Посланники коридора - смертность

Сладковатый запах ударил в нос ещё раньше, чем я проснулся. Павел опять закурил, не закрыв дверь на кухню? Да нет, сегодня не его очередь. И нос не жжёт, как это обычно бывает при пассивном курении. В этом запахе было что-то иное, он вызывал не привычное раздражение, но уют и какую-то защищённость. Зола? Но откуда? Неужто баню, слой пыли в которой доходил чуть ли не до сантиметра, решили вновь растопить? Нет. Даже если так, быть не может чтобы со двора этот запах проник в дом, да чтоб так отчётливо. А значит, да неужто… - Покхар! – не ожидав такого напора связки захрипели. Я вскочил с кровати быстрее, чем осознал свой поступок и будто забыв, как стоять, улетел мордой вперёд прямо на ковёр. Ковёр, откуда в моём доме ковёр? Что, чёрт возьми, происходит? Резкий звук падения чего-то металлического заставил заскулить, расплескав все мысли. В беспомощности я мог лишь открыть глаза, надеясь увидеть ответ, но увидел то, что заставило их резко закрыть. Девчонка, то ли в сарафане, то ли в странном платьице смотрящая на меня с испугов и уронившая тазик с водой. Слишком много хотелось обмозговать, но времени не было, источник информации мог сбежать. Я открыл глаза, краем сознания надеясь, что это была иллюзия, навеянная не ушедшим до конца сном. Не повезло. — Эмм, привет? – голос дрожал, будто жалуясь на недавние нагрузки. Да и отвык я от чего-либо, кроме шёпота. — П-привет. – а её голос дрожал уже по другой причине. Ну да, чуть не попасть под падающее тело взрослого мужика, пусть исхудавшего, стоит нервов. — А что ты здесь делаешь? — Живу. Всё, я окончательно сломался. Голова упала на пол, бобик сдох. Хотя, кое-что нужно было срочно прояснить. Я собрал в себе последние силы. — А что горит? сажей пахнет. — Да вот, печку затопили. Не в силах противостоять такой прямой логике, я уронил голову обратно и, в бессилии, отключился. Я открыл глаза и уставился на деревянный потолок. В комнату, через окошко у кровати, светили лучи дневного, или даже скорее вечернего солнца, отражаясь от белёсого снега и освещая маленькую комнатку. Вопросы в моей голове летали назойливыми мухами, не позволяя сконцентрироваться на чём-то одном. Где я? Меня похитили? Если да, то зачем? Кто та девчонка? Почему я снова могу двигаться? Коридор мне приснился? Но вот минутное смятение подошло к концу, и я понял, что спешить то особо не куда. Хотели бы навредить, я бы так свободно не лежал, сдерживаемый лишь покрывалом. Всё ещё пахло сажей, но сейчас к ней добавился и запах бульона с какими-то травами. Небось, для успокоения чего готовят. Взрослый лоб, а напугал ребёнка. Привык ведь, что сам ничего не могу, вот и заорал, а остальное на рефлексах вышло. И как меня только угораздило. Я поднял руку, осматривая её, будто неведомою технологию. Пальцы гнутся, даже переплетаются без особых усилий. Я оттянул рукав рубашки - никаких следов атрофии не было видно, мышцы упругие, пусть и мягковаты, но это решаемо. А рубашка всё та же, чёрная. Значит всё-таки не сон. Но теперь и на лазерную коррекцию не скинуть, операцию по укреплению мышц, не имеющую следов я даже представить не могу. Я шумно выдохнул, на мгновение засмущавшись, посмотрел вбок, но никого в комнате не увидел. Хорошо, самое время собраться с мыслями. Я в каком-то деревенском домишке, об этом говорят, как запах «старинности», исходящий от моей кровати, так и деревянное обрамление дома. Покрывало немного кололо руки, напоминая, как я, в детстве, гостил у дедушки с бабушкой. Вредить мне, по-видимому, никто не собирается, раз дали отоспаться незваному гостю. Голос паранойи всё пытался убедить меня в обратном, но был остановлен простым вопросом. Кто к врагу ребёнка пошлёт? С другой стороны, появляется вопрос, если не похитители, то кто меня сюда доставил и зачем? А вот здесь тупик, совсем идей нет. Но это и спросить можно. Телефон бы найти, может сигнал появился? Пробегаюсь глазами по окружению, подмечая довольно дешёвое, пусть и ухоженное оформление. Небольшой комодик, пара подсвечников, стол и стул, вот тебе и вся комната. И вот глаза падают на пиджак, принявший находящееся рядом сиденье за вешалку. Протягиваю руки и снимаю его, но тут глаза цепляются за место, где раньше была пуговица. Эхх, неужто ладу не дали, как его с меня снять? Жалко, но пришить её дело быстрое, если найдётся. Бегло нахожу в кармане трубку, но нет, никаких намёков ни на сигнал, ни на заряд, а я ещё надеялся на глюки. Надеваю пиджак, возвращаю мобилку в карман и замечаю сумку, лежащую на краю кровати. Появляется крамольная, даже несколько безумная мысль – схватить её, да выпрыгнуть в окно, но неправильно как-то выйдет, за мной ведь присматривали всё это время. Да и, всматриваясь в упомянутый способ побега, не видно там было ничего, кроме заснеженных полей. А выйти в снега, не зная местность, да ещё и без провизии с тёплой одеждой. Ищи дурака! Бурчание в животе будто поддакнуло моим словам. Я решил оставить сумку и дождаться жильцов, не хотелось вновь кого-то пугать. И всё же меня вновь клонило в сон, бороться было не сложно, но сам факт вызывал недоумение, из-за чего я столько отключаюсь последнее время? И ведь при жизни лишь раз умудрился в обморок упасть, но то совсем уж критическая ситуация была. Может организм ослаб? Как после болезни или ещё чего. Поди узнай. И вот, мысли наконец вернулись в рабочий лад. Надо было продумать, как строить разговор, что рассказывать, что умолчать. Не хотелось как-то юлить, но и сам я понимал, сколько сумбурной и невероятной будет правда. Прикидываться дурачком желания тоже не было, лгать то просто, да привкус гадкий, она не для тёплых и доверительных отношений инструмент. Просто умолчать важное, сказать, что издалека, а остальное тайна, что не могу рассказать по работе? Это что, я шпион какой или купец, щупающий торговые маршруты? А может просто извиниться и правду сказать, что не могу я говорить пока о прошлом, что ни меня ни поймут, ни я радости не испытаю? Заверить, что угроз за мной никаких нет, да узнать, где вообще оказался. Сидя на кровати, задумчиво всмотрелся в окно. Эхх, в своём городе я таких видов не припомню. Заснеженные луга уходили далеко за горизонт. В сотне метров виднелась замёрзшая речушка, а на ней ребятишки, кто на коньках катался, кто сквозь лёд рыбу высматривал. Все закутанные по самые уши. Наряды казались надутыми, та самая бабушка бы довольно кивнула, сказав: «Зато не замёрзнут!». Вдоль же речки ровным строем проходил ряд домов и что ни постройка, то маленькое поместье, вместившее бы в себя и три семьи! Все деревянные, что с досок, что с брёвен. Ну точно деревня, ещё и довольно приличная. Но вот что странно. У ребятишек нет-нет, да мелькали клинки в ножнах. У кого небольшие, у кого тяжёлые, чуть ли не до стоп доходящие. Видно, что их эта ноша отягчала, но не было никого, кто бы снял ножны, да положил аккуратно на снег. Неужто места здесь настолько неспокойные, что даже детей вооружать нужно? Хотя, не так уж много мальцов с ними было, только самые старшие. И всё же я дождался. Уютная атмосфера вконец отогнала страх и уже расслабленный, я услышал, как тяжёлая дверь отпирается и в проходе появляется суховатая старушка, в платке закрывающем уши, да светлой рубахе, какие только бабки и носят. Заметив меня, она было насторожилась, но увидев, что пугать я никого не собираюсь, подуспокоилась. Я припомнил деревенский говор, да попытался выдать что поуважительнее. Правда, опыт у меня был разве что из пары годов жизни в деревне, что давно канули в забытье, да из настольных ролевых игр, к реальности имеющих малое отношение. — Здравы будьте. Простите уж, что девчушку напугал, случайно вышло. А за отдых внезапный благодарен, но не расскажете, как я в этой постели очутился? Слова шли с натугой, но быстро. Я старался обдумать каждое слово и одновременно спешил, создав довольно странную интонацию. Похоже, напряжение в моей речи было легко распознать, но бабку это лишь сильнее расслабило. — И тебе здравия. Не трясись так, рубить тебя никто не собирается, мяса мы на зиму достаточно напасли. И не выпаливай всё скопом, ваше дело молодое, но боюсь не угонюсь я за тобой. Если мой голос казался слабым, а оттого тихим, то она говорила мягко и твёрдо, походя то ли на настоящую, добрую бабушку, то ли на строгого классного руководителя. Но было в этой речи ещё что-то неуловимое, какая-то двойственность, эхо. Я было начал вслушиваться, но понял, что никто уже не говорит и занял тишину волнующим вопросом. — Тогда, начнём с того, как я здесь оказался? — Дело не срочное, али спешишь куда? – Я с лёгким сомнением покачал головой. Непохоже, что домой удастся вернуться быстро, но хозяин барин. – Тогда собирайся к столам. Тощий весь, точно скелет, да и проспал ты с тройку дней, одним воздухов питавшись. Ходить то можешь, гость незваный? Я встал с кровати, прислушиваясь к ощущениям и переваривая сказанное. Немного болела грудь, на месте оторваной пугавицы, точно свалившись синяк поставил. Но ноги не выказывали протестов. Разве что странное ощущение прохлады проходило по ним. — Вот и хорошо – видя, что я крепко стою на ногах сказала бабка – тогда прошу к столу. Я вышел за ней, осматривая новое помещение. Оно было многим больше прошлой комнатки, это был просторный зал с большими окнами, заливающими помещение тёплым вечерним светом. По левую руку виднелась деревянная лестница, уходящая то ли на чердак, то ли на второй этаж. А справа, куда мы и направлялись, стоял большой квадратный стол, за которым могло бы уместиться немаленькое семейство. Я присел за деревянный, непривычно жёсткий стул. Бабушка, а иначе её и называть не хотелось, поставила передо мной глубокую тарелку и налила тот самый бульон, что я учуял ещё по пробуждению. Мяса почти не было, только зелень трав, но я был достаточно голоден, чтобы и не подумать о жалобах. Да и кто вообще может воротить нос такому своевременному дару? Чуть не забыв о том, что не один, я благодарно кивнул, сосредотачивая всю волю для сохранения вежливости. Казалось, что я упускаю что-то важное, но голод обращал на себя всё внимание. — Да кушай-кушай, разговоры подождут. Я набрал хорошую ложку и вложил её в рот. Горячая, живительная влага обволокла всё горло, нежно обжигая, казалось, все мои внутренности во время своего спуска. Тело, на секунду, попыталось отвергнуть пищу, будто не вспомнив как есть после долгого перерыва, но вот рвотный позыв был поборен, а скоро и остальное «лекарство». — Хорошо, но мало. — Старушка засмеялась, а я покрылся румянцем от своей наглости. — Будет тебе ещё, дай животу окрепнуть, пока нельзя спешить. — И на том спасибо. Думаю, теперь можно и поговорить? — И то правда. Ты за бредящую меня не прими, но я сама не знаю, как ты у нас дома оказался. Разбудил нас со внучкой какой-то удар у выхода, прибежали, а это ты лежишь у двери входной. Причём не снаружи, а изнутри дома. И ведь замок исправен был. Ещё странность - ни следов каких на снегу не было, ни на тебе снежинок. Только белый ты весь был, продрогший, точно заледенел. Ну мы тебя быстро укутали, в тёплое место отнесли да уход блюли. Я поначалу думала и не проснёшься, дыхание еле еле слышалось. Да вот ночь прошла, ты окреп, а о былом морозе только бледность и говорила. Как раз утром лиса шла тебя проведать, ну а дальше ты и сам помнишь. Я смутился от неловкости, вспоминая прошедшее. Но лиса? Какое странное имя. Хотя, во время рассказа я всё же смог уловить ранее напрягшую меня проблему. Я будто слышал одни слова, а понимал другие. — Значит ту девочку лисой звать? — Да, это её имя и значит. — Бабка усмехнулась. — Она когда мелкой была всё время от родителей сбегала, чего её так и назвали. Да и сейчас попробуй только проконтролировать – высунет язык и убежит. В неприятности не лезет и ладно. Я сосредоточился на словах про имя и услышал совсем другое. Ника, так её звали. Стра- — А тебя звать как, али не секрет? — не дали мне продолжить мысль. — Юрий я, Юра по-простому. И если ваш рассказ кому и покажется странным, то мой и вовсе будет бредом сумасшедшего. А оттого, давайте отложим пока все эти странности, да спокойно поговорим. Я и сам о прошедшем голову ломаю. А сами кем будете? — не желал я продолжать неудобную тему. — Мавросия я. — услышать настоящее имя сразу, на второй раз, оказалось многим проще. Но тут она вгляделась в мои глаза, будто секрет какой рассказывая. — из деревянных мы! Она определённо пыталась отследить мою реакцию, но встретила с моей стороны лишь недоумённо поднятую бровь. Фигура собеседницы понемногу начинала плыть, сонливость накатывала с новой силой. — Даа, совсем ты из далека. Но может это и к лучшему. Хотелось бы ещё много о чём поговорить, да тебе отдых нужен. Сейчас я налью тебе ещё бульону, а потом спать. — Я лениво помотал головой. — Спать говорю! А то спеленаю, что рукой двинуть не сможешь. Ты чуть не обратился у нас на глазах, и куда бы подался, в сумку залез? Последняя фраза сработала лучше любых уговоров, окончательно переклинив мне мозг. Но я воспользовался запрещённым приёмом и просто отбросив запутавшийся клубок понимания куда подальше и решил узнать побольше. — А почему вы мне помогаете? — я всё же задал долго волнующий меня вопрос. Раз я просто появился у них на пороге, чего они полицию не вызвали? Дело то не ординарное. Старушка подлила целительного зелья и устроилась на стуле, справа. — А почему нет? В наших краях скучно, никогда ничего не происходит. Ни животинка из лесу ни выбежит, ни турниры для ребятишек не дойдут. Деревенька-то махонькая. Да и видел бы ты себя тогда, я ж не монстр. Ну бросила бы тебя на мороз, ты б окочурился, а мне с этим жить. — Спасибо вам. — Я прикинул, как бы сам поступил в такой ситуации. Но гадать долго не пришлось, действительно, попытался б оказать первую помощь насколько могу со знаниями интернета, да вызвал скорую. Она, похоже, посчитала, что в такую глушь приехать не успеют, а потом уже смысла вызывать не было. — Если как отплатить могу, вы только скажите. — А ты можешь? — старушка мягко захихикала. — У тебя ж кроме одежки да сумки пустой ничего и нет. — я смутился. — Хотя, знаешь. Старая я стала, а мужика в доме давно нет. Где полку прибить надо, где дровишек на печь наколоть. — Мне показалось, что она ещё сильнее сгорбилась, да вот наигранность в речи легко читалась. Видно, что сама справится, но помощь лишней не будет. — Сделаю, всё сделаю. — Я улыбнулся, не хотелось оставлять доброту без ответа, а одних слов было мало. Было приподнявшись, меня усадили обратно удивительно тяжелой для старушки рукой. — Сиди, помощник. Ты ложку еле воротишь, какой тебе молоток. Дров на этот месяц мне хватит, да и раньше-то ведь как-то жили? А помочь соберёшься, так это только по доброй воле и без вреда для себя. Но в таком состоянии если продолжишь рваться – в миг будешь как младенец лежать. От было сгорбившейся бабки не осталось ни следа, на её место встала скрупулёзная учительница по химии. Я засмеялся, представив её в новом обличии, да подставив вместо лица морду жабы. Оставалась у меня на неё спустя столько лет какая-то детская обида, за первую полученную четвёрку в диплом. Тепло было на сердце. Вопросы казались такими неважными, такими далёкими. Расслабленный, я не заметил, как уснул прямо за столом.