The Darkest Nights

Декабрь 1971 года // Следующая неделя, казалось, пролетела незаметно. Перед тем, как Гермиона смогла осознать это, она успела упаковать свой чемодан и простояла на платформе в Хогсмиде долгое время в ожидании поезда в Лондон. После шутки с МакГонагалл Сириусу пришлось неделю мыть посуду в больничном крыле, поэтому Мародëры по очереди навещали Гермиону. Ремус занимался и читал с ней в общей комнате, а Джеймс заставлял помогать ему с астрономией. Они были полны решимости отвлечь еë от надвигающейся катастрофы. Гермиона размышляла о том, насколько внимательными они все были после того, как план Сириуса провалился. Какими бы идиотскими их затеи не были, она знала, что все они хотели помочь ей и не дать упасть духом окончательно. Она последовала за своими мальчиками через весь поезд в их купе. Гермиона всю поездку сидела напряжëнно, изо всех сил стараясь не обращать внимания на нарастающее беспокойство, которое она испытывала по мере приближения к дому. Сириус и Джеймс сидели по обе стороны от неё. Брат был полон решимости не дать Гермионе заснуть на Ремусе, как в прошлый раз. Мальчишки чувствовали себя скованно рядом с ней. Волнение Сириуса было вполне объяснимо возвращением домой, а вот смятение Джеймса она не могла понять. Гермиона слушала, как Питер обсуждал рождественские традиции, которые они соблюдают с мамой, и как Ремус подробно описывал книги, которые он собирался попытаться найти во время каникул. Девушка не была уверена, как это произошло, но поездка на поезде, казалось, заняла меньше часа, по сравнению с обычным путешествием, которое занимает около семи часов. Она почувствовала, как у неë свело живот, когда поезд начал замедлять движение, въезжая на Кингс-Кросс. Гермиона наблюдала, как брат потянулся к её сундуку и поставил его на пол, прежде чем схватить свой. Когда она почувствовала, как желудок снова сжался, тëплая рука робко сжала её руку, и она увидела, что Ремус смотрит на неё с нервной улыбкой на лице. — Всë будет хорошо, Гермиона, а если нет, мы что-нибудь придумаем, — искренне сказал ей мальчик. Вид его улыбки позволил напряжению в животе немного ослабнуть, и она воспользовалась возможностью, чтобы встать. Гермиона последовала за своим братом на выход из поезда. Вскоре мальчики исчезли, увидев свои семьи. Она не знала, чего ожидать, но подозревала, что её близнец был так же шокирован, как и она, увидев своего отца, ожидающего их на платформе. — Сириус. Гермиона. Давайте не будем заставлять мать ждать, — холодно сказал Орион, и она увидела, как он кивнул матери Нарциссы, своей сестре. Сириус снова схватил их сумки, и Гермиона взяла его под руку, когда отец положил холодную руку ей на плечо. // Гермиона вошла в парадную дверь Гриммо, и ей показалось, что с прошлого раза стало ещё темнее и холоднее. Близнецы поднялись по лестнице, и вместо того, чтобы зайти в свою комнату, Сириус последовал за Гермионой в её комнату и поставил их сумки там. — Почему ты ставишь это здесь? — спросила она, разглядывая сундук своего брата. — Я не оставлю тебя одну, когда наши родители пытаются продать тебя, как скот, — усмехнулся он, как будто её вопрос был действительно смешным. Она почувствовала, как часть сердца, специально предназначенная для Сириуса, потеплела от его заботливости. Она знала, что он сильно заботился о ней, но он был… ну… Сириусом, и иногда даже Гермиона не могла быть избавлена от его шуточек. Она наблюдала, как брат открыл свой сундук и начал распаковывать свою одежду, параллельно освобождая место для своих вещей в её шкафу. Гермиона услышала стук в дверь и почувствовала, как к горлу подступила желчь от страха увидеть свою мать. — Миона? — спросил тихий голос из-за двери. Реджи. Гермиона спрыгнула с кровати и распахнула дверь, протащив своего младшего брата через порог и заключив его в крепкие объятия. Она зарылась носом в его волосы и вдохнула его запах. Девочка отстранилась, чтобы улыбнуться ему, и увидела, как растущая печаль затуманила его глаза. — Редж, что случилось? — обеспокоенно спросила она, быстро взглянув на Сириуса, прежде чем повернуться к своему младшему брату. — Мне жаль, что тебе пришлось вернуться, — сказал он так тихо, что Гермиона подумала, что ей показалось. Она глубоко вздохнула и крепче обняла брата, прежде чем почувствовала, как Сириус обнял их. Гермиона скучала по Регулусу, хотя иногда он мог быть очень капризным. Сириус был первым, кто вышел из объятий, и она видела, как он вытер маленькую слезинку из уголка своего глаза, прежде чем снова начать раскладывать свои вещи. Хотя Сириус иногда мог показаться грубоватым, Гермиона знала, что он любил их больше всего на свете, и что только они могут поставить его на колени. Сириус никогда бы в этом не признался, но Гермиона и Регулус значили для него очень много, они сделали его мягким. Поэтому, когда она увидела, как он вытирает слезу, она сделала вид, что не заметила, не желая смущать своего близнеца. Регулус крепко сжал еë, прежде чем отпустить. Когда он отстранился, Гермиона увидела, как его маска примерного сына своей матери вернулась на место, будто щëлкнул выключатель. — Мама попросила меня сообщить тебе и Сириусу, чтобы вы оделись. Мы ужинаем с твоим женихом и его семьей. Она сказала надеть изумрудное платье из твоего шкафа, — мягко сказал он, прежде чем повернуться и выйти за дверь. Гермиона сглотнула. У нее появилась небольшая икота, и она постаралась содержать слëзы, которые угрожали вырваться из глаз. Сириус повернулся к ней, и она увидела, что его глаза остекленели, он не потрудился скрыть слëзы. Теперь они были только вдвоем. — Я чертовски ненавижу её, — сказал он своей сестре, и она почувствовала, как его магия тихо скрипит вокруг них. — Сириус, язык. Близнец закатил глаза и повернулся, чтобы взять её платье из шкафа. Положив его на кровать, он схватил свою собственную мантию и прошел по коридору в ванную. Гермиона закрыла дверь, прежде чем уставиться на зелëное платье на своей кровати. Это было простое платье, но его цвет хорошо сочетался с ее волосами. Девушка какое-то время простояла смотря на это платье и чувствовала как растёт тревога внутри. Она вздохнула, медленно, глубоко, и переоделась в платье. Гермиона быстро наложила заклинание красоты и посмотрела в зеркало. Волосы стали менее вьющимися, а щëки покрылись легким румянцем. Она могла только надеяться, что парень, с которым она собиралась встретиться, не был слишком ужасен. Гермиона давно перестала надеяться на кого-то вроде Прюэттов или Лонгботтомов. Джейми как бы невзначай напомнил ей, что, несмотря на то, что они были чистокровными, они были предателями крови, как и его семья. И неужели она действительно думала, что родители свели бы еë с кем-то вроде него? Может быть это было жестоко — быть с ней таким откровенным, но Гермиона знала, что ей нужно было это услышать. Джеймс отобрал у неё надежду в тот момент, чтобы она не разочаровалась потом при родителях, женихе и родителях жениха. Она не должна была ничего ожидать от своих матери и отца, и меньше всего ожидать ухажера, который сделал бы еë жизнь счастливой. Гермиона вздохнула, услышав, как позади открылась дверь спальни, и, обернувшись, увидела Сириуса, стоящего в дверном проëме. — Давай… — сказал он, проводя руками по волосам, сразу же приступая к подготовке. Гермиона вздохнула и схватила свою палочку, взмахнув ею над волосами брата, чтобы поправить растрепанные пряди. Она пыталась найти место, чтобы спрятать свою палочку, пока её не будет. Ей так хотелось взять её с собой, но она знала, что в платье хранить палочку как минимум ненадежно. Сириус протянул руку, и она передала её ему, наблюдая, как он положил палочку рядом со своей в мантии. Их палочки были сделаны из Тернового дерева с сердцевиной из Сердечной Жилы Дракона, но в то время как палочка Гермионы была всего 10 ½ дюймов в длину, у Сириуса было 13 ¾ дюйма; единственная разница между ними. Убедившись, что еë палочка надëжно спрятана рядом с палочкой близнеца, она вошла в дверь и спустилась по ступенькам. На её лице было ложное чувство уверенности. Гермиона увидела Вальбургу и Регулуса, ожидающих их возле камина, и почти перестала двигаться, пока не почувствовала, как рука брата мягко легла между лопаток, подталкивая её вперед. — У твоего отца сегодня днëм были дела, он встретится с нами там, — сказала Вальбурга, прежде чем толкнуть Регулуса в камин. Гермиона логически понимала, что один из них, должно быть, указал местоположение, прежде чем исчезнуть в зеленом пламени, но всë, что она могла слышать, это шум крови в ушах. Она понятия не имела, куда идëт, и даже не осознавала, что Вальбурга тоже исчезла, пока Сириус не подтолкнул еë перед собой. Он положил руки ей на плечи и быстро поцеловал в макушку, прежде чем прошептать обещание, которое она сейчас не могла понять. Она наблюдала, как Сириус схватил горсть порошка, потянулся к мантии и бросил еë к ногам. В этот момент Гермиона не могла не пожелать, чтобы пламя было настоящим. // Гермиона шагнула через каминную сеть мгновением позже и увидела Регулуса, стоящего перед ней; Вальбурга, казалось, давно ушла. — Мама сказала, что ты должна стряхнуть пепел с моей одежды, — тихо попросил еë Реджи, и она почувствовала исходящую от него нервную энергию. Гермиона начала отряхивать своего брата, старательно следя за тем, чтобы на нем не было сажи, прежде чем переключить свое внимание на себя. Как только они с Регулусом оба очистились от грязи, она услышала, как снова заработал камин, и Сириус тихо вышел. Как обычно, она вымыла и своего близнеца, прежде чем последовать за Регулусом из камина. Где бы они ни находились, дом был огромным. Белые потолки были высокими, а стены — приглушенно-серыми. Она заметила, что комната, в которой они находились, была занавешена красными занавесками и такого же цвета мебелью. Портреты внимательно изучали проходящих мимо детей. Поместье было очень красивым, и она не могла не задаться вопросом, насколько ее родители выиграли от этой потенциальной помолвки. Когда они подошли к двери, Гермиона почувствовала тяжелую руку на своëм плече и повернулась к своему близнецу. Его глаза были полны беспокойства. — У меня наши палочки. Если она тебе понадобится, просто дай мне сигнал. Или если ты захочешь уйти, мы это сделаем. Я… просто, чего ты хочешь, Гермиона? — спросил брат, и она не могла не смягчиться, в очередной раз убедившись, как сильно он любит её. — Я должна это сделать. Я не самая порядочная чистокровная ведьма по многим причинам. Но я могу сделать это… это то, что делали поколения чистокровных женщин до меня. Пришло моë время, Сириус. Со мной все будет в порядке, — прошептала она своему брату, заставляя себя слегка улыбнуться, хотя знала, что её глаза всё так же полны боли. Гермиона расправила плечи и позволила многолетним урокам этикета направлять её сейчас. Она позволила Регулусу открыть деревянные двери, и они тихо распахнулись перед ней. Первое, что она заметила, был длинный дубовый стол тëмно-коричневого цвета, который совершенно не сочетался с окружающей обстановкой. Гермиона увидела три пустых места: одно рядом с еë матерью и два рядом с отцом. Она подошла к стулу рядом с отцом, позволив Реджи сесть рядом с Вальбургой. Сириус последовал за ней и отодвинул дальний от их отца стул, и Гермиона села, прежде чем грациозно придвинуться ближе к столу. Она скрестила лодыжки и положила руки на колени, все еще не готовая увидеть мальчика, ради которого она здесь. — Ах, мисс Блэк, приятно познакомиться, — протянул уверенный голос, и она сразу узнала его. Это был мистер Розье. // Гермиона сидела тихо на протяжении всего ужина. Она знала, что еë присутствие было всего лишь формальностью. Она проводила время, аккуратно разрезая жареную утку и делая маленькие глотки чая. На самом деле она ничего не ела, но знала, что никто не заметит этого, пока она переставляла еду на своей тарелке. Гермионе не терпелось, чтобы они начали обсуждать брачный контракт. Она знала Эвана Розье со школы - правда совсем немного. Ее знания о нем не простирались дальше того, что он был на 4-м курсе Слизерина, и он был довольно привлекательным. Она могла бы даже поблагодарить Вальбургу, если бы он не был в семье, полной Пожирателей Смерти. Гермиона не удивилась бы, узнав, что он должен был им стать или уже стал. Но она никогда не слышала, чтобы кто-то говорил о нём плохо, хотя его группа друзей была довольно неприятной… но разве большинство слизеринцев не были неприятными? Гермиона посмотрела на мальчика, о котором шла речь. Он сидел рядом со своим отцом на другой стороне стола. Его волосы были волнистыми и того же шоколадного цвета, что и глаза. Хотя он сидел, девушка знала, что он был высоким и довольно подтянутым, поскольку он был Охотником за Слизерином. На самом деле, Гермионе следовало бы быть более расстроенной. Но она не могла не считать своим счастьем то, что не сидела напротив Мальсибера или Эйвери, мальчиков, чьи ужасные характеры отражались на их внешности. — Хотя я нахожу мисс Блэк отличной парой для Эвана, мы с Алиной оба считаем, что она немного молода для Эвана, чтобы начинать ухаживания, — услышала Гермиона слова мистера Розье, отвлекаясь от своих размышлений. — О, чепуха! Ей только что исполнилось 12, Орион начал ухаживать за мной в 13, и мы были помолвлены, когда мне было 15. Насколько ты старше меня, дорогой? — Вальбурга спросила своего мужа, и Гермионе пришлось бороться с собой, чтобы не закатить глаза от фальшивой нежности, которую она слышала в голосе своей матери. — Ну что ж… Я думаю, что мне было 18 лет, когда мы были помолвлены, — ответил Орион, мысленно подсчитывая. — Пока это нормально, Вальбурга. Гермиона всë еще молода, и я считаю, что было бы лучше, если бы мы подождали, пока она не поступит по крайней мере на 5 курс. Это не значит, что ваша семья может подбирать других женихов. Гермиона всё ещё его невеста. Но я не хочу, чтобы моего сына отвлекала девушка, пока он учится в школе. Отец Эвана начал ухаживать за мной только на 5-м курсе, — сказала Алина Вальбурге, в её голосе звучала твердость, и Гермиона поняла, что разговор окончен. Она испытала облегчение, хотя и знала, что все это означало лишь надвигающийся ужас, поскольку обратный отсчет начался. Может быть она сможет сначала стать другом Эвана, верно? Гермиона почувствовала, как брат схватил ее за руку под столом и нежно сжал, прежде чем убрать. Она знала, что сейчас нет смысла беспокоиться, всё всегда может измениться. Но Гермиона была настроена оптимистично, этот ужин прошел намного лучше, чем она могла ожидать. 4 года свободы — это все, что ей было нужно. Да и времени достаточно, чтобы возможно перерасти в естественные отношения с Эваном. И впервые за несколько недель она наконец почувствовала, что путы, сжимавшие еë грудь, ослабли. // Сириус почувствовал тошноту в животе, его сердце сжалось само по себе. Розье были Пожирателями Смерти, вся семья поглощала это дерьмо о превосходстве крови, как будто они могли на это жить. Он ни за что не мог позволить своей младшей сестре выйти замуж за Пожирателя Смерти, она не была одной из них, а если бы и была, то была бы слизеринкой. Гермиона думала, что поступила храбро, пройдя через это, но она была просто глупа. Он не мог поверить, что она подвергла себя такому риску. Его сестра-близнец. Его младшая сестра. Мысль о том, что она будет с Розье, вызывала у него тошноту. Как он собирался спасти её от этого?