Совсем не "Комильфо"

- Суприм! Черт! Сергионис! Банда! Жесть! - Ты был прав! – с трудом перекрикивая потусторонние вопли в кроваво-красном коридоре, согласился Никита. – Это пи…. - ..пец, - вовремя перебил Юра. Казалось, они бегут уже целую вечность, а коридор все не хочет кончаться. Но наконец, после еще одного поворота, впереди возникла черная дверь с надписью "Студия". Ребята-инстутята ускорились. - Настя! Гомункул! Жесть! Под нами! Даркнет! Последнее слово Сергионис орал уже захлопнувшейся двери. А Юра с легким испугом словил дежавю. Все те же черные провода, глянцевый черный пол, непроглядная темень и извивающаяся тень. Только теперь из телефона орал Моргенштерн ("Лет’с гоу, ля-ля-ля"), рядом с ним стоял его лучший друг Никитос, а ширма исчезла. Перед ними возвышалось нечто. Зажегся слепяще яркий свет. И, едва блогеры протерли глаза, потеряли дар речи. Существо, представшее их взору, с трудом поддалось бы хоть какому-то описанию, кроме как "Жесть!"

***

Первым, что увидели Никита и Юра, был плюшевый торс. Или чуть ниже. Мягкое длинное тело ростовой куклы Артура Пирожкова в черных трусах. Но это было не все. Вместо того, чтобы встретиться взглядом с безжизненно улыбающейся огромной головой Ревы, они увидели белую, наштукатуренную кожу, черные как смоль локоны волос, два ряда бровей и разъяренные линзы Тори Фокс. Плюшевое тело извивалось под музыку, выполняя весьма недвусмысленные движения. - "Я легенда, можно умирать, ля-ля-ля."

***

Первым очнулся Никита. - Нет. Мы точно обдолбались. - Как думаешь, - поинтересовался Юра, во все глаза глядя на нечто перед ними. Тори Пирожков (или Артур Фокс) размахивал руками в голубых фурчатках. На каждой лапе было по пять наращенных пятисантиметровых ногтей темно-синего цвета, - мог ли Дворецков дистанционно поделиться? - Мог. Это ж фаталити. - А с этим, - указывая на "него", спросил Юра, - мы что делать будем? - Ну, как видишь… - начал было Никита, но его очень невежливо прервали: - Я вижу, вам знакомо это лицо?! – выкрикнули бледно-розовые губы. - Нам и не только лицо знакомо, - заметил бесстрашный Никита. - Ты картошку оптом по скидке берешь? – спросил такой же бесстрашный Юра. - Молчать! – заверещал Тори. С его головы свалился берет Лютика. – Вы в моей власти. Вы посмели опозорить меня, выставить фриком, унизить и вырвать из контекста! Теперь я сделаю это же с вами. Фанфики были лишь началом. Вы съедите просроченную на четыре месяца колбасу! Ведь я понял, ты, Юра, не блондин, а БРЮНЕТ! - Ну, - протянул Юрец, не желая расстраивать так долго и старательно думавшего Тори, - почти. - Почти, - согласился Никита. - А делать-то что будем? – обратился к Никите Юра, пока на фоне орали Артур Фокс ("И да, это сшил отдельный специалист! Безумно дорого!") и Galibri & Mavik ("Хочет главную роль в картине"). – Как победить это порождение грека с корейцем? - Видишь телефон? – спросил Никита, тихо указав на несчастный аппарат, на котором велась трансляция. - Ну да. - Сопри его и включи Пирожкова. - Что?! - Просто доверься. - А почему я, а не ты? - А я буду отвлекать. С этими словами Никита подбежал чуть ближе к Фоксожкову и закричал: - Это картофель, Тори! Смирись! - ЧТО-О-О?! – вне себя от ярости завопило существо. Двойные брови взметнулись вверх, а глаза выпучились. Тортур был шокирован такой наглостью. – Не сметь! Это мое! Оно реально! - Нет! – провоцировал Никита когда-то фикершу, а ныне монстра, старательно уворачиваясь от пятисантиметровых когтей на фурчатках. – А еще ты явно женского пола! Это стало последней каплей. Тори загнал Никиту в угол. - Юр! Юра обернулся. Секунду соображая, он вдруг понял, что Никита стоит прямо возле потайной двери. - Нащупай мягкую часть в стене! Там дырка! С другой стороны ручка! Никита попытался ощупать стену за собой. В этот момент когти Пирожкова рассекли воздух в сантиметре от лица Никиты (довольно ровно и коротко обрезав ему челку) и вонзились в рисовый кусок стены. Никита отбежал. Юра продолжал карабкаться по проводам к телефону. Арфокс выдернул когти вместе с дверью. Никита проскользнул в комнату с Тотемным Фуром, золотой свет от которого столь яро контрастировал с белым свечением в комнате проводов. Прекратив попытки стряхнуть дверь, Тори сорвал фурчатку. Никита забежал за статую. В следующую секунду мощная лапа рассекла воздух, и волк…

… или кот… …лиса… …хрюшка…

с грохотом упал на пол, оросив комнату градом золотых осколков. Вернее медных. Он был в позолоте. Артур лишился глаза. Никита, закрыв голову руками, кинулся вон из комнаты. Но Юра не достал до телефона. Тори обернулся. Он понял, чего они добиваются. Юра схватил Никиту за руку. - Потом. Бежим, - только и успел проговорить он. Рука в единственной уцелевшей фурчатке рассекла воздух, едва Юра отпрыгнул. Телефон полетел на пол: - "Потеряли пацана, больше не наберет…" Никита распахнул дверь "студии". Юра бросился за ним. Тори настигал, отчаянно топоча по полу плюшевыми ножками. - Жесть! Суприм! Банда! Черт! Еще и этот, - подумали блогеры. До поворота оставалось десять метров. Десять метров до ловушки. - Что делать?! – с трудом перекрикивая Сергиониса, завопил Юра. - Вернуться! Телефон на полу! - Вы породили меня! – кричал настигающий ужас с окровавленным глазом, откуда все еще торчал кусок Тотемного Фура. – Своими приколами! Шутейками! - Мы грек с корейцем?! – изумился Юра. - Суприм! Настя! Даркнет! Сергионис! Кровавые стены сужались, норовя раздавить. Поворот превратился в тупик. - Юра! Не сейчас! Стена. Они уткнулись в нее носами. Юра обернулся. На них неслось оно. - Очевидно, Никита, это всё…