Совсем не "Комильфо"

С каждой секундой Артуро-Тори-Фокс-Пирожков приближалось. Дыхание давно сбилось. Сердце колотилось как бешеное. Монстр приблизился вплотную, готовый нанести удар уцелевшей фурчаткой. Никита схватил ладонь Юры. - Это не всё! – с этими словами он дернул вниз. - Гомункул! Жесть! Черт! Супримбанда! - Мы и не такое творили! – крикнул Юра, вспомнив про их вынужденный поцелуй, когда они проскальзывали между плюшевых пирожковских ног. Линза Тори (единственная непострадавшая) расширилась от изумления. Но в следующую секунду монстр уже пришел в себя и, ободряемый криками Сергиониса (Настя! Банда! Сергионис!), кинулся за беглецами. Коридор вновь начал сужаться, норовя схватить непокорных своими кроваво-красными стенами. Блогеры ускорились. Спустя мгновение перед носом Тори захлопнулась черная дверь с надписью "Студия". Отдышаться не было времени. Сопровождаемые громкими ударами по ту сторону двери, Никита и Юра пытались уловить, откуда идет звук "Где твоя мама", чтобы отыскать злосчастный телефон среди проводов. - Нашел! – завопил Юра спустя три минуты судорожных поисков. - Ура! – выкрикнул Никита. Дверь треснула. В ней застряла вторая фурчатка с тремя сломанными до половины когтями. - Сергионис! Банда! Черт! Гомункул! Но Артори не успел. Песня на телефоне была изменена, и ужасно разгромленную комнату с кучей змеиных проводов на полу победно огласила "Зацепила". - "Добрый вечер, эй, полегче, Пусть он длится бесконечно. Нам сегодня было хорошо…" Сперва Тори не понимал, что случилось, но его плюшевые ножки сами пустились в пляс. - До чего странно, не находишь, – спросил Юра, сопровождаемы коридорными криками Сергиониса и голосом Пирожкова, - песней нашей победы стала "Зацепила"? - Это так унизительно, сказал бы я, - ответил Никитос. – Но за последние несколько недель мне пришлось сделать столько странных и мерзких вещей, что, думаю, это даже не глупо. Юра молча кивнул. Им ведь нужно было еще как-то попасть домой. Танцы, казалось, чуть поубавили пыл Тори, и он выглядел скорее обиженным, нежели разъяренным. - Я знаю, - ответил Никита на немой вопрос Юры и крикнул. – Эй, Тори! Может, отпустишь нас? - С чего бы? – почти изумился такой наглости Пирожков. - Это Real Life, - шепнул Юре Никита и добавил куда громче. – Вот ты думаешь мы в ловушке, так? Не переставая двигать бедрами в такт "ну почему я просто не пошел домой", когда-то грозный монстр кивнул. - Значит, по логике, нужно нас добить. То бишь копать дальше к бриллианту - к победе над нами? – продолжил Ник. - Да! Это так! – выкрикнул Тори, тверкая своими плюшевыми кхе-кхем в черном латексе. - Но как ты можешь знать, что там не говно? – подключился к диалогу Юра. – Как ты можешь знать, что не должен останавливаться? Как можешь быть уверен, что не лишишься потенциального бриллианта и не попадешь в испражнения? - Ну я… - смутился Тори. На фоне гораздо тише и как-то вяло орал Сергионис (Суприм! Банда. Черт… Гомункул...). Наступало утро. - В твоем ведре может быть чистая вода, а ты отдашь ее нам, - подхватил Никита, видя колебания монстра. - А у нас может быть яд, - добавил Юра, поддерживая Никиту, - а ты отнимешь, выпьешь и отравишься. - Так как! – завопил Фокс, схватившись за голову, но не переставая двигать бедрами. – Как понять, где яд?! Как понять, что там бриллиант, а не говно?! - Все просто! – закричали блогеры. – Это Real Life! - НЕ-Е-Е-ЕТ! – повалился на свои плюшевые колени Пирожков. – Вон! Вон! ВО-О-ОН! *** …И где-то очень далеко от той тюрьмы, в обыкновенной квартире обыкновенного дома ярким светом загорелся томик об Иисусе Христе. Загорелся и исчез, явив на своем месте двух блогеров средней паршивости. - О, Никита, так тебя подстригли, - притворно изумился Юра, лишь сейчас разглядев проделанную барбером-Тори работу на челкой Никитоса. - Ага-ага, - сказал Никита, беря со стола давным-давно (а если быть точным почти три недели назад) забытый телефон. – Сто восемнадцать пропущенных от девушки… - Соболезную, - в притворно-поддерживающей манере, Юра хлопнул друга по плечу. – Представляю себе ее лицо, едва она узнает, что ты меня целовал. - Только попробуй, - пригрозил кулаком Никита. - Понял – принял. Это всё, -вскинул в защитном жесте ладони Юрец. – Ладно, пойду я. Меня, небось, коммунальщики уже ищут. - Стой, - вдруг остановил его Никита. - Ну что? - Давай сперва снимем ответ фурям. Юра ухмыльнулся. - Ну, - протянул он, усаживаясь в кресло, - раз уж мы уже видели их самую страшную месть… Давай. Согласен. Никита потянулся к камере. - Вот черт! Эта стерва сперла штатив. - А это, Никитушка, повод в кои-то веки купить нормальный. Никита задумался. - Да не. Достань лучше "Войну и мир" из шкафа. - Ты не исправим, - нехотя вставая, протянул Юра. - Ага. - Только давай поедим еще перед съемкой, - предложил зверски внезапно голодный Юрец, припоминая, что эти почти три недели их желудки не видели совершенно ничего, кроме дрянного кофе. - Позвоню девушке. А ты готовь рис. - Не рис. Пюре. - Пюре.

***

И только спустя сорок две минуты оправданий Никиты; и только спустя час смеха Юры; спустя целую вечность оттирания с плиты убежавшего молока и пары минут на еду, ребята уселись снимать. "Война и мир" оказалась довольно скользкой, не было выступавшего нимба, который так хорошо спасал от падений, но, за неимением лучшего, такой вариант обоих устроил. - Всем привет, - оптимистично улыбнулся Никита. - Здравствуйте, - активно жестикулируя, поздоровался Юра. - Мы снова с вами. Сколько же правды было в этих словах… И как жаль, что они так и не получили свои "Комильфо".