Орлиное Гнездо/The Eagle's Nest

Гермиона нашла замечательным пустоту общежития восьмикурсниц-когтевранок, когда вернулась из Хогсмида, потому что паническая атака, угрожавшая ей во время встречи с Нарциссой, накрыла девушку с головой, как только Грейнджер прикрыла за собой дверь. Живоглот в мгновение ока оказался рядом с ней, извиваясь между ног хозяйки, а когда та опустилась на пол в приступе слёз, устроился на её дрожавших коленях, несмотря на неудобство места. Неизвестно, сколько времени она просидела, прижавшись к двери, но когда Гермиона вернулась, наконец, в настоящее, снег, прилипший к её одежде, растаял, превратившись в тонкое мокрое пятно на полуночно-голубом ковре. Она встала — Живоглот протестующе мяукнул — и стянула с себя мокрые вещи, оставив их сушиться подле камина. Переодевшись во что-то тёплое и удобное, Грейнджер попыталась согреть у очага замёрзшие пальчики ног. Коту такая идея пришлась по душе, и вскоре он свернулся пушистым калачиком рядом с ней, довольный, что хозяйка больше не терпит бедствие. Пламя лизало воздух мерцавшими языками красного, оранжевого и жёлтого цветов. Гермиона, будучи завороженной, сидела на ковре, впитывая тепло огня и наблюдая за его танцем. Время от времени девушка поглаживала шёрстку Живоглота, на что кот отвечал ленивым урчанием, а затем снова погружался в дремоту. Трудно было поверить, что всего пару часов назад она согласилась выйти замуж за Драко Малфоя, пусть и условно. Тем не менее, то был не настоящий брак. Лишь номинальный союз, средство для достижения цели… По правде говоря, Гермиона, если этому суждено сбыться… если этим должен стать кто-то… Погрузившись в размышления, Грейнджер не поняла, сколько времени прошло, прежде чем дверь распахнулась. Вместо обычного шума и грохота, которые часто сопровождали когтевранок, незваный гость просто стоял в дверях. Стояла тишина, пока в ней не прозвучало: — Ты в порядке, Гермиона? — девушка в ответ повернулась. — Да, Дафна, спасибо. Ты хорошо провела время в Хогсмиде? — И правда хорошо. Дверь закрылась за Гринграсс, и Грейнджер услышала, как за дверью заскрипели туфли, прежде чем её подруга подошла и села рядом с Гермионой перед камином. Прошла ещё пара мгновений, прежде чем обе заговорили: — Мы с Роном решили начать встречаться. Во всех смыслах. — Это замечательно, — искренне поздравила Грейнджер. — Что ж, я… у меня смешанные эмоции, — призналась Дафна. — Мы пока решили держать всё в тайне. — Из-за твоих родителей? Она кивнула. Гермиона подумала о Драко и его родителях. Несмотря на её смелый поступок, спасший Гарри жизнь в мае прошлого года, Нарцисса Малфой продолжала оставаться гордой и привилегированной. Хотя ей ещё и не довелось встречаться лицом к лицу с Люциусом, Грейнджер подозревала, что и он не будет приятным. Вслух она поинтересовалась: — Каково это — быть чистокровным? — Гринграсс пожала плечами. — Это… всего лишь моя жизнь. Моё воспитание. Мои родители ясно дали понять, что мы с братом и сестрой считаемся гражданами высшего класса волшебной Британии как раз из-за чистоты нашей крови — как у аристократов, я полагаю, — но в остальном детство моё было обычным. У некоторых старых семейных родов браки заключались по договорённости, но Гринграссы не занимались подобным уже целый век или даже больше, — выглядя задумчивой, Дафна казалась растерянной. — Не знаю, как описать, — Грейнджер нахмурилась. — Если твоя семья настолько современна, что мешает им не задевать тебя, когда дело касается отношений с Роном? Ведь Уизли числятся в Священных Двадцати Восьми, — поражённая, Гринграсс уставилась на неё. — Ты знаешь о Священных Двадцати Восьми? — Читала об этом в книге. — Что ж, ты права, технически род Уизли был чистокровным… но теперь все из их рода считаются предателями крови, — Гермиона усмехнулась. — Ты же не веришь, конечно же?.. — Конечно, не верю, — быстро перебила Дафна. — Рон чудесный. Даже замечательный. С ним рядом я чувствую, что быть красивой не так уж и важно, как думала когда-то. Как будто, может быть, я уже достаточно красива. Мерлин, как слащаво. — Да, и правда, — безразлично согласилась Грейнджер, а затем заметила, — но ты прекратила вызывать у себя тошноту. — Чиста больше месяца. — Это прекрасно. Девушки снова замолчали. Гермионе показалось, что у её подруги есть собственное сияние, такое же, как и у плясавших в камине языков пламени. — Мои глаза обманывают меня, или я видела вас с Драко вместе в Хогсмиде? — её сердце, казалось, сделало сальто на месте. Нервничая, Грейнджер солгала: — А, да, на обходе старост. Оглянувшись через плечо, дабы убедиться, что комната по-прежнему пуста, Дафна наклонилась поближе и спросила: — Чем на самом деле занимались? — потрясённая, подруга повторила: — Я же сказала. У нас есть обязанности префектов, — Гринграсс в ответ покачала головой. — Падма сама сегодня была на свидании. Если у главного старосты обязанностей в Хогсмиде нет, то у тебя и подавно. Гермиона пожала плечами; несмотря на то, что обе девушки сидели перед камином, она ощутила вонзившийся в живот кинжал холода. Бывшая слизеринка откинулась назад, дабы осмотреть подругу, когда поняла, что объяснений не будет. — Ничего страшного, если ты не хочешь делиться. Я не пытаюсь лезть в твои дела, особенно в это. Драко крайне предан тем, кому клянётся в верности, в то же время умудряясь держать чувства под замком. Его бывает трудно прочесть. Да ты не шутишь, мрачно подумала Гермиона. Ухмыляясь, Дафна продолжила дразниться: — Я всегда думала, между вами с Тео что-то есть, — Грейнджер твёрдо ответила: — Меня не интересует Теодор Нотт, — смеясь, её подруга подтвердила: — Не волнуйся, мне об этом хорошо известно. Это всего лишь невероятная дружба, вот и всё — у тебя с Драко. Вы ведь просто друзья, верно? Или есть ещё что-то, о чём я должна знать? — Если ты так беспокоишься о том, что Рона не примут в твоей относительно снисходительной чистокровной семье, то почему думаешь, что Малфои будут вести себя лучше? Особенно по отношению ко мне, — Гринграсс придвинулась ближе к подруге, её глаза расширились. — Ты намекаешь на то, что между тобой с Драко что-то есть? — Конечно же нет, — насмешливо ответила Гермиона. — Точно, — Дафна выглядела немного подавленной, но в то же время такой, будто ждала этого ответа всё время. — Ты права, конечно же. Малфои никогда бы такого не допустили. Тем не менее, это странная дружба… такая же дружба, что и у нас с тобой, если не странней. — Я не считаю нашу дружбу странной, — Гринграсс пожала плечами. — Как однажды сказала Распределяющая Шляпа: «В Слизерине ты найдёшь своих настоящих друзей». Дело в том, что я больше не уверена в её словах; я никогда не была столь счастлива, как в Когтевране — хотя Пэнси всё ещё творит гадости. По крайней мере, у меня остались Трейси с Милли, — Гермиона в ответ надулась: — Не могу поверить, что она до сих пор не даёт тебе покоя. — Учиться на Пуффендуе Пэнси нелегко, — полусерьёзно возразила Гринграсс. — Ерунда! — другая девушка уставилась. — Взгляни на Рона, — продолжила Грейнджер, — Рон — не люблю говорить это — облагородился, будучи в Пуффендуе. Шахматы и философия! Он самостоятельно выполняет все домашние работы! — она вспомнила то утро, когда спросила про эссе, которое, по словам Уизли, уже было закончено. Гермиона тогда проверила браслет, подаренный мальчиками на день рождения, и убедилась в правдивости его слов. — Не говоря уже о том, что у него появилась девушка, которая мне впервые нравится, — Дафна в ответ улыбнулась. — Это правда, раз ты так говоришь, ведь ты знаешь его лучше всех, кроме, может быть, Поттера. — А Рон знает о том, что твои родители будут против ваших отношений? — Он говорит, что ему всё равно, — ответила Гринграсс, выглядя при этом неуверенной. Грейнджер раздулась от гордости за своего старого друга. — Это Рон. Он всегда был храбрым — не таким, как Гарри, а более повседневным храбрецом. Я никогда не забуду конец первого курса, когда мы сражались с гигантскими шахматными фигурами, и он пожертвовал собой ради нас… В этот момент дверь распахнулась, прервав речь Гермионы. Вошли Падма и Сью, громко хихикая и шумя. — Я попозже тебе расскажу, — пообещала Грейнджер, поскольку её подруга, похожа, была заинтересована в продолжении истории. Дафна неохотно кивнула. — Ох, мой Мерлин, Гермиона, Дафна! Вы должны услышать эту историю! — настаивала Сью. Снова рассмеявшись, Падма начала: — Итак, мы с Энтони Голдстейном сегодня вместе пошли в Хогсмид…

***

В понедельник Грейнджер проснулась с сюрреалистическим чувством, будто выходные ей приснились. На несколько мгновений девушке показалось, что всё и правда было лишь плодом её воображения: и встреча с Нарциссой, и согласие на условную помолвку с Драко. Но когда она взглянула в зеркало на своё отражение, чары Лайзы всё ещё присутствовали на локонах Гермионы, потому она вынужденно признала, что всё случилось взаправду. Как она могла заниматься своими повседневными делами, делая вид, что ничего не произошло? Казалось, всё было неправильным, иным. Реальность каким-то образом преобразилась. Грейнджер подождала, пока проснутся соседки по дортуару, и отправилась на завтрак, неготовая встречать Большой зал в одиночестве. Вскоре пришла сова — и, к своему первоначальному восторгу, Гермиона получила первый ответ на многочисленные запросы, разосланные разным алхимикам. Едва не опрокинув кувшин с апельсиновым соком, пока она спешила избавить уставшую восточную сову от почты, Грейнджер вскрыла письмо. Птица тут же взлетела, дабы подкрепиться в Совятне. Её ответ был написан на бумаге, а не на пергаменте:

Дорогая мисс Грейнджер, Ваша уникальная ситуация крайне интересна. Как вы, возможно, не знаете, элементарная система алхимии, которую сейчас преподают, изначально была разработана персом Джабиром ибн Хайяном, заявившим о существовании четырёх элементов, ртути и серы. Позже швейцарский алхимик по имени Парацельс добавил соль, основываясь на модели, представленной Аристотелем. В моём родном Тибете пятый элемент известен как сера. Эти пять первичных пран (для вас, британцев, более известных как жизненные энергии) представляют собой твёрдые (земля), жидкие (вода), разрушающие (огонь), движущиеся (воздух) и не относящиеся к нашей повседневной жизни (пространство) предметы. Ваш классный учебник может скрывать много полезного. Возвращение к базовым знаниям, вероятно, является ключом к устранению вашего нынешнего дискомфорта. Лдонг-Лга Пхунцок

В ярости Гермиона скомкала бумагу и грубо запихнула в сумку. Казалось, тибетский алхимик решил отнестись к ней с пренебрежением, как будто она была простым ребёнком, погрязшим в силах, превосходящих её понимание, и не желавшим самостоятельно найти ответ на свою проблему. Ваш классный учебник может скрывать много полезного. Как будто она уже не искала ответ в бесчисленных книгах! Эти слова уязвили её самолюбие, но в то же время и разозлили. Грейнджер предполагала, что подобного ожидать и стоило, но не рассчитывала на столь пренебрежительный ответ. Очередной урок истории стал для неё надменным укором. — С добрым утром, Гермиона, — радостно поприветствовал Гарри, опускаясь на скамью напротив неё. — Готова к утренней Трансфигурации? — Почти что нет, — нахмурилась она, её надежда на получение хоть каких-то ответов теперь сменилась дурным настроением. Поттер занялся выбором нескольких кусочков бекона с бо́льшей осторожностью, нежели обычно, опасаясь её вспыльчивого характера. Бо́льшую часть завтрака Грейнджер внешне дулась, тогда как внутренне всё ещё кипела из-за снисходительного тона в письме. После завтрака Гарри с Гермионой начали подниматься в класс. Она всё ещё пребывала в угрюмости и созерцании. — Гермиона, — медленно сказал Гарри, — ты в порядке? — та вздохнула. — Мне жаль, Гарри, но я попала в колею. Нечестно с моей стороны было срываться на тебе. У меня просто много забот, — она заметила, что взгляд Поттера сразу же переместился на то место на её левом предплечье, где Тёмная метка скрывалась под школьной мантией. — Хочешь о чём-нибудь поговорить? — вздохнув, она пояснила: — Я получила ответное письмо от одного из алхимиков. Он крайне пренебрежительно отозвался обо мне, как будто я невежественный ребёнок, не желающий найти свой собственный выход из этой неразберихи, — в зелёных глазах Гарри зажглась искра, сопровождающая вызов. — Я хочу помочь. Хочешь, схожу потом с тобой в библиотеку? Два взгляда лучше одного, — с сожалением Грейнджер ответила: — Не могу. Падма с Эрни созывают старост после ужина, а у меня сразу после собрания патрулирование. — Тогда завтра. Как Малфой с тобой обращается? — Ох… прекрасно, — пробормотала она. Челюсть Поттера сжалась, как будто он просто не верил подруге. Она полагала, что её ответ прозвучал не совсем убедительно. Как только пара подошла к двери класса Трансфигурации, Гарри предупредил: — Не позволяй ему брать верх над ситуацией, Гермиона. Я ему не доверяю. Но мы отыщем выход, обещаю.

***

Тот факт, что Эрни с Падмой выбрали именно этот вечер для встречи со старостами, несказанно Гермиону раздражал. У неё было много работы, которую хотелось бы завершить, не говоря уже о патрулировании. Ей и так не удастся выспаться и поработать над заданием по Зельеварению... — …Есть ещё идеи, как поддержать моральный дух учеников? — спрашивала Падма, пока мысли Грейнджер были сосредоточены на эссе, которое ей хотелось бы закончить. — Ещё одни школьные танцы? — с надеждой в голосе предложила писклявая шестикурсница-пуффендуйка. Мальчики в комнате застонали. Гермиона не могла не согласиться с ними, хотя её внимание всё ещё было приковано к Зельеварению. Что мне уже известно о тонизирующем глотке мандрагоры? Кроме очевидного — случившегося с василиском на втором курсе, конечно же… — Может мы могли бы собрать ярмарку, — неуверенно произнёс гриффиндорец-пятикурсник. Дин Томас добавил: — Или открыть пару новых клубов? По иронии судьбы, подумала Грейнджер, та книга, которую я выхватила в Запретной секции, чтобы узнать о языке гадюки, возможно, пригодится для изучения точного воздействия взгляда василиска. — Гермиона? Ты выглядишь так, будто недовольна всеми предложениями, поступившими до сих пор, — она вскинула голову и обнаружила старост, взглядом теперь прикованных к ней. Эрни, только что говоривший, теперь выжидающе смотрел на девушку. — Ох! Э, нет, — заикаясь, произнесла она. — Я просто… простите, на мгновение задумалась. Грейнджер покраснела, зная, что невнимательность — не её свойство, в особенности, когда её на подобном ловят. На мгновение взгляд её метнулся к Драко, сидевшим в другом конце комнаты. В соответствии с соглашением о сохранении тайны между ними пара даже не поздоровалась друг с другом, когда пришла на собрание. Вообще-то, они не разговаривали весь день, несмотря на то, что все занятия проводили вместе. Теперь его маска снова восседала на лице, и Малфой оглядывал её вместе с остальными старостами, но с ленивой ухмылкой на губах. — Есть ли у кого-нибудь полезные предложения? — продолжала Падма, не обращая внимания на мелкую неосторожность. — Здорово, когда есть идеи, но нам также надо понимать, как претворять их в жизнь. Когда собрание закончилось, Гермиона ощутила облегчение, хотя сердце её начинало трепетать тем чаще, чем ближе было время патрулирования. Мысль о том, чтобы снова остаться наедине с Драко на три часа… — Гермиона? Не могла бы ты подойти на минутку, пожалуйста? — девушка подняла голову и, собрав свои вещи, заметила Эрни, выжидающе смотревшего на неё. — О, конечно. Драко бросил на неё быстрый взгляд, когда выходил, его глаза на мгновение метнулись в сторону парня. Как только другие старосты оставили их наедине, Эрни пересёк комнату и извинился: — Прости, что обратил на тебя внимание. Я не знал, что ты не слушала. Ты выглядела так, будто обдумываешь какую-то идею, а они у тебя, как правило, оказываются верными. — Спасибо, Эрни, но мне следовало быть внимательной. Вы с Падмой не стали бы созывать собрание, не захоти сказать нам что-то важное, — старший староста неловко замялся, и взгляд его метнулся к двери, как бы желая убедиться, что та по-прежнему надёжно закрыта. — Э-э, да, конечно. Но вообще-то была и вторая причина созвать собрание, — Гермиона нахмурила в ответ брови. — Я не понимаю. — Пожалуйста, выслушай меня. Я хотел найти возможность побыть с тобой наедине хотя бы минуту. Мне кажется, ты очаровательная личность, — лицо Эрни раскраснелось, но он, казалось, был полон решимости договорить. — Я хотел узнать, не соизволишь ли ты как-нибудь пригласить тебя куда-нибудь? — Ох! Грейнджер надеялась, что Эрни заполнит неловкое молчание новыми словами, поскольку это дало бы ей время подумать над ответом на столь неожиданный вопрос. Вместо того парень глядел на Гермиону со смесью надежды и готовности к полному унижению в глазах. — Эрни, это очень мило, но… — он поднял руку и поспешно прервал её: — Не заканчивай то, что собиралась сказать, я знаю, каков отказ, с первых букв, — она неловко взглянула на парня, рот её был прикрыт. — Я лишь хотел попробовать, — объяснил Эрни, осознавая, что между ними возникло напряжение. — Знаю, ты ходила с Риверсом на Хэллоуин, но все видели, что это ничем не закончилось, и он недавно начал встречаться с Декстрой Тиас с седьмого курса. Я спросил его о вас, и он сказал, что ты зациклена на Роне Уизли, которого я лично видел с Дафной Гринграсс в Хогсмиде в довольно интимной обстановке. Я также спросил об этом Джинни Уизли, и она рассмеялась мне в лицо, когда в предположил, что её брат всё ещё встречается с тобой, или что ты до сих пор заинтересована в нём. Могу только предположить, это значит, что тебе пришлось отказать Риверсу, используя бывшего в качестве предлога. — Рон — мой друг, а не бывший, — поправила Грейнджер, в её голосе слышалось скрытое раздражение. Она до сих пор поражалась, как слишком хорошо освещался её короткий летний роман с Роном, даже учитывая то, как часто о них писали в газетах после падения Волан-де-Морта. Эрни отмахнулся. — Как бы то ни было, ты показалась мне свободной, и я решил рискнуть, — на мгновение между ними снова воцарилось неловкое молчание. Дабы нарушить его, Гермиона добавила: — Надеюсь, это не повлияет на нашу совместную работу в качестве старост, — Эрни немедленно вернул себе напыщенное, деловое выражение лица, которое обычно носил (очарованная, Грейнджер поняла: у него тоже есть маска, как и у Драко…), и ответил напыщенным голосом: — Конечно же нет. Профессионализм — это добродетель, — похоже, поняв, что дальше говорить не о чём, он собрал свои вещи и сказал. — Приятного вечера, Грейнджер. Через секунду парень выбежал из комнаты. Ошеломлённая Гермиона тут же стопами ушла корнями в пол, где стояла. Всё случилось так быстро! Она была рада остаться в одиночестве на пару минут, чтобы собраться с мыслями. В конце концов, девушка пришла в себя и поняла, что все ушли, так за собой и не убрав. Взмахнув палочкой, девушка убрала несколько полных грязи следов от обуви тех, кто пришёл на собрание из теплиц, закрыла окна и выключила свет. Закончив, она закрыла за собой дверь… …и чуть не столкнулась с Драко, прислонившимся к стене прямо возле двери. — Ради Агриппы! — удивлённо воскликнула Гермиона, когда поняла, что их разделяет меньше десятка сантиметров. — Что ты всё ещё здесь делаешь? — Малфой не обратил никакого внимания на её вопрос, вместо этого вперив в неё холодный, пустой взгляд. — Макмиллан пригласил тебя на свидание, — она вздрогнула от недавнего воспоминания. — Ох, э, да. Пригласил. — Что ты ответила? — Ты не подслушивал? — Нет. — Ох, — она сделала паузу. — Тогда как узнал? — Мне не нужно было подслушивать, чтобы узнать, Грейнджер, — грубо огрызнулся Малфой, — главный старостотел планировал пригласить тебя на свидание уже несколько недель. А потом попросил тебя остаться. Два плюс два. Его раздражение, казалось, не делало никаких попыток быть витиеватым, и подобное было для него необычным. Грейнджер знала, что могла ответить ему одним из двух вариантов: разозлиться или отмахнуться. Гнев, конечно, был бы гриффиндорским путём. Сколько раз за все годы она срывалась на Рона? Но ещё до того, как Гермиона приняла осознанное решение, она поняла, что выбирает второй вариант. Потому, ухмыльнувшись, спросила: — Уверен, что не остался, чтобы попытаться отговорить меня от свидания с Эрни? — Грейнджер, — предупреждающе прошипел Драко, — что ты сказала? — Кому? — невинно поинтересовалась она. — Макмиллану, очевидно же, ведьма! — Расслабься, ворчун, меня не интересует Эрни, — жеманно заверила девушка. Она готова была поклясться, что заметила, как его плечи заметно расслабились. — В любом из случаев, почему тебя это волнует? — в мгновение ока Малфой как будто снова вскинул голову. — Ты, должно быть, шутишь. Почему волнует? — Драк… — го серо-голубые глаза были глазами близнецов шторма над морем. — Поскольку мы заключили взаимное соглашение, мне не кажется, что просить тебя отказываться от свиданий с другими, пока мы вместе, чересчур, — она приподняла бровь. — Хочешь, чтобы я совсем перестала встречаться? — Мне кажется, подобное не нужно уточнять, — ехидно сообщил он ей. — Разве магглы не практикуют верность во время помолвки? — Ты, конечно же, понимаешь, как это невероятно грубо, — проворчала Грейнджер, не в силах сохранить своё пренебрежительное отношение теперь, когда он вернулся к унижению магглов. — Прибереги на будущее, Грейнджер. Ты сама с собой так поступаешь, — Малфой поднял несколько мягких медовых прядей волос, выпрямленных Лайзой. — Как будто пытаешься привлечь кого-то ещё. Разве у нас и так не хватает забот без того, чтобы ты приплела сюда какого-то придурка-парня? — Что плохого в том, что мои волосы выпрямлены? — сокрушилась она. — Не пытайся сказать мне, что не замечала, как на тебя чаще поглядывают, когда ты их выпрямляешь. Я тебе тогда не поверю, — Гермиона и правда не замечала. — Это!.. Всё это просто смешно! — Драко смахнул несколько выбившихся локонов с её лица и опасно шелковистым голосом ответил: — Правда? — Грейнджер скрестила руки и оттолкнула его ладонь — похоже, это лишь позабавило парня, как забавляет кошку, когда мышь пытается убежать от неминуемой гибели. — Слушай, я не знала, что Эрни собирается пригласить меня на свидание. Я даже не так часто с ним разговариваю. — Они с Риверсом говорили о тебе, довольно часто, — сказал Драко, пристально глядя на неё. — В какой-то момент ты определённо приснилась одному из них, потому что я слышал, как он произнёс твоё имя в ночи… — Ты не слышал! — запротестовала Гермиона, делая шаг назад в отвращении и ужасе. — Готов поставить пять галеонов на то, что это был Риверс — нет, пусть будет десять, и я съем их на глазах у Уизли, если окажусь неправ. — Ты высокомерный, невыносимый и… и я тебе не верю! — Как и говорил, я и правда не сплю бо́льшую часть ночи. — Возможно, ты вампир, — усмехнулась она. — Я не шучу, Грейнджер. — Конечно же ты не шутишь, — огрызнулась Гермиона. — Ты не распознаешь шутку, даже танцуй она пред тобой голой в одном лишь чайнике! Это стало последней каплей, разрушившей напряжение меж ними. Вместо того чтобы отметить, Малфой схватил её и, маневрируя, вернул в тёмный, пустой класс, из которого только что вышла Гермиона. Прижав девушку к твёрдой каменной стене, он прижался к ней так грубо, что она вздрогнула. Но, несмотря ни на что, прошептала: — Да… Драко приник к её рту, одной рукой схватил запястье и приподнял вверх, прижав над её головой, тогда как другой зажал второе запястье вместе с первым. Стремительно переместившись к её шее, начал покрывать поцелуями. Свободной рукой Малфой обхватил её грудь, начав разминать. — Мы не должны… здесь… — смогла вымолвить она. Драко пытался стянуть с Гермионы рубашку через голову — задача усложнялась тем, что он всё ещё продолжал держать её за запястья. Грейнджер никогда прежде не видела его столь диким и уверенным в себе. Это одновременно и пугало, и возбуждало. Малфой зарычал ей в шею, отчего по всему телу пробежала дрожь: — Смотри на меня. — Кто-то… увидит… — настояла она, но тут же замолчала, стоило рту Драко снова прижаться к её губам, а затем рукам стянуть с неё форменную рубашку, оставив на ней лишь хлопковый камзол. — Ты моя, — настоял он, — по крайней мере на время. Казалось, что-то овладело Малфоем и превратило его в злодея. Гермиона ощущала, как от него волнами исходит вожделение. — Скажи это, — прорычал парень, целуя её ключицы и изгиб груди. — Да, — на вздохе ответила она. Грейнджер чувствовала, как покалывает кожу по всему телу. Её внутренняя поверхность бёдер горела от желания. — Скажи. — Твоя, — пролепетела она, когда зубы Драко задели сухожилие на её шее, заставив тем самым хныкать. — На время. С низким гулом Малфой снова поцеловал её с безрассудством. Гермиона не уступала ему в пылкости, поддаваясь его натиску, всё ещё сдерживаясь, но уже не заботясь об этом. Его ладонь скользнула по одной из бретелек её камзола вниз по плечу. Без предупреждения дверь в класс распахнулась, и из дверного проёма раздался яростный голос: — Во имя отвисших яиц Мерлина!.. Грейнджер ахнула от ужаса, когда Драко отлетел от неё назад. Сложив руки на груди, она повернула голову и увидела в дверях Рона, лицо которого выражало крайнее отвращение. Гарри стоял в нескольких шагах позади него с большим пергаментом в одной руке и палочкой в другой, закрыв от ужаса глаза, словно пытаясь прогнать образ этих двоих из своего сознания. — Возможно, мне придётся промыть глаза отбеливателем, — пробормотал Поттер. Гермиона ощутила, как её щеки мигом запылали от унижения, а глаза бешено забегали в поисках форменной рубашки, дабы прикрыться. Отвратительный взгляд Рона обжёг её щёки стыдом, тогда как выражение лица Гарри, ставшего свидетелем того момента, казалось мученическим. — Никому… и, я имею в виду, никому не захочется это видеть, — с негодованием произнёс Уизли, не в силах смотреть ей в глаза. — Вам что-то нужно, мальчики? — спросила Грейнджер, натягивая рубашку на пуговицах и намеренно не глядя в глаза ни одному из трёх волшебников в комнате. Драко молчал. — Гарри заметил тебя здесь одну с этим придурком, — объяснил Рон, ткнув большим пальцем в сторону Малфоя. — Мы по первой не собирались ничего делать, но услышали шум, доносящийся отсюда, похожий на борьбу, и захотели убедиться, что с тобой всё в порядке. Без предупреждения его лицо исказилось в яростном оскале, и он подошёл прямо к Драко, встав перед своим заклятым врагом со сложенными руками и глядя на него, не говоря ни слова. Малфой притворялся, что ему скучно, но в то же время пропускал слова Уизли мимо ушей, и ему это почти удалось. — Смотри под ноги, Малфой, — тихо пригрозил Рон. — Это, по сути, моя сестра, которую ты лапаешь. Блондин был высоким, тогда как Уизли был ещё выше, и лишние десять сантиметром роста делали его устрашающим, когда он того хотел. Гермиона заметила, как Драко выпрямился и поднял свой гордый подбородок, чтобы дать ему рычаг давления; у него была манера смотреть на кого-то сверху вниз так, чтобы заставить почувствовать себя крошечным. Подобное Малфой совершил и сейчас. — Твоя угроза принята к сведению, Уизли, хотя в ней нет необходимости, — Грейнджер повернулась к Гарри, которого всё ещё слегка подташнивало. — Ты не имел права преследовать меня таким образом. Я от этого не чувствую себя в безопасности, чувствую лишь вторжение — а я и сама могу о себе позаботиться. И вам об этом прекрасно известно. — Я беспокоился, — твёрдо ответил он. Его взгляд переместился на Драко, затем снова на друга. — Утром ты выглядела так, будто потеряла всю надежду. Я не хотел, чтобы ты бросалась в безрассудство. — Ты уже знал, что я с ним целовалась! — воскликнула Гермиона, вскидывая руки вверх. — Но обжиманием это не было, — вмешался Уизли. — Тише, Рон. — Именно поэтому мы сначала и не думали что-то предпринимать, — быстро добавил Поттер, всё ещё не понимая, что ей трудно встретиться с ним взглядом. — Но, как сказал Рон, мы услышали звук, похожий на борьбу. — И как же ты выяснил, где мы, Гарри? — проворчала Грейнджер, уже подозревая, что знает ответ. Драко вмешался: — Неужто Поттер использовал свою карту, дабы следить за тобой? — Гарри тихо спросил: — Ты рассказала ему о карте, Гермиона? — Нет, — ответила она, не желая выглядеть виновной. — Это был порошок, несущий истину, — от гнева щёки Рона раскраснелись. — Хочешь сказать, Хорьколицый подлил тебе Сыворотку правды? — Нет, Рон, я говорю вообще не об этом. — А похоже, что об этом, — глубоко вздохнув, Грейнджер объяснила: — Когда мы с Драко были в кабинете Когтевран, то наткнулись на него, и я случайно измазалась. Под действием порошка раскрылось несколько секретов, одним из которых оказалось существование карты. Мне очень жаль, но ничего не поделаешь. Уизли с Поттером, казалось, всё услышали, но ничего не ответили. Рон отошёл от Драко, тогда как Гарри к нему подошёл. Стоя перед своим старым соперником, Поттер скрестил руки, признавая: — Малфой. — Поттер, — Гарри на мгновение уставился на другого человека, между ними вспыхнула старая вражда. — Не смей пользоваться ею. Всей волшебной Британии известно о старых связях твоей семьи. Эта мягкая угроза удивила Гермиону по причине, которую она сначала не могла объяснить. Чуть позже на неё сошло озарение: это было из-за ожидания, что подобные слова сорвутся из уст Рона, никак не Гарри. Нехотя Малфой ответил: — Я бы никогда не стал намеренно причинять вред Грейнджер. — Чёрта с два ты бы не стал, — прошипел Уизли с другого конца комнаты. — Рон, — предупредила Гермиона, взглядом приказав ему заткнуться. — Гарри, я могу о себе позаботиться. — Правильно, потому что у тебя это прекрасно получается, — усмехнулся Уизли. — Даже если тебе кажется, что Малфой изменился, старые привычки умирают с трудом… а слизеринство у него в кров… — Ох, убирайтесь, — огрызнулась девушка. — Вы оба! — Мы! А как же он? — бушевал Рон. — У нас с Драко патрулирование. — По-моему, это не похоже на патрулирование, — ни один из мальчиков не сдвинулся с места. Поттер продолжал разговаривать с Малфоем, как будто ничего не произошло: — Гермиона — сестра, которой у меня никогда не было, Малфой. Я присматриваю за вами двумя. — Как тебя перевели в Слизерин, никак не пойму, — проворчал Драко. — Утончённость, которую ты часто преподносишь, сравнима с буйной гориллой в чайной. — Никакой тонкости, я открыто тебя предупреждаю. — Считай, я предупреждён, — усмехнулся Малфой. — Тогда, — заключил Гарри, — до встречи, Малфой. Пойдём, Рон. Бросив напоследок язвительный взгляд, который метался то к Драко, то к Гермионе, Уизли вышел из комнаты. Поттер подошёл к своей подруге, похлопал её по плечу и пробормотал: — Будь осторожна, — после чего также ушёл, оставив пару наедине. — Мне жаль, что так вышло, — неловко извинилась Грейнджер. — Я уверена, они хотели как лучше. Вина была в исполнении. — Друзья не преследуют друг друга, — заметил волшебник. Гермиона не нашлась, что на это ответить. Хотя девушка всё ещё была пунцовой от смущения, мальчики подняли, по крайней мере, один вопрос, не дававший покоя ей всё это время: неужели ею воспользовались? Конечно же нет, внутренне усмехнулась она. Мне это выгодно так же, как и Малфоям. Тем не менее, девушка вздёрнула подбородок и спросила: — Мне нужно знать: почему я? Почему именно сейчас? — но у Драко не нашлось для неё ответа. — Обсудим в другой раз. Мне не нравится быть в патруле до полуночи. Пойдём. Уход от реального ответа задел девушку, и, хоть они в патруле и говорили с Драко мало, в голове у Грейнджер носились мысли. Я думал, что если начну относиться к тебе так, как должен был все эти годы, ты, возможно, со временем одумаешься… Ты моя… по крайней мере на время… скажи. — Спокойной ночи, Грейнджер, — холодно пожелал он, когда пара вернулась в Когтевранскую башню. — Спокойной ночи, Малфой. Они расстались без лишних слов. Гермиона на автомате переоделась в пижаму, как только дошла до спальни. — Долго патрулировали? — зевнула Падма в знак приветствия, будучи уже полусонной. Ты даже не представляешь, подумала Грейнджер, ложась в постель, ничуть не уставшая. Ещё какое-то время она лежала без сна, в её голове царило смятение. Как она могла отдать больше, чем уже имела, такому человеку, как Драко? И сделай она это, погубит ли её это?