Орлиное Гнездо/The Eagle's Nest

— Поработаем вместе? Драко поднял глаза от котла и заметил возвышавшуюся над ним оливкокожую фигуру Дафны Гринграсс. Она прижимала к груди учебник по Зельеварению и смотрела на него сверху вниз в ожидании ответа. — А как же подружки по факультету? — спросил он, отодвигая сумку так, чтобы освободить девушке место. Статная Гринграсс покачала головой и положила вещи на другую половину стола. — Я с тобой в последнее время мало общаюсь. — Ты общаешься со мной прямо сейчас. — Ты понимаешь, о чём я… — Уверена, что сидишь здесь не из-за сегодняшнего утра? Не хочешь разбираться с остальными? — Дафна в ответ едва заметно вздрогнула; менее наблюдательный человек, возможно, и не заметил бы этого, только вот не Драко. Немного поёрзав на месте, она поинтересовалась: — Уже слышал об этом? — Все об этом слышали, — подтвердил Малфой, перелистнув нужную страницу учебника и поставив его подле котла. — У тебя ошеломляющие предпочтения в деле красоты, Гринграсс. От Драко не ускользнуло, что взгляд его напарницы метнулся к Рону, сидевшему за две парты впереди них, а затем переместился на особенно взлохмаченную ведьму, находившуюся за столом справа от Уизли. По какой причине Дафна в тот момент глядела на Грейнджер было неизвестно, но в то же время и интригующе, и тревожно. Он не разговаривал с Гермионой с вечера понедельника. Стояла среда, и Малфою становилось всё труднее и труднее не замечать её взгляда. Драко знал, что им стоило поговорить, но ему было трудно преодолеть свою гордость и подойти первым, особенно учитывая столь пренебрежительное к ней отношение. Гринграсс глубоко вздохнула. Они начали готовиться к варке зелья, выбирая нужные ингредиенты из своих сумок или же кладовой кабинета. Когда всё было готово, профессор Слизнорт дал сигнал к началу, и Дафна продолжила их предыдущий разговор, как будто его ничего не прерывало: — Я думала, Пэнси — моя подруга. — У слизеринцев нет друзей, — заявил Драко, начав счищать корни алтея в соответствии с инструкцией к зелью. — Только сообщники, — его собеседница тем временем схватилась за ивовую кору и принялась её измельчать. — Теперь мы когтевранцы, Драко. Я оставила Слизерин в прошлом. — Можешь быть уверена, Паркинсон — не оставила. Ты, скорее всего, задела её гордость, заступившись за неё. — Они издевались над ней! Называли её легкодост… — Потому что она и есть легкодоступная, — проворчал парень, — и её ничуть не беспокоит, что людям об этом известно. В их знании она лишь черпает силу. — Это глупо, — насмехалась Гринграсс. — Кроме того, парни сказали ей не только это. Они ещё добавили, что единственная причина, по которой Пэнси попала в Пуффендуй, заключается в том, что в Хогвартс обязаны «принимать всех», а ей больше нигде нет места. — Ты должна признать, это забавно. Схлёст, о котором шла речь, произошёл во время завтрака тем же утром. Парочка семикурсников набросилась на Пэнси Паркинсон возле Большого зала, стали подкарауливать её, бросая непристойные замечания. Пэнси старательно игнорировала их с надменным презрением, с которым относилась к большинству сторон собственной жизни, пока Дафна не бросилась на защиту подруги, метнув Жалящее заклинание в лодыжки мальчишек, заставив их тем самым разбежаться. — Она не обязана была называть меня предательницей крови, — тихо пробормотала Гринграсс, продолжая нарезать ивовую кору на кусочки. — Не знаю, чего ты ожидала услышать от Паркинсон, когда она узнала, что ты встречаешься с Пронызливым Королишкой, — спокойно ответил Малфой, отправляя в котёл идеально очищенный корешок маргаритки. — Его имя — Рон, и я была бы очень тебе признательна, оставь ты это детское прозвище в прошлом, где ему и место, — с новой силой отчитала его Дафна. Она бросила в котёл нарезанную корку и принялась считать капли настоя растопырника. — В любом случае, я даже не знаю, как Пэнси стало об этом известно. Это должен был быть секрет… а теперь, похоже, это секрет всей школы. — Секрет, которого и не было, — заметил Малфой, делая вид, что ломает голову над инструкциями в учебнике. На самом деле, парень наблюдал за Грейнджер, сидевшей за несколькими партами впереди. Её локоны уже превратились в кошмар от жары и влаги, царившей в подземелье, но всё же, тем не менее, Драко нравился именно такой их вид. Ему всегда казалось, её волосы будут грубыми и шершавыми наощупь, но те оказались крайне мягкими, и он был удивлён, едва коснувшись их. Сегодня Гермиона попыталась победить свои кудряшки, собрав их в пучок, но новые прядки, казалось, замышляли побег в дополнение к уже торчащим во все стороны. За столом Грейнджер перебирала пальцами, что-то измельчая из ингредиентов. Тем временем Дафна продолжила: — К обеду это разнеслось по всей школе! Я планировала подождать с рассказом о Роне родителям, пока не смогла бы встретиться с ними лично. Теперь, видимо, придётся высылать им сову, пока им не стало известно из газет. Уверена, им будет что мне сказать, — Малфой тем временем вернулся к своей парте и занялся отрыванием листьев шалфея от стеблей. — Если бы ты только не пыталась защищать гонимых. — Не знаю, что заставило меня проклясть дразнивших её мальчишек, — призналась Гринграсс. А потом с тайной улыбкой лукаво добавила: — Наверное, это влияние твоей ведьмы. У неё в привычке заниматься подобным. Пальцы Драко нервно затеребили ветку шалфея. Он попытался быстро собраться с мыслями, но у него не получилось. — Ха! — воскликнула Дафна. — Попался! — Малфой бросил на неё в ответ самый грязный взгляд, на который только был способен. — Не каждый в этой чёртовой школе заводит тайные романы, Гринграсс. — Но некоторые из нас — ещё как заводят, — торжествующе ответила она. Вырвав ветку шалфея прямо у парня из рук, Гринграсс посмотрела Драко в глаза и прошептала: — Я нахожу это великолепным — вас двоих. — О чём ты вообще, Мерлин? — раздражённо ответил он, выхватив шалфей обратно и отодвинувшись от девушки подальше. Он слишком остро ощущал потеплевшие щёки. — Я уже пару недель собираю всю мозаику по кусочкам, — почти пропела Дафна. Затем понизила голос, сделавшись совсем тихой, — но она всё никак не складывалась до этих выходных. Я видела вас вдвоём в Хогсмиде, но когда я спросила об этом Гермиону, она попыталась сказать, что у вас были какие-то там обязанности старос… — Они и были, — настоял Малфой, отчаянно надеясь, что шум подземелья скроет их разговор. Во время Зельеварения в классе обычно царила суматоха, и то было самое подходящее время для подобных разговоров — хоть Драко совершенно не хотелось этого разговора в целом. Дафна мигом ткнула в него пальцем. — Ты негодяй. Никто из других старост не дежурил, — Малфой смолк, лицо его пылало; только не рядом со злорадствующей Дафной Гринграсс в подземелье Зельеварения. — Не волнуйся, я ни одной живой душе не расскажу, — продолжила она, начав чистить Дремоносные бобы для зелья. — Но у меня есть ряд вопросов, и я хочу, чтобы ты сказал правду, — Драко уставился на стол, ощутив лёгкий приступ тошноты. Уклончиво он ответил: — Честность — дорогой подарок. — Я не жду её от дешёвых людей, — заверила его девушка. Он встретил её слова молчанием, что, похоже, послужило ей лозунгом к очередному вопросу. — Как из всех людей ты связался именно с ней? Он продолжал молчать, делая вид, что сосредоточенно следит за интенсивностью пламени под котелком. — Малфой? — Я не обещал тебе ни честности, ни прямоты. Ты можешь задать мне вопрос, на который я, возможно, не вправе ответить. Не все мои секреты принадлежат только мне одному, — ведьма, не проведшая семь лет на Слизерине, быть может, и не приняла бы его ответ, но Гринграсс приняла его с честью. —Хорошо, но я должна знать, почему это какой-то великий секрет. Вы, конечно же, только выйдете в плюс от того, что ваши отношения с ней станут достоянием общественности? — Пожалуй, нет никаких отношений, — усмехнулся он. — Не-е-е, Ромео, так отмазываться ты не можешь. Ты, конечно, понимаешь, что тебе удалось заполучить одну из самых востребованных ведьм во всей школе. Так чего боишься? Малфой промолчал. — Мамочки с папочкой? — спросила она. — Потому что и я этого боюсь. Мы могли бы объединиться и противостоять им. Наверняка, мы не единственные чистокровные, котор… — Гринграсс, — неожиданно прервал её Драко. — Прекращай. Она и прекратила. Возможно, Дафна уловила завершённость в его голосе, потому что в следующий раз открыла рот лишь для пересказа кое-чего забавного, рассказанного ей Блейзом накануне вечером. К концу сдвоенного урока по Зельеварению Малфой с Гринграсс успешно сварили зелье для заживления сильных ожогов и сдали зачёт. Когда они приводили парту в порядок, Малфой чувствовал что-то колючее на коже затылка, как будто за ним кто-то наблюдал. Парень поднял голову и понял, что был прав. Волосы Гермионы растрепались от жара, исходившего от котлов, но она не обращала на это внимание. Их взгляды встретились, девушка слабо улыбнулась, а затем вернулась к своему столу, дабы навести порядок. Драко ничего не мог с собой поделать: живот его сделал небольшой кувырок, как всегда делал, стоило Гермионе Грейнджер улыбнуться ему. — Готов идти? — спросила Дафна. Без ответа Малфой направился к двери и вышел в коридор. Хоть он и был готов встретиться с Грейнджер лицом к лицу и оставить понедельничный вечер где-то позади, ему не хотелось попасться Поттеру с Уизли где-нибудь ещё раз. Он смутно помнил, как Гринграсс шла за ним по пятам, пока пара возвращалась в Когтевранскую башню. Как Дафна посмела спросить, по какой причине он и Грейнджер держат свои отношения в секрете, когда после публичного выхода в свет её отношений с Уизли на мельнице слухов поднялась такая шумиха? Род Уизли, несмотря на всё остальное, чем был известен, по крайней мере, был чистокровным. Драко содрогнулся при мысли о том, что скажут люди, узнав, что Гермиона Грейнджер и Драко Малфой вместе. Ещё хуже было то, что могли бы сказать Гермионе о нём… о его прошлом… Твоя. На время. Тем не менее, он позволил лёгкой ухмылке изогнуть его губы при возникновении того ретроспективного кадра в голове.

***

Иногда, без видимых причин, Малфою не давала уснуть паранойя. Сегодняшний вечер не стал исключением: парень был нервным и взвинченным. Его пальцы дрожали от желания достать сигарету, в который он себе вновь и вновь отказывал. Я и представить боюсь, что ты делаешь с моими лёгкими, выкуривая сигареты. Драко вспомнил, как лицо Грейнджер исказилось в неприятном выражении при мысли о том, что он курит. Малфой никогда не встречал человека, которого бы волновало его курение в связи с его же здоровьем. Даже отец курил сигары, а мать не любила дым лишь из-за запаха. Достаточно того, что мы делим всё остальное, так что вычеркнем мой рак лёгких из списка! Взглянув на часы, Малфой понял: уже далеко за полночь. Душераздирающий храп Макмиллана гулко разносился по спальне, а лёгкое дыхание, доносившееся с двух других кроватей, свидетельствовало о сне Блейза с Риверсом. Скрипы костями и ноющими сухожилиями, Драко перекинул ноги через край балдахина и сел. На мгновение он замешкался. Затем с раздражением потянулся за палочкой и полупустой пачкой сигарет. Застегнув плащ под подбородком, тихо наложил на себя согревающие чары и бесшумно удалился из комнаты. Гостиная была пуста, что облегчало бегство. Парень направился к своему привычному душе балкону на пятом этаже у основания Когтевранской башни. Свежий бодрящий воздух овевал его кожу, лёгкий ветерок играл с волосами. Несмотря на желание выкурить сигарету, чувство вины медленно закрадывалось в его сознание, пока он спускался по лестнице башни. К тому времени, как Малфой вышел на балкон, интерес к курению был потерян, несмотря на всё ещё присутствовавшую дрожь в ладонях. — Драко? Холодный свет в дальнем конце балкона, сопровождавший вопросительный голос, заставил его обернуться. К своему удивлению, парень понял, что даже не заметил там Гермиону. Она свернулась калачиком, обхватив руками колени, в углу, уютно укутавшись в толстое тартановое одеяло. Рядом с ней заколдовано парил кувшин, полный Волшебного огня, — именно с ним Драко её ассоциировал. Спокойно изобразив удивление, он признал: — Здесь холодно, Грейнджер. Ты должна быть внутри, в тепле. — Гермиона, — поправила девушка мягко, с ударением. Она не встала. Малфой не мог отделаться от мысли, что, несмотря на буйство кудряшек, разлетевшихся по её рукам и плечам, — а, может быть, хотя бы отчасти и благодаря им, — она прекрасна. — Тебе тоже холодно. Парень пожал плечами, опёрся на перила балкона и повернулся, дабы оглядеть территорию школы. Луна, казалось, пыталась компенсировать долгие тёмные ночи, столь характерные для шотландского ноября. Вдалеке блестело Чёрное озеро, покрытое льдом. Драко показалось, на берегу его стояла плакучая ива, у которой он необъяснимым образом привязал себя к удивительной ведьме, находившейся сейчас рядом с ним. — Что ты здесь делаешь? — спросил он несколько резче, чем намеревался. — Надеялась, что ты появишься. Нам надо поговорить, — серьёзно ответила девушка. Малфой промолчал. Он знал, что это было правдой. — Ночью я задала тебе вопрос, на который ты не дал мне ответа. Мне нужно знать: почему я? Почему именно сейчас? — Я помню, — отрывисто сказал он. — Мне было бы очень больно, не ответь ты на вопрос вообще. С понедельника я больше ни о чём другом не думаю, — Драко насмешливо хмыкнул: — Как тебя может задеть отсутствие ответа? — Когда человек говорит тебе, что ты причиняешь ему боль, у тебя нет права решать, что это не так, — возмущённо заметила она. Потребовалось некоторое усилие, чтобы убрать с лица хмурый взгляд, но Малфой надеялся, что ему это удалось, когда ответил: — Ты права. Она ждала, её шоколадно-карие глаза настороженно наблюдали за ним по другую сторону узкого балкона. После нескольких минут раздумий он начал: — Помнишь, как собиралась на вечеринку в гостиной Слизерина? — Грейнджер кивнула, поплотнее натягивая на себя одеяло, так как прохладный ветерок пронёсся мимо, взъерошив её локоны. — А помнишь, как Тео оставил нас одних на этом самом балконе? — она снова кивнула. Успокоенная тем, что Драко уже начал говорить об этом, остальная информация полилась потоком. — Это не было случайностью. Многие из… способностей Нотта… уже были проверены летом. После смерти отца он стал главой семьи, а вскоре после этого у него наступило совершеннолетие. За две недели до начала семестра он сказал мне, что мы с тобой когда-нибудь поженимся. Гермиона тихо спросила: — Ты ему поверил? — Драко мрачно усмехнулся и ответил: — Нет. Я не думал, что у такого человека, как я, и такой, как ты, могут быть плодотворные отношения. Я даже не знал тебя… не совсем… и всегда тебя ненавидел, — Малфой опустил глаза на уродливое тартановое одеяло, в которое Грейнджер завернулась, и многое бы отдал за то, чтобы узнать, что в тот момент проносилось у неё в голове. — Итак, — продолжил он, — первого сентября я попросту за тобой наблюдал. То было скорее любопытство, чем что-либо другое, вызванное Тео, который намеревался выбиться тебе в друзья. Мне не заняло много времени начать задаваться вопросом, почему я всегда считал тебя неприятной, — она подняла бровь с явным любопытством. — Очевидный ответ — из-за предрассудков, которых у меня больше нет. Когда это стало ясно, я наконец-то смог оценить тебя как следует. — И что же обнаружил? Драко пожал плечами, одновременно жалея, что в руках у него нет сигареты, и радуясь, что её нет. — Поначалу ничего особенного. Всем уже было известно, что ты умная, — фактически, великанская зубрилка, — включая меня самого. Наше патрулирование старост преподало мне твой острый, как бритва, ум. А потом… помнишь то утро, когда ты столкнулась со мной возле ванных? — она снова кивнула, дав понять, что помнит. — В то утро в тебе было что-то такое, заставившее меня понять, что ты… привлекательна, — Грейнджер насмешливо фыркнула: — Серьёзно? — Серьёзно, Грейнджер. Я впервые заметил это — но это ещё больше насторожило меня, потому что, по моим оценкам, я тогда считал тебя умной, остроумной и привлекательной, — девушка умолкла, обдумывая дразнящий ответ, который, несомненно, уже был готов, и Малфой с удовольствием отметил на её щеках появившийся лёгкий румянец. — Потом я узнал, что ты снуёшь где-то во внеурочное время. Вместо беспокойства я понял, что восхищаюсь тобой за умение находить грань между долгом и достижением собственных целей. Внезапно ты получила надо мной некую власть — мне это не нравилось, но я был бессилен что-либо с этим поделать. По правде говоря, я тобой восхищался. — Вот так просто? — спросила она. — Вот так просто. Грейнджер долго смотрела на него, словно пытаясь таким образом определить, говорит ли Драко правду. Затем немного поёрзала на полу балкона и расстелила одеяло, дабы освободить место рядом с собой. Малфой немного поколебался, затем отбросил свою гордость и присоединился к ней. Когда Гермиона укрыла их одеялом, они обменялись дружеским — хоть немного и неловким — молчанием. Рискнув, Драко потянулся к ней и притянул к себе так, что её спина оказалась прижата к его груди. Ободрённый тем, что она тут же прижалась к нему в ответ, Малфой обнял её руками и положил подбородок ей на макушку. — Я могу в точности назвать момент, когда начала тобой восхищаться, — сказала Гермиона ему совершенно искренне. — Это случилось на уроке, не так давно. Я сидела прямо за тобой. Я всё время думала о мандале и о том, что я связана с тобой, и тут меня осенило. Парень ничего не сказал, хоть в его голове и шла напряжённая работа по анализу сказанных ему слов. Твоя. На время. — Драко? — Хм-м? Она ёрзала рядом с ним. — Ты помнишь разговор, который МакГонагалл завела с нами во время поездки в карете из Хогсмида? О том, что мы должны воздерживаться?.. — От секса? — закончил он за неё. — Как я мог забыть? — Что ж, мне просто стало интересно… то есть, я подумала… — забормотала она. — Ты ведь тоже девственник, да? — Отсюда и единорог, — проворчал парень, чувствуя себя глупо, сам не зная почему. Снова прижавшись к нему, Гермиона подтвердила: — Я только не хочу торопиться с тем, в чём мы не уверены. Всё может закончиться свадьбой, это правда, но я бы предпочла, чтобы наши отношения развивались естественным путём. — Предлагаешь не заниматься сексом? — спросил он. — Я думал, тебе нравилось, чем мы занимаемся. — Нравилось, — ответила она слишком быстро. Чересчур быстро. На губах Драко возникла забавная ухмылка. — Мне нравится, — поправила она. — Лишь не хочу торопить события. Твоя мать ясно дала понять, что это будет брак только на словах. Меня также беспокоит предупреждение алхимика, а поскольку мы планируем развестись через год, было бы разумно воздержаться от чего-то бо́льшего, — теперь она говорила бессвязно, но Малфою не хотелось прерывать Гермиону, желая знать, к чему она клонит. Ведь Грейнджер явно размышляла об этом вот уже какое-то время. — Мать учила меня, что хранить девственность для будущего мужа не то чтобы необходимо, но предпочтительно… И, да, ты не будешь моим мужем в действительности, лишь на словах. Так что нет нужды ввязываться во что-то подобное. Верно? — Грейнджер, я обещаю тебе следующее: я буду относиться к тебе с величайшим уважением, даже если это будет означать воздержание от некоторых более весёлых супружеских развлечений, потому что ты ещё не готова, — легко согласился Малфой, хотя всё ещё ощущал проскакивающие в нём угрызения совести. — У нас всё хорошо, и это произошло, потому что мы сами того хотели, а не потому, что кто-то нас проинструктировал. Я не хочу разрушать… то, что между нами, в самом начале. Змеи Салазара, я только что признал, что между нами что-то есть? Но девушка уже кивала, как будто его ответ её порадовал, потому Драко больше ничего не добавил. Пара снова погрузилась в молчание. — Помнишь, на первом курсе, — промолвила Гермиона через несколько минут, — нам пришлось отбывать наказание, отправившись ночью в Запретный лес за раненым единорогом? — втайне радуясь смене темы, Малфой фыркнул — он в точности помнил ту ночь, хоть она и была много лет назад. — Какая же это была чушь. Кто посылает первокурсников за раненым магическим существом ночью в опасный лес? — Полнейшая чушь, — согласилась она, и хотя Драко не мог этого видеть, зато мог представить сопровождающую эти слова улыбку. — Кто бы мог подумать, что единороги сыграют столь важную роль в нашей жизни? — Малфой ощутил подходящий момент для вопроса, ответ на который его действительно волновал. — Гермиона, скажи честно, как ты думаешь, каковы наши шансы преодолеть это без развода? — Без использования Тёмной Магии или чего-то невероятного выходом должно быть что-то, что мы ещё не рассматривали. Я ещё не сдалась. — Неужели так плохо? Мысль о том, чтобы быть моей женой? Повернувшись так, чтобы смотреть ему в глаза, Грейнджер уточнила: — Не эта мысль, а мысль о разводе. — Понятно. — Честно говоря, мне кажется, мы оба ведём себя так, будто между нами гораздо меньше чувств, чем есть на самом деле, — желудок Драко сделал знакомый кувырок. — Верное наблюдение. — Почему так? Малфою было тяжело сохранять самообладание, когда на него смотрели обеспокоенные глаза цвета тёплого эспрессо. Потянувшись, чтобы убрать с её лица прядь волос, он ответил: — Скорее всего, из-за страха перед неизвестностью, — Гермиона подняла подбородок, чтобы лучше встретить его взгляд. — Я не боюсь неизвестности. — Не боишься, — согласился парень. Его пальцы прошлись по её шее и ключицам, затронув грудную клетку, где, как он знал, восседал фиолетовый шрам, похожий на молнию, — зеркальное отражение шрама на его собственном теле. — Ещё одна вещь, которой я в тебе восхищаюсь, — несколько успокоившись, Гермиона смягчилась и отмахнулась от его пальцев. — Щекотно, — на губах Малфоя возникла злая ухмылка. — Правда? — Драко… — Превосходно. — Пощади! — задыхалась девушка, когда он обрушился на неё с щекоткой. — Ох, ты только подожди, пока я доберусь до тебя, Драко Малфой! Грейнджер так и не дождалась. И хотя ни один из них не был уверен, как это произошло, вскоре пара уже лежала на полу балкона и целовалась. Над ними незаметно плыл кувшин, полный Волшебного огня, а толстое одеяло Гермионы обвилось вокруг их сплетённых тел. То был не тот неистовый поцелуй, которым отличались все их последние поцелуи. На сей раз он был почти ленивым и, казалось, продолжался целую вечность, как поцелуи, которыми ты занимаешься с кем-то, кто тебе очень дорог. Это не ускользнуло от Драко; он надеялся, не ускользнуло и от Гермионы. Неизвестно, сколько времени прошло, пока они, наконец, не закончили. Теперь пара лежала на боку, Грейнджер прижималась спиной к груди Малфоя. Улыбка украсила её губы, когда он накрутил один из её локонов на палец и прижался лёгким поцелуем к изгибу её ушка. — Что будем делать дальше, Драко? — Я этим вопросом каждый день задаюсь, — девушка повернула голову и посмотрела на него. — О чём ты? Вместо ответа парень лишь замолчал, и его ладонь опустилась с её спутанных прядей. — Драко? — спросила Гермиона, полностью повернувшись к нему, дабы ещё раз внимательно посмотреть в серо-голубые глаза. — О чём ты? — он, смотря на усыпанное звёздами ночное небо, ответил: — Пойти ли налево, где нет ничего правого? Или идти направо, где нет ничего левого? Никогда не могу решить. — Ты должен идти прямо, — логично заключила она, — потому что, судя по твоим словам, похоже, что ты собираешься идти назад, а вот этого делать никак нельзя. — Что бы я ни делал, события моего прошлого всегда будут со мной в настоящем. — Драко, я хочу, чтобы ты выслушал то, что я собираюсь тебе сказать, — серьёзно попросила Грейнджер. — В твоём прошлом, признаю, есть довольно неприятные вещи, но ты не можешь цепляться за ошибку только потому, что потратил на её совершение много времени, — он в ответ усмехнулся. — Тебя не утомляет постоянно быть такой оптимисткой? — Драко, — серьёзно предупредила Гермиона. — Ох, я слушал, — заверил он, снова заключая девушку в объятия. — Я даже подумаю об этом — но позже, — ответ показался Грейнджер вполне приемлемым компромиссом, потому что она снова прижалась к Драко и ответила: — Нам ведь пока некуда спешить, да? — Если хочешь, мы можем остаться здесь до рассвета. На самом деле, до рассвета они не остались, но к тому времени, как Малфой разбудил свою ведьму, звёзды уже почти погасли. Она заснула на его груди в ранние часы. Несмотря на то, что девушка, сонно посапывая, вернулась в свою спальню для продолжения отдыха, Драко просидел в гостиной до самого завтрака в Большом Зале. Ещё одна бессонная ночь, и всё же чувствовал он себя прекрасно отдохнувшим.