Я не чувствую пульса

Середина января, самые холодные дни зимы. Практически месяц с того момента, как младший в последний раз виделся с Эдгаром, но смириться с его отсутствием так и не смог. Ненавидел так сильно, как только мог, но всё ещё скучал, словно ребёнок по матери. Фэнг бесконечно терялся в пространстве и во времени, в наркотиках и алкоголе. Ничего уже не имело смысл, абсолютно. Такое состояние, будто бы ничего не сможет помочь, будто он почти дошёл до конца и дороги обратно нет. Режим был сбит напрочь, парень то и дело не приходил на задания, скатился в своей "карьере" почти к самому началу, авторитет окончательно упал. Никаких серьёзных поручений, никаких секретов и тайн ему не доверялось, стоял вопрос о том, чтобы избавиться от Фэнга, выгнать его или убить, издеваясь. Одна лишь Тара отчасти понимала его состояние и какое-то время даже пыталась помочь, только вот слишком поздно дошло, что помогать поздно. Парень обсуждался везде, но вроде бы и вообще перестал существовать. Пусть и бесконечно трещат и сплетничают о нём, но Фэнг просто стёрт со всех фронтов – работа, любовь, дружба. Деньги заканчивались быстро и постоянно, приходилось воровать, лишь бы только не заканчивался этот марафон кайфа, лишь бы только Эдгар из видений не покидал его, не оставлял одного. Алые глаза смотрели на него с таким теплом, словно в последнюю встречу, а тело даже казалось настоящим, но физического тепла ощущать не получалось. Выглядело всё это очень жутко со стороны, а ощущалось как-то странно, будто бы во сне. Теперь Фэнг старался быть ещё более осторожен, приходил посреди ночи, убедившись, что никто его не видел. Побеги его были нечастыми, где-то раз в неделю. Уходил бы чаще – попался бы стопроцентно, но всё ещё нет никакой гарантии, что Мортис не узнал. Возможно, он не предпринимает ничего только потому что встреч с красноглазым, как таковых, нет. Но всё же Фэнг ходил, ждал, унижался. Надежда потихоньку угасала с каждым днём и делал это теперь парень механически, без особого энтузиазма, но расстраивался, не увидев возлюбленного, сильнее прежнего. Заброшенная стройка. Холодный бетонный блок, на котором сидел Фэнг, медленно присыпало снегом, как и его самого. Сигарета в руках тлела, а он и не собирался делать хоть одну затяжку. Зажёг просто по привычке, чтобы скоротать время. Пустой взгляд утыкался в пространство меж ботинок, ветер продувал всё тело, а капюшон не спасал. Тара заранее знала, куда Фэнг уходит, но не говорила никому, поэтому и предупредила, чтобы был осторожнее. Взгляд у неё был такой... Взволнованный. Единственное, как это мог описать азиат. женщина смотрела на него с какой-то родительской тревогой, по ней было видно, что она не хочет его присутствия где-либо за пределами их территории. Конфликт верно достигал своей кульминации, поэтому ничего не останавливает шавок Булла напасть на златоглазого. Фэнг и шляется всегда один, а теперь вообще никогда не готов к бою, редко в силах даже выполнить какие-либо просьбы. Расшевелить его стало очень трудно. Получал юноша неоднократные предупреждения о том, что скоро его вообще выгонят и пусть выживает как хочет, но ему стало совершенно плевать. Ждёт и желает только одного. Приходит в дни, когда должны быть назначены встречи с Эдгаром и ждёт до того момента, как уже должен возвращаться. Но ни разу темноволосый не приходил больше. Такой неприятный осадок внутри. Что же он сделал не так? Скажи шестнадцатилетнему Фэнгу, что он сам будет так страдать только из-за отсутствия одного человека – он бы рассмеялся в лицо и послал к чёрту. А ведь сейчас так скучает по этим глазам и надеется ещё раз увидеть хотя бы силуэт Эдгара, хотя бы его тень издалека, услышать его голос. Руки и лицо онемели от холода. Осталось очень мало времени и уже пора уходить, но что-то останавливало – оставшаяся частичка смутной надежды. Тихие и плавные шаги заставили обернуться и придти в чувство, наконец бросив в снег злосчастный бычок. Маленькая, низкая фигура, замотанная в кучу слоёв одежды. Руки в карманах, половина лица скрыта шарфом, а из-под шапки торчит белая чёлка. Привычный надменный взгляд со стороны девушки. Её серые глаза, обрамлённые длинными и такими же белыми, как волосы, ресницами, сейчас выглядели очень тёмными. Сжав руки на ремнях своей большой сумки, Колетт остановилась в паре метров от наркомана и оглядела его с ног до головы, даже не сдержав усмешку от такого зрелища. — Ты когда ошиваться у нашей границы перестанешь? — Не твоё, сука, дело. Я хоть раз заходил дальше позволенного? — Заходил, потрахавшись с Эдгаром. – резко перебила его Колетт – Так вот, я тебе напоминаю, что тебе даже видеться с ним было нельзя. У него могут быть проблемы из-за такого подонка вроде тебя. Да и тебе самому повезло, что тебя не спалили и грохнули. — Откуда ты, сука, знаешь? Да ты просто ничего не понимаешь, шлюха ебаная! Я люблю его и ценю его комфорт, так что если бы он не начал первым, я бы и не решился на это! Не то, что ты. Трахаешься со всеми подряд без разбору. Нравится тебе продавать свою пизду за пачку сигарет? Аморальное уёбище. Чего ты вообще клеишься к нему? Ему на тебя тоже плевать. – Фэнг потихоньку закипал, это безразличие сменялось ненавистью. Понимал, что это плохо, но не мог успокоиться. Руки в кулаки, ногти впивались в кожу. Колетт же была относительно спокойна и расслаблена. Ощущение того, что она на своей территории давало уверенность в том, что Фэнг не сделает ей ничего. — Ох? Это я-то ничего не понимаю? Я всё-ё знаю, дорогуша. Но даже если так... Не стал бы он спать с тобой, будучи трезвым. Он сам рассказывал мне о том, как заебался постоянно тебе помогать, терпеть тебя. Да он тебя ненавидит. Хотя, знаешь, что я скажу тебе точно? Эдгар - не конченый педик. И он всё-таки любит меня. Пойми уже, у тебя нет шансов с ним! И это стало последней каплей. Больше слушать всего этого златоглазый не мог. Резко сорвавшись с места и подбежав к девушке, схватил за одежду и повалил в снег, не позволяя ей встать, наступая на грудную клетку ногой. Пусть белобрысую и переполнял страх, выражения лица и тона она не меняла, державшись уверенно. — Знаешь, Эдгар скоро станет новым главарём. А я просто воспользуюсь отсутствием бдительности с его стороны и убью, заняв пост. Тогда я прикажу лично поймать тебя и мучить так долго, что ты сам будешь упрашивать о смерти. Ярость от сказанного переполняла его. Колетт точно знала, на что нужно давить, правда, когда она одна и безоружна – она бессильна. Возможно, она сможет дать отпор какой-нибудь девушке её комплекции, но Фэнгу, который значительно выше и крупнее – абсолютно точно нет. Да и вывела она юношу настолько сильно, что он готов был убить. Забить насмерть и закопать в этом же снегу. — ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ! ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ! – Повторял Фэнг. Глаза покраснели из-за лопнувших в них от злости капилляров. Вены вздулись, лицо покраснело. С особой жестокостью златоглазый ударял её ногами, не беспокоясь о том, что убьёт. Белобрысая вся сжалась, закрывала лицо руками, лишь бы уменьшить будущие травмы. Она кричала, но никто не слышал. Её товарищ по заданию был всё ещё очень далеко от неё. Уходить вперёд, точно зная, что там ждёт Фэнг, лишь бы только поиздеваться стало её ошибкой. Всё-таки не до конца девушка рассчитала скорость приближения Эдгара. Удары становились всё сильнее, благо одежда, хоть и немного, но смягчала их и защищала тело. Фэнг снял с той шапку и поднял ближе к себе, ухватившись за капюшон и двигаясь в определенном направлении. К этому моменту девушка уже рыдала, пытаясь вырваться, и просила отпустить, извиняясь за сказанное, но это было больше похоже на набор невнятных звуков. Она плакала от страха. Впервые её избивали с такой жестокостью и с силой. Ни разу она не получала такой ненависти в свою сторону. Чуть оттащив её за волосы в ту сторону, где лежали бетонные блоки и арматура, стал ударять ту лицом то о железо, то о камень. Всё тело Колетт было к крови – из сломанных костей лица, изо рта от внутренних повреждений и выбитых зубов, из ран от открытых переломов. Длинноволосый будто бы сошёл с ума. Перед глазами пелена, а криков он уже не слышит. Через какое-то время, когда всё стихло, а вместо гулких ударов уже слышались странные чвокающие звуки, ведь вместо лица девушки осталась каша из кровавых соплей, тот более-менее пришёл в себя. Взглянув на руки и на одежду в алых пятнах, взял себя за волосы, в панике пытаясь понять, что же делать. Метался, как рыба в аквариуме, из угла в угол. Тело тряслось крупной дрожью, а сердце билось в самих висках, отдавалось пульсацией. — Думай, сука думай... – кусая свои руки, шептал Фэнг, разглядев на горизонте знакомую фигуру. Голова закружилась так сильно, что тот зашатался. Сердце упало куда-то вниз, заставляя опуститься за ним и сесть на колени, зарыдав. Тошнило от тревоги. Хотелось умереть, исчезнуть, убежать. Сделать что угодно, лишь бы только Эдгар не узнал, что это он. Глядя на свои руки, на слёзы, капающие на них, уже не мог пошевелиться, услышав голос темноволосого. Такой.. радостный. Правда ли он любит её? — Колетт! – прокричал Эдгар – Колетт? – повторил уже тише, не увидев ту поблизости. Обратно пойти не могла, ведь следов нет, да и не видел, точно бы пересеклись где-нибудь. Эдгар делал осторожные и тихие шаги, услышав тихие всхлипы. Двадцать метров. Десять. Пять. Один. И наконец, за небольшим временным сараем открывается ужасная картина. Настолько ужасная, что на пару секунд темноволосый замер. Не поднимая головы, Фэнг дрожащим голосом бубнил себе под нос, всё также глядя на руки. — Я не хотел... Я не хотел... Вставай... Я не хотел... Прости меня... Проснись... Я не хотел... Убей меня... Эдгар подбежал ближе к окровавленному телу, отталкивая Фэнга в снег и переворачивая белую голову, чтобы взглянуть в лицо, но вместо этого ему открылся ещё более отвратительный вид. Едва сдержав рвотный позыв, старший закрыл глаза, заскулив и, опустившись на колени, прижав обмякший труп к себе. Он слегка покачивался из стороны в сторону. Лицо побелело ещё больше, а тело будто бы у самого стало ватным. — Что ты сделал, сука, ну что ты делал?! – говорил Эдгар громко, но не кричал. – Она была беременна, утырок... Не хотел видеть тебя больше никогда, надеялся, что ты сдохнешь без меня, наконец оставишь в покое, но... Как, ну как мне избавиться от тебя, мразь?! Ты как паразит : делаешь только хуже, жрёшь нервы и мешаешь! Оставь меня а покое... Я что, так много прошу?! Старший поднялся, открыв глаза и взяв труп на руки. Темноволосый то и дело жмурился, чтобы прогнать вставшее перед глазами полностью сломанное, окровавленное лицо Колетт, ныне прикрытое капюшоном. Медленными шагами Эдгар направился обратно, в сторону базы. Неожиданно Фэнг зашевелился, но встать так до конца и не мог. Просто полз на коленях, сейчас уже зарыдав в голос, старался ухватиться за края штанин красноглазого, падал, но поднимался снова, кричал, но темноволосый не оборачивался, не обращая внимания. — Эдгар! Стой, послушай! Она ведь хотела тебя убить... Я могу даже доказать! Постой, не уходи, прошу! Услышь меня, блять! Фразы прерывались кашлем, вздохами и криками, голос сорвался, а сам Фэнг остановился, когда в очередной раз его оттолкнули ботинком в лицо. Видимо, это бессмысленно, но попробовать докричаться всё равно стоило. Удары по снегу обмороженными кулаками. Всё кончено и это чувствуется каждой клеточкой тела.