тэхен жадно смотрит на дырку, на яйца и текущий член, который намеренно игнорируется пока. Вставить в Чонгука даже три пальца сразу несложно, он на это мычит, всхлипывает, подается навстречу растягивающему движению.       — Нравится?       — Нравится, да-да, — суматошно громко шепчет. — Мне нравится… я люблю. Я люблю твои пальцы. Я…       — Надеюсь, не только пальцы ты сегодня полюбишь, — Тэхен осторожно выскальзывает из Чонгука, тот сжимается вокруг пустоты и издает недовольный вздох, однако, он быстро переходит в восхищенный, когда Тэхён разводит его ягодицы и приникает ртом к скользкой смазанной хорошо дырке.       — Блядь, — ругается Чонгук сквозь зубы. Язык кружит по отверстию, время от времени погружаясь внутрь. Гук еще сильнее выгибается, не понимая, лучше ли будет качнуться обратно, на лицо Тэхена, или же нужно отстраниться чуть, чтобы не напирать. Но Тэхёна ничего не смущает, он придерживает Чонгука на месте, потому что у того колени разъезжаются. Член дергается с каждым движением языка Тэхена, с каждой вибрацией, которая чувствуется, когда тот довольно мычит, вылизывая, а затем буквально присасываясь. Это так импульсивно, так по-животному, очень похоже на Тэхена — он иногда умудряется добавить к языку палец. Чонгук стонет, когда жадные руки раздвигают его ягодицы сильнее, а язык продолжает трахать.       Чонгук издает разочарованный стон, когда всё прекращается. Это не укрывается от внимания Тэхёна, но он думает о том, что это ненадолго.       Тэхен приставляет член к мокрой от слюны и смазки дырке, Чонгук, ощущая давление, подается навстречу с довольным мычанием. Тэхен так и не снял свою футболку, он даже джинсы едва спустил, но Чонгука это не особо волнует, потому что тот полностью отдается ощущению, когда Тэхен прижимается сверху грудью к его спине. Чонгук хватается одной рукой за бедро Тэхена, притягивая его ближе, цепляется за грубую ткань джинсов. Проблема в том, что Тэхен очень хочет двигаться и войти на полную длину. Но еще он хочет, чтобы Чонгук тоже что-то сделал. И тот делает. Сам двигается назад так, что толстый член входит в него наполовину.       — Хорошо трахать себя моим членом? — собрав всю силу, чтобы держать голос спокойным, спрашивает Тэхен, отстраняется, наблюдая, как погружается глубже в Чонгука, как растягиваются разработанные стенки.       — Ты себе не представляешь. Лучший член в моей жизни…       — И единственный, — Тэхен припечатывает это веско встречным движением бедер и Чонгук вскрикивает. Гук умудряется приподнять голову, посмотреть из-за плеча, ему приходится хорошенько напрячься, удерживая равновесие на одном локте, и Тэхену нравится, какой тот буквально и фигурально затраханный. Волосы в беспорядке, губы блестят от слюны, налились ярким алым, потому что он сам ранее терзал их.       Член растягивает сжимающиеся стенки, проникает глубоко, быстро, это выбивает из Чонгука всхлипы, так, что в конце концов тот просто утыкается лицом в матрас, хватаясь за простыни, сжимая их до побелевших костяшек.       Тэхен прикусывает плечо Чонгука и одной рукой подбирается к шее. Это заставляет того снова подняться, встать сначала в коленно-локтевую, хотя это тяжело, когда тебя так трахают. Тэхен своими длинными пальцами крепко держит его горло, дышит громко на ухо, зарывается носом в волосы. Член выходит из Чонгука, а затем снова погружается, и так несколько томительных раз.       — Сильнее. Схвати сильнее за горло, — просит Чонгук, заваливаясь чуть назад, меняя угол. Тэхен выполняет просьбу, не придушивает, конечно, но держит крепко, чтобы Чонгук не мог двигаться. Даже через футболку Тэхен ощущает жар тела Чонгука, как он взмок весь, словно от тренировки.       — Да. Да, вот так, — шепчет Чонгук хрипло, заваливаясь на Тэхена, поворачивает голову так, чтобы найти его губы. Встретиться во влажном поцелуе, чтобы слюна по подбородку, на губах, везде.       — Нравится? — Тэхен вбивается еще и еще, опаляет горячим дыханием влажную шею и затылок, там, где волосы аккуратно сбриты машинкой.       — Да, — переходит во всхлипы, которые сопровождают каждый толчок. Рука Тэхена находит член Чонгука и двигается в такт. У него крепко стоит, и понятно, что Чонгуку очень хочется кончить, поэтому труда довести его до оргазма не составляет: несколько быстрых поступательных движений. Его дырка резко начинает сжиматься, снова и снова, это заставляет Тэхена притормозить, приходится испачканной в сперме рукой притягивать за бедра к себе, потому что чувствительный тот норовит соскочить. Потом вроде успокаивается, позволяет Тэхену кончить глубоко в нем, излиться, удерживая Чонгука как можно ближе к себе.       Выскальзывать из Чонгука — сплошное разочарование. Потому что хочется обратно. Вернуть ощущение.       Чонгук заваливается на живот, устал. Вымотался.       — Хочу еще, — подает голос Чонгук.       — Это пока тебе двадцать, — хмыкает Тэхен, избавляясь от презерватива, а затем стягивая с себя одежду, которую безумно хочется сменить на что-то более удобное. На наготу, например.       — Ты трахал меня в одежде, — удивленно говорит Чонгук, он смотрит с кровати на то, как Тэхен у окна стягивает джинсы.       — Прошлый раз было без, — пожимает плечами Тэхен.       — Мне нравится и когда ты одет, — зевает. Ну да, как же, хочет он еще один раз.       — Я в душ первый или ты? — спрашивает Тэхен, доставая полотенца.       — Иди, — Чонгук машет слабо рукой.       Ожидаемо, когда Тэхён возвращается, Чонгук сопит и смотрит уже двадцатый сон, лежит почему-то поперек кровати на животе, может, пытался встать все же. Тэхен включает торшер, чтобы хоть немного осмотреться и поднять одежду Чонгука. Задерживается взглядом на изящных изгибах. Думает, что зря не отшлепал эту округлую белую задницу. Надо было припечатать парочку шлепков все же, можно было бы еще укусить… С удовольствием размышляет о том, что ничего не мешает сделать это завтра утром, например. От этой мысли становится уютно.       Чонгука приходится кое-как перетаскивать в нормальное положение, вдоль кровати, он кажется даже на мгновение открывает осоловелые глаза, но мозг его явно спит еще.       — Тише-тише, спи, — шепчет Тэхен, накрывая его одеялом, тот смешно дует губы, причмокивает, и отворачивается.       Засыпается рядом с ним хорошо, как и в прошлый раз.

***

      Утро впервые после субботнего загула не встречает Тэхена головной болью и ощущением тревоги, что нужно кого-то выпроводить из своей квартиры. И это удивительно и приятно. Он ощущает как тянет мышцы, болью отдаются и перенапряженные ночью ягодицы и бедра, но Тэхену эта боль кажется приятной. Когда он поворачивает голову, то понимает, что Чонгука нет на второй половине кровати. Как и вещей, которые он аккуратно ночью сложил для него на стуле.       — Я не успел, блядь, получается? — от досады вслух говорит Тэхен. А затем его взгляд цепляется за листок бумаги. — Выдрал же где-то, — всматриваясь в текст бубнит Тэхен.        «Не буду утруждать тебя утренними неловкими диалогами. Ты просто мой вчерашний секс» — гласила записка.       — Сука, — Тэхен аж подрывается с постели, смотрит на бумажку, перечитывая еще и еще. Скомкал, выкинул в урну на кухне. Будто бумага виновата в чем-то. Возможно, принимать свое же горькое лекарство было еще более неприятно, чем если бы прямо послали нахер. Хотя по всему это он и был. Вежливый посыл.       Возможно, нужно было прояснить раньше свои намерения, но соблазн был слишком велик и Тэхен думал, что у него было время. Он точно не ожидал, что Чонгук уйдет куда-то, полагая, что будучи молодым и явно впечатлительным, тот будет цепляться... Пойдет навстречу.       Он единственный раз хотел чего-то, что выходило за рамки бесконечной вереницы всевозможных похождений, и его нагло бортанули. Ещё и его же собственные слова вернули. Тэхён не знал, что еще сделать, кроме как достать бутылку пива, припрятанную в холодильнике. В конце концов, где-то ведь уже вечер. Он уже взялся за ручку дверцы, когда взгляд упал на листок, зажатый магнитом.       «Ты, конечно, мой вчерашний секс. Но хочешь быть и завтрашним? ЧГ».       — Вот ведь пакость какая, — Тэхен не смог сдержать улыбки, понимая, что ему оставили цифры, которые ниточкой приведут его обратно, к тому, возможно, в чем он нуждался. Вернее, в ком.