The Darkest Nights

Декабрь 1971 года // Сириус избегал свою младшую сестру. Он продолжал делать вид, что это не так, но он был ужасным лжецом, особенно для Гермионы. Он смог притвориться больным на несколько дней, притвориться, что занят заданием по зельеварению, которое так и не сдал, и даже улизнул с Регулусом в Косой переулок под предлогом покупки ей рождественского подарка. Но это было бесполезно, Гермиона всё поняла. Сириус чувствовал себя виноватым, когда она бросала на него грустные взгляды. Сириус знал, что это не её вина, но его сердце останавливалось каждый раз, когда он смотрел на нее, и мысль о том, что его младшая сестра замужем за Пожирателем Смерти, вызывала тошноту, и он не был ближе к решению, чем 7 дней назад. Он пытался поделиться идеями с Регулусом, но большую часть своего времени тот, защищал Розье. Эван не был ужасен, Регулус понял это. Но он не подходил Гермионе, они были бы несчастны вместе. И это действовало бы только в том случае, если бы Эван не был психопатом-сторонником превосходства крови, как его семья. — Чёрт, мы облажались, — простонал Сириус, откидывая голову на кирпичную стену на крыльце Гриммо. Регулус фыркнул рядом с ним, читая маленькую книжку в кожаном переплете: — А вот и нет. Эван конечно немного задница, но он и близко не так плох, как другие варианты. Тебе повезло, что Вальбурга взяла меня на первые встречи, ты можешь себе представить, если бы Мионе пришлось выйти замуж за Мальсибера? Это было бы отвратительно. Сириус скорчил рожу своему младшему брату, ведь он иногда был таким тупым. Гермионе было всего 12 лет! У нее было всего 4 года, чтобы быть ребенком, прежде чем она навсегда будет связана с каким-то парнем! И это при условии, что они будут игнорировать друг друга в течение следующих нескольких лет. Розье сказал, что никаких ухаживаний, но это не отменяло из общения в общем. Сириус снова издал стон. Может быть, ему стоит посчитать своим маленьким счастьем то, что он и его близнец не проведут всю жизнь, привязанные к Мальсиберу. // Сириус избегал её. Это было совершенно очевидно. Он притворился, что болен, и Гермиона поверила ему, принесла ему суп и позволила ему забрать все одеяла ночью, не слишком сердясь на него на следующий день. Но в тот момент, когда он потащил Реджи в Косой переулок, Гермиона поняла, что он лжёт. Она нашла свой рождественский подарок в его сундуке за неделю до окончания семестра, маленькая коробочка с ее именем снаружи была всем доказательством, в котором она нуждалась, чтобы знать, что он избегает её. Гермиона решила, что с неё хватит. Она знала, что Сириус и Регулус сидят на лестнице перед входом, она была уверена, что вздохи Сириуса от его дум были слышны в Суррее. Итак, после нескольких минут планирования Гермиона вышла на крыльцо, готовая заняться проблемой, виде её близнеца. —Почему! — она скорее кричала, чем спрашивала его. —Почему что? — спросил он, уставившись в землю, как будто мог игнорировать её гнев. —Ты серьезно?! — раздраженно ответила Гермиона, быстро постукивая ногой. —Очевидно… можно подумать, что это то, что должен знать мой близнец, — сказал он, и его глаза загорелись от его шутки, взглянув на Реджи в поисках одобрения. Гермиона наблюдала, как глаза её младшего брата слегка испуганно расширились, прежде чем вернуться к книге. —Сириус Блэк! Почему ты игнорировал меня! — наконец спросила она его, ее пальцы резко сжали его руку. — Проклятье, Гермиона! Это чертовски больно! —Отвечай мне! —Я не игнорировал тебя, я был… болен? — ответил ее близнец и заставил себя почесать шею. Гермиона прищурилась, глядя на брата, не веря его продолжающимся попыткам солгать. —У нас была общая утроба! Я наблюдала, как ты лжешь всем всю нашу жизнь, и я знаю, что сейчас ты лжешь мне..... Что я сделала не так? — Она не смогла сдержать крик, когда произносила эти последние слова. Она видела, как потускнели глаза Сириуса, а на его лице появилось страдальческое выражение. —Я не могу защитить тебя, — прошептал он, хотя Гермиона не была уверена, что она действительно слышала его. —Защитить меня? Вальбурга и Орион почти не смотрели на меня с тех пор, как мы вернулись домой. —От брака… У меня есть четыре года, пока ты не свяжешься с каким-нибудь чистокровным аристократическим мудаком. Мне нужно время, чтобы составить план. Половина сердца Гермионы замкнулась в себе, другая половина потянулась к Сириусу, оставляя себя в противоречивом состоянии, поскольку она изо всех сил пыталась найти выход из этой ситуации. Гермиона вздохнула и толкнула Сириуса ногой в бедро, призывая его подвинуться. Он придвинулся ближе к стене, и Гермиона почувствовала, дуновение прохладного ветерка. Она не была уверена, как долго они были здесь, но к счастью, на них было наложено согревающее заклинание, хотя девушка знала, что скоро ей нужно будет его переделать. Гермиона положила голову на плечо Сириуса, и напряжение медленно исчезло. Она даже краем глаза заметила, что Регулус отложил книгу. —Со мной все будет в порядке, ты же знаешь. Все не так плохо, — сказала Гермиона своему близнецу, ее голова всё ещё лежала у него на плече. —Я ему это говорил только что, — ответил Регулус через мгновение. — Он никогда не перестанет беспокоиться за тебя. Если его собственная глупость не убьет его, это будет аневризма от попыток защитить тебя. —Сириус, я обещаю, что все будет хорошо. Эван мог бы быть милым. Мы мало что о нем знаем, и если Реджи говорит, что он неплохой, это должно быть так, верно? Она почувствовала, как Сириус глубоко вздохнул, её голова приподнялась вместе с его плечом. —Может быть, Эван не так уж плох, я не знаю. Но его семья плохая. И я хочу, чтобы ты была счастлива. Я не хочу, чтобы ты бросала одну дерьмовую семью ради другой… это нечестно, — ответил он, и сердце Гермионы, наконец, оборвалось. Она знала, что Сириус был расстроен перед встречей, но она не ожидала, что он всё ещё будет так взвинчен. Гермиона обняла своего старшего брата, позволяя запаху мускуса и сахара успокоить ее, прежде чем посмотреть на него. —Сириус, ты и Фредди единственная семья, в которой я нуждаюсь. Даже если Эван и его семья ужасны, даже если они Пожиратели Смерти, я умру счастливой, пока вы двое рядом. // Рождество 1971 года // Наконец-то наступило Рождество. Гермионе было наплевать на подарки, так как единственные, которые ей наверняка понравятся, все равно будут от её братьев. Настоящее волнение было вызвано отъездом с площади Гриммо. К сегодняшнему ужину Гермиона и Сириус вернутся в Хогвартс на неделю раньше. Лично она не знала, сможет ли выдержать лишнюю неделю, и была благодарна, когда её родители объявили, что берут Регулуса в отпуск, не собираясь брать с собой близнецов. Конечно, идея о южной Франции зимой звучала заманчиво. Гермиона не была на их вилле много лет, но она решила, что лучше останется в подземельях Хогвартса, чем отправится в отпуск с Вальбургой и Орионом. Она не могла дождаться, когда Регулус наконец окажется в Хогвартсе, расстояние от их матери пошло бы ему на пользу. Гермиона лежала в постели, ожидая, когда ее близнец проснется, и думая о том, сколько вещей ей ещё нужно собрать, прежде чем они отправятся в кабинет директора Дамблдора. После того, как они помирились накануне, Сириус возвращался к своему обычному состоянию, и комната, которую они делили, больше не была такой тихой и такой одинокой. Будто услышав её мысли, близнец начал просыпаться, его неровное дыхание насторожило ее. Гермиона села, поправляя зеленый шелк своей пижамы, прежде чем повернуться к брату с широкой улыбкой на лице. —Счастливого Рождества, Сириус! — воскликнула она своему брату, обнимая его за шею. Сириус лениво улыбнулся ей: —Счастливого Рождества, Миона, — он протяжно зевнул, прежде чем протереть глаза и повернуться к ней, — теперь пойдем за Реджи. Гермиона вскочила с кровати, схватила домашние тапочки и быстро провела пальцами по волосам, чтобы распутать несколько локонов. Как только она была готова идти, она повернулась к своему брату и наблюдала, как он копался под её кроватью, ворча себе под нос. —Не могу найти свой тапок. Нельзя быть босиком в этом чертовом доме, — повторил он, пока его тело ныряло под кровать в поисках пропавшей туфли. —Тапки Сириуса Акцио, — сказала Гермионы в сторону своей кровати, — Я тебя удивлю, Сириус, но ты волшебник, — вздохнула она, когда он вылез из-под кровати с пропавшим домашним тапком в руке. Гермиона услышала, как тапочек ударился о землю, когда открывала дверь. Она высунула голову, быстро осматривая коридор, надеясь избегать своих родителей как можно дольше. Как только она решила, что они в безопасности, она жестом велела брату следовать за ней, и они вдвоем прокрались по коридору в комнату Регулуса. Она медленно повернула ручку, стараясь не разбудить Реджи скрипом открывающейся двери. Гермиона кивнула головой в сторону Сириуса, и они вдвоем тихо прошли в комнату своего младшего брата, остановившись на противоположных концах его кровати. —1…2… — Сириус начал молча считать, остановившись, когда Регулус тихонько захрапел. Двое уставились на своего брата, прежде чем продолжить, «.....3!» Гермиона и Сириус одновременно прыгнули на своего брата; смех замаскировал боль от удара локтем Сириуса по её ключице. Регулус застонал из-под них двоих и покачнулся всем телом, сталкивая их с себя. Гермиона ткнула его в бок, и в ответ на его лице появилась робкая улыбка. Она посмотрела мимо него на Сириуса, который немедленно начал подталкивать его в противоположную сторону, пока улыбка, наконец, не появилась на лице Реджи. Гермиона уткнулась носом в бок Реджи, он был так похож на Сириуса, но его запах был совершенно другим: дуб и мох… как лес после дождя. —Итак, подарки? — съязвил Сириус, — приоритеты четко определены. — Я полагаю, что пришло время. Позволь мне вернуться в свою комнату и забрать подарки. Гермиона спрыгнула с кровати Регулуса, и бросилась в комнату, чтобы взять заранее приготовленные подарки. Почти идентичные часы, оба из темно-серого металла с черным кожаным ремешком. Единственными различиями между ними были цвета часовой стрелки; Сириус был алым, а Регулус — темно-зеленым. Она подумала, что возможно было самонадеянно предполагать, что Регулус будет слизеринцем, но решила, что это все же это очевидно. Через несколько мгновений Гермиона вернулась в комнату Регулуса с подарками и одеялом, обернутым вокруг плеч. Гермиона вошла в комнату и нашла братьев, стоявших у изножья кровати, повёрнутых лицом к ней с подозрительными ухмылками. Она приподняла бровь, рассматривая их обоих. Она наблюдала, как Сириус и Регулус одновременно протянули руки, готовые принять любой подарок, который она им купила. Гермиона закатила глаза на этих двоих, таких предсказуемых, и вложила им в руки длинные черные коробки с часами. Подарки имели успех, и Сириус был в восторге, когда понял, что в нем был гриффиндорский красный цвет, настолько тонкий, что он мог носить его перед родителями, и никто не закатывал бы истерики. Гермиона приняла объятия своего младшего брата и вскоре обнаружила, что настала её очередь открывать подарки. —Мы вроде как скинулись на подарок в этом году, так что вот, это от нас обоих, — сказал Регулус, в то время как Сириус вытащил маленькую коробочку из-за спины. Гермиона взяла коробку из его рук, и ее улыбка стала еще шире, когда она открыла ее. Внутри шкатулки лежал золотой медальон, на лицевой стороне которого было выгравировано созвездие ее второго имени, Лира. Когда она вытащила его из коробки, чтобы осмотреть, Сириус сказал ей открыть его. Когда ей наконец удалось открыть медальон, Гермиона заметила внутри маленькие движущиеся картинки. На левой стороне был изображен крошечный Регулус, а на правой — она сама с Сириус в общей рамке. Гермиона посмотрела на своих братьев с широкой улыбкой, и почувствовала, как слезы начинают щипать глаза. Это было прекрасно. Она была права, пока рядом её братья, все остальное не имеет значения.