Писатель, воспевший одиночество

Вот он уже одет в чёрный кафтан с золотыми пуговицами. Хоть за эту работу и платили сущие копейки, но она ему однозначно нравилась. Все предоставленные документы ему одобрили и Николай с гордостью занял свой рабочий пост. Благо трудиться предстояло всего пол дня. Вот уже вечер. Пол девятого, но на мрачных Питерских улицах уже довольно темно. Попрощавшись со своими новыми коллегами и собрав вещи мужчина покинул здание и направился к своему дому. В такое время всё ещё слышен топот копыт, громкое шуршание женских юбок и смешки их кавалеров. Гоголь наслаждался этой оживлённой картиной. Петербург был крайне шумным городом, он контрастировал с тихими Сорочинцами в которых события разворачивались серо и скучно. Правда… не смотря на отсутствие городской суеты там была его семья. Николай резко хватается за голову начиная до боли оттягивать светлые пряди. Расфокусированный взгляд бешено забегал из стороны в сторону. Со стороны можно было подумать, что он сбежал из псих-диспансера, но эти воспоминания могли за секунду вывести его из себя. Он винил себя за то, что оставил родственников и даже сейчас он не знает что с ними. Из-за последнего он убивался только больше. Мужчина, словно пьяный, стал идти по улице. Да, он слишком любил своих сестёр и родителей, оставалось лишь молиться на то, чтобы они были в здравии. Прохожие стали неодобрительно смотреть на него, в то время как Гоголь пытался выйти из этого состояния. И его попытки увенчались успехом… правда не совсем. Он продолжал шептать имена своих сестёр и быстро решив завернул к распивочной. Может это и звучит глупо, но в подобных ситуациях ничто кроме алкоголя ему ещё не помогало. Всегда, когда дело касалось его семьи он рефлекторно начинал выпивать, хоть алкоголиком и не являлся. Телеграфист отворил скрипучую дверь в шумное заведение. Тут было ещё громче, чем на улице. - Какое безобразие…- Процедил сквозь зубы Николай и отправился к самому дальнему столику. Вокруг орали и дебоширили… животные? Да, по другому их не назвать. Стояла душная и накалённая атмосфера. У подошедшего официанта мужчина заказал лишь газету и коньяк. Пока тот ожидал к нему подсел странный тип. Внешне он был непривлекателен: хохолок сальных светлых волос, коренастое телосложение и уродливое выражение лица. Гоголь уже было хотел подозвать того официанта и сказать: «Эй, мальчик, мальчик, стой-стой, верни мне деньги за заказ, я ухожу», но незнакомец вовремя остановил его. - Tiens bon mon amis,- (Постойте, мой друг) Запыхаясь проговорил мужчина. Честно признаться, Коля не понял ни слова из сказанного. Понимал он только, что это был французский, язык, которым владели все уважающие себя персоны высшего общества. К сожалению он не мог ответить ему тем же. Хотя, он когда-то грезил о том, что переехав в столицу присоединится к высшему обществу и выучит этот язык. - Извините, я Вас не совсем понял.- Проговорил светловолосый чуть покраснев. Стыдно было не ответить ему также. Хотя, учитывая в каком месте он находится, то редкость вообще встретить человека говорящего на языке знати. Блондин сразу перешёл на более фамильярный тон: - Да не беспокойтесь Вы так, я и не ожидал встретить человека способного ответить мне,- Улыбнувшись сказал он, а Коля подумал, что тот просто хвастается знанием двух слов. И да, он до сих пор не знал как ему ответить и лишь молча сидел исподлобья сверля его взглядом. - Ладно-ладно, вижу Вы в заблуждении,- И во избежание неловких пауз толстяк протянул ему потную руку- Александр Пушкин, но для своих Саша.- Улыбнулся он. Гоголя одолевало отвращение, но чисто из вежливости он пожал руку новоиспечённого знакомого. - Николай Гоголь, можете звать Колей. Очень приятно познакомиться.- И тот наиграно улыбнулся. Пушкин сел напротив светловолосого и сложил руки домиком. Он явно не хотел церемонится и задал прямой вопрос: - Расскажете что-нибудь о себе?- Гоголь немного подумав ответил: - Я в Питере совсем недавно, работаю на телеграфической станции, доход устраивает, живу стабильной жизнью.- Поведение Николая явно отличалось от его обычного. Сейчас он хотел, чтобы от него побыстрее отвязались, поэтому твёрдо и отчётливо выговаривал слова. Коля не хотел задерживаться на этой теме, посему быстро переключился на другую: - Теперь Ваша очередь.- Он продолжал улыбаться и смотреть на Сашу. - Я? У меня жизнь скучная и однообразная. Честно сказать, за свою работу я почти ничего не получаю и живу на деньги, присылаемые мне няней.- В этот момент телеграфисту стало ещё противнее находиться в его компании. К столику подошёл официант и принёс, как Николай заказывал, коньяк и газету. Тут Пушкин остановил молодого человека: - И мне принесите пару кружек пива.- Юноша молча кивнул и удалился. Гоголь всё это время блуждал в своих мыслях: « Что я здесь делаю? Какой неприятный человек, фу. Не работает, так ещё и пьяный в зюзю. Я умею уходить от диалога? Нет, не умею. Чтоб я ещё раз с ним встретился. Ей Богу, хуже смерти.» - Эй, чего замолчал?- Александр усмехнулся. Это было ещё одно доказательство его нетрезвого состояния. – Ну рассказывай, семья есть? Тёлка есть?- Услышав такой вопрос щёки Гоголя побагровели от злости, а рука с силой стиснула кружку до хруста, неясно, что хрустнуло: рука Коли или рукоять кружки. Лицемерная улыбка пропала с его лица. - Послушай, блять… я не собираюсь отвечать тебе на этот вопрос, - В его голосе читалась сталь, таких вопросов он старался избегать. Очевидно, его ввела в ярость подобная дерзость. Пушкин тем временем сидел как вкопанный и с глазами по пять копеек смотрел на собеседника. - Чего замолчал?- С издёвкой повторил слова оппонента мужчина. Он не дожидаясь ответа взял газету, одним глотком допил коньяк и ушёл громко хлопнув дверью.