when the world finally collapses

чеен смотрит в потолок. она снова — или наконец-то, потому что чеен всё-таки думает мыслить позитивно — остается одна в этом холодном замызганном номере мотеля. она поворачивает голову к двери, когда та захлопывается за джису, и недовольно дует щеки. чеен не любит быть одна, хотя сбежала от проблем в одиночестве. может быть, этот самый побег и стал ее проблемой? чеен задумывается. по сути, у неё проблем нет, если не учитывать новую должность официантки два через два. джису работает с ней, работает на возможность повышения. на работе они делают вид, что незнакомы. джису подписывает документы для чеен от лица эфемерной мамы, а после делает вид, будто пытается прочесть ее имя. — ча-е-ен-г? и чеен думает, что это абсолютно по-идиотски даже для такой глупой, как чеен. но джису, видимо, совсем глупышку строить выгодно. чеен снова смотрит в потолок. потому что дверь для неё объективно интересной быть перестала, как только джису ушла. чеен очень нравится джису. как человек, как командир, как ведущая, как девушка. разные смыслы в одной джису очень чеен тревожат. поэтому она становится такой, какой хочет ее видеть джису. она, точнее, очень сильно пытается. если бы это ощущалось физически, слышно было бы, как ломаются ее кости. чеен хочет быть полезной для джису, хочет быть для джису. потому что ей кажется, что джису уже ничего не хочет. джису всегда возвращается с работы вымученная, уставшая и будто бы давно потухшая. хотя чеен не уверена, что когда-то видела ее горящей. наверное, это было ещё в самом начале, когда джису шутила. и шутила она правда хорошо. чеен казалось, что профессия юриста для неё слишком нудная и скучная, и на ней джису тратит все свои комические способности. джису шутила. сейчас это звучит как ирония, полный бред или сумасшествие по просту. чеен думает очень много о том, как здесь они вместе изменились. чеен думает, что сама она просто ломается, но ради цели. а джису бесцельно страдает. от мыслей отвлекает стук в дверь. стук в дверь соседней комнаты. чеен безразлично укутывается в одеяло. глубже и дальше, потому что слышится, как внутри ломаются душевные кости. у чеен, казалось бы, как раз тот возраст, когда в голове только страдания и мысли о том, как же жизнь может измениться. а жизнь не меняется. а страдания уходят на второй план, после более реальных и чувствительных проблем. например, таких, как заканчивающиеся родительские деньги. как работа, уже раздражающая и ненавистная. потому что чеен в таком возрасте. джису приходит обычно ближе к позднему вечеру, потому что успевает заскочить в несколько местечек, где покупает ужин на двоих. поэтому когда джису открывает дверь, чеен мчится помогать с пакетами. — сегодня чуть меньше, чем обычно. нам стоит экономить. — ты бы сказала… я бы дала больше денег. джису молчит. даже не кивает, и чеен становится неловко. у джису явно есть проблемы с принятием собственных ошибок или неспособностей, потому что это уже вызывает заминки в их не то что бы активных диалогах. чеен накрывает их импровизированный стол, пока джису моет руки и переодевается. — спасибо за ужин. — приятного аппетита. — приятного аппетита, — вздыхает чеен.