Никто больше тебя не укусит

— Ваше Величество, — альфа зашёл в кабинет, тихонечко постучавшись. Юный омега дрогнул и поднял взгляд на вошедшего. Он едва ли не трясся при виде ещё одного пожаловавшего к нему альфы. Антон Андреевич был робким омежкой, которому только исполнилось шестнадцать. Царевич рос вдали от дворца и плохо помнил своего отца — знал лишь одно — его папочка был нелюбимым мужем ныне почившего императора. Любимый же супруг выносить сына правителю не сумел, и единственным наследником остался набожный, воспитанный в монастырских условиях Тоша. Антон увидел в дверях высокого, одетого в мундир альфу. Тот замер у входа и принюхался — юный император пах и впрямь восхитительно: девственно и свежо. Омега поправился в кресле, подобрав под себя ножки. Тоша думал, что к нему снова будут приставать с бесконечными вопросами и просьбами назначить на должность или сделать подарок, но альфа молчал и всё ещё стоял у дверей, ожидая слова Антона. «Странно, вроде и не слуга», — удивился император и захлопал глазами. — Разрешите войти? — голос незнакомца показался Антону приятным, и омега робко кивнул. Альфа сделал пару шагов и остановился недалеко от стола, поклонившись. — Граф Арсений Сергеевич Оболенский, командир первого гвардейского корпуса. Омега стушевался, поняв, что перед ним стоит знатный вояка. Ещё с детства Тоша помнил суровых гвардейцев, что время от времени заезжали в их монастырь, проверить, как живётся бывшему императорскому супругу. Но альфа не глядел грозно или просяще, в его взгляде омега уловил непонятную теплоту и оттого стушевался ещё больше. — Разрешите позаботиться о вас? — спросил альфа, посмотрев на юного омежку. Этот вопрос поразил Тошу так, что тот даже невольно открыл рот. — А что в-вы хот-тите? — вытаращил глаза император. — Имел наглость сегодня проследить за входящими в ваш кабинет, ни один из них не предложил вам чаю или хотя бы переместиться в тепло, уж простите за дерзость. Однако кабинет не топлен. Действительно, после смерти императора кабинет стоял пустой, оттого и не было нужды его топить. А в суматохе Антона усадили на отцовское место, и вовсе не заметив, как тут холодно. «Конечно, не заметили они, бегают со своими бумажками, — Арсений поймал взгляд зелёных глаз, — Кроха, перепуганный до ужаса, бедняжка». — Вы знаете, где ваши покои? — спросил ровным голосом альфа, и Антон помотал головой. — Тогда могу я вас проводить? — улыбнулся уголком губ граф, но Тоша выставил вперёд ладошку. — Нет-нет, не надо, я… мне тут пока хорошо сидеть… работать, — омега не понимал, чего хочет от него пришедший. Уж лучше бы он принёс какие-то бумаги, указал, где подписать, и скрылся восвояси, чем так, пытал его странными вопросами. — Хорошо, Ваше Величество, — Арсений поклонился и вышел из кабинета. Омега выдохнул и свернулся комочком в кресле. Было и правда холодно, но выходить в залы к чужим людям Тоша боялся. Не успел император прикрыть глаза, как дверь отворилась снова. Антон дёрнулся, испугавшись громкого звука, и замер. Перед ним снова стоял граф. В одной руке его был поднос с чаем, а в другой — шерстяной плед. — Прошу вас, выпейте чаю и укройтесь, укройтесь, — альфа посамовольничал и подошёл к императору. Омега дрогнул — никогда в жизни к нему так близко не подходил альфа. — Прошу прощения, но вам очень нужно согреться, у вас посинели пальцы, — большие руки альфы укутали омежье тельце в плед. Тоша, казалось, забыл, как шевелиться — всё тело парализовало от касания тёплых рук. Омега попытался увернуться легонько, но ненароком уткнулся носом в графскую шею и охнул. — Прошу прощения, уже отхожу, — Арсений вернулся к своему месту у стола и принялся наливать в маленькую чашечку чай. Антон заморгал часто и коснулся рукою горла — запах альфы стоял в носу, не давая дышать. Казалось, он заполонил собою весь воздух и каждую клеточку тела. Тоша выдохнул громко, зажмурившись. Граф глянул на омегу и повёл бровью: «Что это он так? Неужто?». Император встревожился и поджал под себя ножки сильнее, немного поёрзав. Арсения заинтересовала реакция Тоши, и он решил остаться, приглядеть за юнцом. — Я руковожу гвардией и защищаю вас лично, отвечаю за ваши безопасность и покой, поэтому можете мне рассказать всё, что вас беспокоит. Граф поймал взгляд Антона и увидел, как расширились зрачки омеги. Мир перед глазами императора утонул в странном тумане. Чётким было лишь лицо альфы — тот глядел на него с неподдельной тревогой. Тоше очень сильно захотелось расплакаться, и он не заметил, как слёзы сами засочились из его глаз. — Ой, я хочу обратно, — всхлипнул омега, — к тятеньке, в монастырь… Антон потянулся за чаем, и руки его дрожали. «О боже, только не оно, здесь же в крыле ни одной омеги, его просто убьют», — Арсений переступил с ноги на ногу, судорожно соображая. — Антон Андреевич, а где ключики от вашего кабинета, — спросил как можно ровнее граф, но омега лишь всхлипнул. — Н-не з-знаю-ю, а з-за-ч-чем к-кл-люч-чики? — Тоша не понимал, почему весь мир тает перед глазами. — Ой-й, — омега поглядел под себя на кресло — по вышитому золотыми нитями гербу расползлось огромное пятно, — п-по-ч-чем-му мо-к-кро? Антон испугался, что обмочился, и густо покраснел, кутаясь в плед. Арсений искал по всем ящикам и шкафам ключи, но их нигде не было. — Чёрт возьми, — рявкнул альфа, чувствуя, как потеют ладони, — где же они? «Лучше со мной, чем с кем-то другим», — мелькнуло у Арсения в голове. Граф помнил, что во всех кабинетах должны были быть двери в государево крыло, и ринулся шарить по стенам в поисках потайного входа, но ничего не нашёл. — Тогда так, — Арсений закрыл дверь изнутри на щеколду и припёр двумя креслами, — чёрт с тобой. Омега, увидев, что делает альфа, испугался невероятно и взвыл. — Тише-тише, с вами все в порядке, просто вы течёте, — попытался успокоить омегу граф, думая, куда же им двоим улечься. — Т-тек-ку? — вытаращил глаза император. По полному ужаса взгляду Арсений догадался, что течка у Тоши первая, и сам застыл на миг, думая, как же быть. Однако сил думать было немного — омежий запах заполонял собой всё пространство, заставляя швы на штанах трещать. «Зараза, не топлено ещё», — альфа резко выдвинул стул с омегой из-за стола и присел перед императором на колени. — Вы сейчас течёте, вас нельзя оставлять одного, без альфы, — Арсений пытался говорить спокойно, глядя в мокрые испуганные глаза, — Я обеспечу вашу безопасность, я же говорил, — выдохнул граф, прижимаясь губами к острой омежьей коленке. Антон взвизгнул, пытаясь отстраниться, но почувствовал, что само тело сейчас ему не подвластно. — Бог же н-нак-каж-жет, ах! — тонкая императорская рука коснулась чёрных волос графа. — Когда альфа спасает омегу, Бог помогает, — Арсений осторожно закатил штанину и прижался горячими губами к торчащей косточке на лодыжке. Тоша всхлипнул и выгнулся, надув недовольно губки, когда альфа снял с него туфли. — Ну что вы, что вы, — граф обхватил губами холодный пальчик омеги, нежно посасывая, — глядите, как холодно, ножки ледяные. Альфа сидел на коленях, глядя на императора снизу. Он надеялся, что так омега станет чуть меньше бояться. Арсений дышал тяжело — чуткий нос альфы оказался прямо напротив мокрой омежьей дырочки, что была прикрыта сейчас лишь намокшей тканью штанов. — Разрешите вас укрыть, — граф принялся кутать омегу в плед, чуть приподнявшись, — так будет проще согреться. Антон закивал головой, дрожа. Император тихонько скулил, отстраняясь пугливо, но тонкие руки так и тянулись к альфе, не отпуская, желая касаться. Арсений осторожно прижался носом к омежьему животу, громко вдыхая. Антон пискнул и замер, рвано дыша. От близости альфы двоилось в глазах, а низ живота обжигало огнём. Омега хныкнул и потянулся к пояску на штанах. Граф улыбнулся уголком губ, помогая тонким рукам распустить тесёмки: — Сейчас-сейчас, одно касание, и ваши мучения кончатся, — шептал горячо альфа, ловко приподняв омегу за ягодицы, приспуская промокшие насквозь штанишки. — Я… — император едва мог говорить, — ой, совсем… голый… Из глаз Антона потекли одна за одной крупными каплями слёзы. Омега плакал, закрываясь ладошкой, но ножку совсем не игриво и будто правда случайно, по воле инстинкта, закинул на плечо графу, открыв самое сокровенное место. Арсений вдохнул глубоко, и глаза его закатились — аромат юного омеги кружил голову, заставляя распрощаться с остатками здравого смысла. Альфа хотел Антона здесь и сейчас, а с последствиями он разберётся потом. Граф решил брать омегу так, стоя перед ним на коленях, потому что не мог представить, что случилось бы с этим дрожащим маленьким тельцем, навались на него крупный альфа. — Чтобы вам стало легче, я коснусь вас легонько, — прошептал Арсений, нежно касаясь губами острой коленки. Омега взвыл — он боялся, что умрёт опороченным, грязным, что Господь не примет его таким порченым, пахнущим альфой. — Грязно, ах, — Тоша выгнулся в пояснице, чувствуя, как крепкая рука сжала его ягодицу, — Господь… — Господь любит вас, раз не оставил в столь трудный час одного, — выдохнул альфа и нежно коснулся губами омежьего члена. Маленький крепкий орган раскраснелся и блестел от смазки, словно диковинный леденец. Арсений обхватил губами сочащуюся головку и провёл языком по уздечке. Тоша пискнул, невольно толкнувшись. Омега не понимал, отчего стало вдруг так сладко, томительно и приятно, когда с ним происходил страшный грех. Альфа взял глубже и втянул щёки, двигая головой. Граф ощущал языком каждую крохотную венку и стремительный ток крови в ней. От одной только мысли, что весь этот трепещущий, словно испуганный мотылёк, омежка его, абсолютно его, в груди зарождался громкий гортанный рык. Арсений сдержался — пугать омегу было нельзя, и так щёки того ещё блестели от слёз. Граф осторожно выпустил изо рта член и приспустился чуть ниже, легонько прихватив губами яички. Омега скривил рот и крикнул, показав зубки. — Ах вот какой чувствительный, — усмехнулся Арсений, дыша горячо на розовую, перепачканную смазкой императорскую мошонку. Граф ласкал омегу, перекатывая и зализывая языком бархатные ароматные шарики. — Недолго тебе, такому красивому, осталось свободным ходить, — Арсений хрипло дышал, и по спине его бежали крупные капли пота, — ну этого я не дам… Альфа, широко пройдясь языком по мошонке, резко взял в рот всю омежью длину, издав горлом громкое «оооо». Император взвизгнул и впился цепкими пальцами в волосы альфы, потянув на себя. Тоша задрожал, приближаясь к финалу, но граф резко вытащил член изо рта, плотно зажав основание. — Это не то лекарство, что нужно, — глаза альфы блеснули, и он огляделся по сторонам. Кресло оказалось слишком высоким, чтобы вставить омеге, оставаясь перед ним на коленях. И тут взгляд альфы уцепился за пуф. Арсений облизнул мокрые губы и встал. Антоша всхлипнул, но альфа оскалился в ответ, и тот заскулил, сжавшись в кресле в комок. Граф взял дрожащего Тошу на руки и перенёс на пуф, бережно усадив. Император хныкнул, испуганно оглянувшись. — З-з-зач-чем с-с к-р-рес-сла… Арсений наконец-то приспустил брюки и выдохнул рвано, почувствовав долгожданное облегчение. Член альфы, раскрасневшийся и налитый кровью, стоял колом в ожидании жаркой близости. Омега, увидев, как граф расстёгивает штаны, взвизгнул и сжался. От ёрзаний штанишки омеги сбились в ногах, не прикрывая ничего, кроме тонких лодыжек. Император испуганно поджал ножки к груди, но, сам того не желая, лишь раскрылся сильнее. Открытая влажная дырочка смотрела прямо на альфу, и член того дёрнулся. Граф опустился на колени перед омегой и принялся тихо шептать: — Я сейчас сделаю вам приятное, расслабьтесь, — альфа обжёг горячим дыханием нежное ушко омеги, а сам легонько подался вперёд, упираясь головкой в пульсирующий вход. Арсений промычал и вдруг отстранился. Он поглядел в огромные перепуганные глаза Тоши и принялся потирать пальцами омежий проход. Император вскрикнул, случайно раздвинув ножки. — И как же Господь может наказывать, когда такая прелесть, чудо, — альфа бережно коснулся губами шеи Антона, и тот застонал тихонько, чувствуя слабость. Штанишки оказались сброшены на пол. — М-м-мож-жет, — плакал омега, выгибая спинку. Природная тяга к альфе брала своё, заставляя сердце императора бешено колотиться. Тоша не понимал, почему ему хочется, чтобы этот альфа не отходил от него сейчас, а прижался всем телом, даря невероятное удовольствие. — Укрою вас, чтобы не замёрзли, — альфа наклонился чуть вперёд и накрыл пледом острые плечики императора, незаметно приставив член к входу. Антон вздохнул рвано и зажмурился, но тут же распахнул глаза — граф прижался к его губам бережно, ласково, почти невесомо. Тоша отвлёкся на поцелуй и не заметил, как Арсений сделал первый толчок. Горячее, мокрое от смазки отверстие беспрепятственно впустило головку альфы. Дальше граф двигаться не стал — решил подождать, дать омеге привыкнуть. Император заморгал часто и закусил губу, замахав тревожно ладошкой. Тоша не знал, что делать: двигаться ему или замереть, отдаться всецело чувствам или сопротивляться. Тонкие пальцы тревожно коснулись щеки, а после зарылись в волосы альфы. — Тише-тише-тише, — зашептал нежно граф, — пока я с вами, больно не будет. Альфа начал легонько двигаться, вводя глубже. Антон заскулил, дёрнув тревожно ногой, но альфа схватил крепко дрожащую лодыжку, не давая двинуться с места. Арсений понял, что медлить больше не имеет смысла — это лишь больше тревожило омегу, — и вошёл резко на половину. Император раскрыл рот в громком «о» и зажмурился. Он чувствовал, как альфа растягивает его изнутри, заполняя собой всё его тело. Омеге казалось, что он сейчас лопнет, разлетясь тысячью мелких кусочков по кабинету. — Помогите… ах, — запрокинул голову император, обращаясь не то к альфе, не то к людям за дверью. Арсений усмехнулся в ответ и вошёл до конца. Внезапно пришло осознание — он сейчас в кабинете имеет самого течного императора. За такое и казнь покажется слабой карой, если только… Граф начал двигаться, глядя в огромные зелёные глаза. Антон же впился в альфу взглядом, не в силах оторваться от голубых глаз, которые так пугали и так манили. Омега боялся того, что делал с ним Арсений, но прогнать его или позвать громко на помощь не было воли и сил — само омежье тело запрещало кричать, убеждая мятежный ум: без альфы сейчас невозможно. Арсений бережно коснулся щеки омеги, наращивая темп. — Я не причиню зла, обеща… В дверь ударили с силой, и граф оглянулся. Арсений понял сразу — альфы учуяли запах. Кресла, подпиравшие дверь, пошатнулись. Альфа знал, что навались они все разом на дверь, не спасут ни кресла, ни хлипкий засов. — Открывай немедленно, или я тебя растерзаю! — послышался рёв сразу нескольких голосов. Дверь содрогалась от кулаков, а засов трещал, так и норовя отскочить. Арсений знал, не закончи он своё дело — его растерзают прямо тут, на глазах у Антона. Альфы не простят подобного от равных. «Пожаловали…» — граф сощурился, прикусив тревожно губу. — Времени нет… — альфа зажмурился, — прости… Арсений распахнул рот, вгрызаясь клыками в омежью шею, помечая резко, глубоко, до крови. Тоша выгнулся и задрожал. Граф, чувствуя вкус крови на языке и угрозу других, жадных до хрупкого тела альф, ускорился, готовясь как можно скорее дойти до финала. — Признай меня, — Арсений прислонился лбом ко лбу омеги, дыша тяжело, — признай меня, а то они мне не простят, скорее! Альфа взял лицо Антона в ладони, порываясь открыть тому рот. Послышался громкий треск — дверь почти соскочила с петель. — Чёрт же с тобой, а! — оглянулся граф. В этот момент омега увидел открывшуюся перед ним белую, с блестящими каплями пота шею Арсения. Жалость, трепет и страх смешались внутри, заставив подскочить, схватить альфу за шею и вонзить тому зубы в мягкую плоть. Омега не знал, как кусать, оттого попробовал взять глубже, дербаня зубами кожу до крови и перекатывая языком дрожащую мышцу. Альфа взвыл, закатив глаза, и Тоша вдруг почувствовал внутри жаркий поток. Граф не прекращал двигаться, с силой сжав ягодицы омеги и торопя узел. — Всё, всё, только узел, и никто, — Арсений запрокинул голову, отдаваясь движениям, — нас не тронет, ах! Император дёрнулся, испугавшись растущего жара. Ему показалось, что в нём разгорается адский огонь, заполоняя всё тело и даже выливаясь горячей лавой наружу. Альфа выпустил узел. — Всё, наконец-то, всё, — Арсений положил дрожащую руку на кудряшки омеги, едва дыша. Дверь с грохотом распахнулась, и щёлкнул о пол соскочивший засов. Трое разъярённых альф вмиг опрокинули кресла и замерли, увидев, что опоздали. — Ах ты дрянь! — взревел здоровенный альфа, распахивая мундир. Арсений ухмыльнулся почти ехидно и показал зубы, но Тошу к себе прижал всё равно, прикрыв пледом. Омега, завидев незваных гостей, испуганно запищал, уткнувшись в сильную грудь. Альфа хотел уже накинуться на графа, но вдруг увидел на шее того метку. — Ты заставил его! — лица пришедших вытянулись, — Скотина! Ещё и повязал! Антоша испугался — испугался, что сейчас сделают больно не только ему, но и Арсению, что у него отнимут альфу. — Помягче в выражениях, господин министр, — голос Арсения оставался ровным, но омега почувствовал, как нарастает гнев альфы, и перепугался ещё больше: силы не равны. — Это я… я его укусил! Сам! — подал голос Антон и тут же расплакался. Альфы принюхались — запах течной омеги ослабевал, уступая место новому, сложному аромату случки. — Я… я с вами… ух, граф! — рыкнул альфа, брызнув слюной. Арсений лишь поглядел на него тяжело, понимая, что тот совершенно бессилен — император выбрал своего альфу, и изменить его волю не сможет боле никто. Пришедший прожигал глазами сцепившуюся пару. Граф не стал бросать вызов и провоцировать — всё же трое на одного, да ещё и течный омега рядом, хоть уже теперь и меченый. Он скажет незваным гостям всё позже, а сейчас пора было показать им своё место. — Вам не положено здесь быть, извольте, — Арсений поглядел на омегу, и тот не заставил себя ждать. — Уй-йд-ди-т-те, ряд-дом м-мой альф-фа, — замахал рукой император и глянул на Арсения тревожно. «Мой альфа», — омежьи слова заставили сердце дрогнуть, и граф развернулся резко. — Приказ Его Величества, идти! — оскалился Арсений, сверкнув глазами. — Положено идти, метка, — сказал тихо один из альф и отступил назад. — И поставьте охрану возле дверей, чтобы боле никто не тревожил, — ухмыльнулся Арсений, ласково поправив плед на Тоше. Министр же клацнул зубами, ссутулившись от бессилия, и вышел за дверь. Двое последовали за ним. Дверь с грохотом захлопнулась, и в кабинете воцарилась звенящая тишина. — Вот и всё, всё, — заулыбался Арсений, гладя по щекам Тошу, — ушли, теперь я с тобой. — А н-не з-заб-бер-рут-т? — задохнулся омега. — Кого? Меня? — хохотнул альфа, — Да кто посмеет? Вы же признали меня, Ваше Величество. Альфа поднялся с колен и подхватил Тошу под бёдра. Император пискнул и тут же прижался к альфьей груди, держа в кулачке краешек пледа. Арсений устало опустился в императорское кресло и усадил на себя омежку, прикрыв тому плечи. Антон поёрзал, чувствуя альфу внутри. Граф не сказал ни слова и лишь раскинулся в кресле, видя, как темнеют глаза Тоши. Юное тело познало вкус плотских утех и запросило большего. — Хочешь, чтобы было приятно? — промурлыкал Арсений, — Попробуй немного подвигаться, как раз сейчас узел. Крепкие руки альфы обхватили Тошины бёдра, чуть приподнимая и насаживая. Сильно двигаться в сцепке омеге не позволила бы природа, а мелкие неопытные толчки пришлись как раз кстати, раздражая узел. Арсений сполз ниже на кресле, раздвинул колени и дал омеге простор для движений. Тоша не понимал, что творил. Тонкие ладони опёрлись на грудь альфы, а бёдра двигались сами, заставляя сотни электрических искр разрываться внутри. Омега насаживался на графа, сжимая мягкими стенками член изнутри. Арсений охнул громко и, вцепившись в омежьи ягодицы, кончил ещё раз, раздвигая мягкие половинки. Император дёрнулся, вновь почувствовав внутри себя горячий поток, и вдруг закричал, выгибая тонкую спину — Тошино семя брызнуло альфе на грудь. Антон покачнулся и поник головой. Арсений хмыкнул тихонько и осторожно уложил омегу к себе на плечо. Император дышал тяжело, но довольно, пережив первый в жизни оргазм. И сам граф устало зажмурил глаза, чувствуя, как слабеет внутри узел . — Теперь никто больше не покусится на тебя, — засмеялся альфа, и омега зажмурил довольно глазки от приятных вибраций в груди. — Но Господь… — поднял испуганный взгляд император. — Благоволил, чтобы мы создали пару. Я взял тебя и сделал своим навсегда. Тоша моргнул и прошептал тихо. — Как и я… Арсений выдохнул и легонько качнул бёдрами — обмякший член выскользнул из омеги и опустился прямо на вышитый на сидении герб, на котором снова разрослось мокрое пятно.

***

Тоша, пережив первую в жизни течку, боялся отпустить Арсения и на шаг. Оттого альфа обязался всюду теперь находиться при императоре: сидеть с ним на заседаниях, в кабинете и на балу. Омега страшился огромных залов и чужих, разодетых в богатые одежды людей. Однажды уставший от долгого сидения на приёме император увидел, как идёт к нему секретарь с новой кипой бумаг, и спрятался за спину альфы, захныкав. Тогда Арсению пришлось усадить омежку на трон, а самому присесть перед ним, ласково убеждая потерпеть ещё немножко. — Малыш, нужно чуть-чуть подождать, сейчас я прочитаю ещё несколько бумаг, ты подпишешь, и мы пойдём с тобой вкусно ужинать, — улыбнулся ласково альфа, — Я помню, что ты хотел щучьи котлетки, — хохотнул тихо граф, глядя в любимые зелёные глаза. — Ладно, я готов потерпеть, — выдохнул Тоша. К счастью, терпеть оставалось совсем недолго — уже через месяц придворный врач вынес вердикт — император в тягости, — и все дела мужественно принял на себя Арсений Сергеевич.