О чём молчит Германия

– Я поговорю с ним, – решительно произнёс ФРГ. Если честно, он и сам не знал, что будет говорить отцу, но упорно продолжал играть в свой марафон смелости. Васильковые глаза смерили его удивлённым взглядом. – О чём? – А догадаться сам не сможешь? Мне уже надоело, что он только и знает, что сидит за своими бумажками и даже не думает посмотреть на нас! – голос запада принял более уверенный тон, его тёмные глаза на миг блескнули от сковывающей по рукам и ногам обиды, а руки сжались в кулаки пока ещё совсем детские. – Я не собираюсь сидеть и терпеть то, что и поговорить нормально ни с кем нельзя! – Но я ведь с тобой, – грустно сказал ГДР. Крик родного человека наносил боль и непонимание, но меньше всего сейчас он хотел поссориться с братом. В ответ на брошенную фразу запад зло на него посмотрел и, громко хлопнув дверью, удалился из комнаты. Он решительно направился в зал и с каждым шагом будто вся уверенность постепенно, но огромным количеством выкачивалась из него, под конец он шёл уже совсем расстроено и обречённо. Увидев отца, лежавшего на диване, запад почти что услышал щёлк у себя в голове: стены совсем тонкие, и отец запросто мог услышать их маленький конфликт. ФРГ успокаивал себя тем, что он, скорее всего, уже спит и ничего не слышал. «Лишь бы». Все его надежды разрушились, когда Нацистская Германия приоткрыл глаз. В нём читался лишь холод, если его вообще можно было прочитать. Запад проглотил слюну, голос его на первых словах осел от непонятного волнения: – Ты всё слышал, да?.. Старший предпочёл молчание ответу и снова закрыл глаз. Скрестив руки на груди, он неторопливо и устало начал: – Бумаги бывают очень важными, – от этих слов ФРГ боязливо поджал губы, ожидая своей участи, хоть обычно отец и предпочитал не замечать его проделки. От этого ребёнку даже было обидно, он когда-то даже совершал что-то специально, но доставалось ему в ответ ничего, кроме затравленных глаз брата после очередного выговора ему же. Как несправедливо. Хулиганил запад, а отцовское внимание опять получал восток. «Везунчик» – нарекал его ФРГ. – Поиграй с соседскими мальчишками. Договорив, Нацистская Германия отвернулся и навострил уши. Он ожидал всхлипов. Его несомненно раздражала эта часть характера отпрыска, однако так, он считал, он проявлял «любовь». Странно, что к ГДР он такого никогда не совершал. Возможно из-за того, что тот на первый взгляд и не был так похож на отца, как запад. Всхлипов не послышалось. Нацистская Германия был крайне насторожен. – Хорошо, – ФРГ попытался привести голос в порядок. «Слабак», «трус» – раздавалось в его голове голосом отца.