when the world finally collapses

устало вздыхает и закидывает рюкзак на правое плечо. снова, потому что уже скидывала рюкзак с него, дабы дать себе отдохнуть. через пять минут джису думает, что точно должна поменять плечо, иначе правое отпадёт. она ходит на работу пешком. это небезопасно, но зато — абсолютно бесплатно и полезно для здоровья. а ещё это мучительно долго и непреодолимо сложно, особенно, после затяжной смены в ее забегаловке. что делать дальше? юджин не очень доброжелательный и милый с ней. чеен, например, все не по чем — устроили ее нелегально мыть посуду и полы, иногда помогать с другой грязной работой — она живет себе припеваючи, отрабатывая восемь часов вместо двенадцати. джису завидует: сама она встаёт в шесть, чеен — в восемь, домой джису возвращается к девяти вечера, а чеен к шести. у чеен все лучше с физической подготовкой, у джису отдышка из-за трудных стычек с никотином в прошлом, там же — из-за отказов заниматься физической культурой. в шестнадцать она не думала, что будет ходить на работу официанткой пешком. в шестнадцать, в принципе, думаешь только о том, что когда-то, в эти далекие двадцать с лишним, ты будешь отдыхать на вилле с вином в окружении популярных и столь же богатых людей, как и ты. закон в таких мечтах не писан, а деньги — ключ ко всему желаемому. джису принимает как аксиому то, что деньги могут купить счастье. чеен бы сказала, что счастье совсем в другом и, непонятно для джису, абсолютно эфемерном. придуманном. внеземном. точное попадание в стиль чеен. в мотеле с ней уже здороваются привычно и даже по-соседски как-то. девушка на ресепшне спрашивает, как смена. джису косится, после - улыбается. — тяжело. думаю, ты тоже устала за день. доброй ночи. джису искренне пытается быть милой, потому что это правильно, но ноги, болтающиеся почти перед глазами — девушка закинула их на кофейный столик перед диваном для приезжих — работают на неё, как красная тряпка на быка по мифам. уходит быстрее к лестнице. на этаже совсем не тихо. что-то происходит, и гром с каждым шагом увеличивается. — хватит! нет! джису ускоряет шаг, начинает вовсе бежать, когда понимает, что кричит чеен. она вопит, требуя остановиться. разбивается снова что-то из очень хрупкого, голос чеен, просящий о помощи, дрожит и ломается тоже с каждым криком. и для джису эти секунды бега чувствуются как минуты. часы. слишком медленно. — не надо! джису толкает и так незапертую дверь. за углом коридора, на месте расположения кровати, виднеются только чужие большие голые ступни. мужские. пугающие размерами и сжимающимися от агрессии и применения силы пальцами. чеен мычит, ей закрыли рот. мычит где-то там — глубже, дальше по кровати, рвётся из чужой хватки и больше не пытается и выкрикнуть что-то в моменты, когда рука со рта соскальзывает. джису хватается за что-то. что-то явно тяжелое и способное разбиться о чужую голову. входит в комнату. чеен хватается взглядом за джису и, прикрывая глаза, перестаёт отбиваться совсем. джису замечает наложенные на шею чеен руки и ускоряет свой шаг, замахиваясь предметом. четко в голову. удар.