Что же ты делаешь

— Ты так и не ответил мне, малыш. Почему ты здесь? Они снова лежат в постели, Лёша снова, лежит на животе, закинув ногу на Сабурова, и гладит его торс, целует его грудь и живот, они лежали ровно в той же позе ровно сутки назад. Но за эти последние сутки в их жизни столько всего произошло. Точнее, они так круто успели всё изменить за эти сутки, сами, своими действиями. Некого винить, некуда оглядываться, нечего терять — всё уже сделано. — Нурлан, я пришёл сюда к тебе. Я люблю тебя и всегда готов тебе помочь, это что новость для тебя? — Помочь, подставив мне свою задницу? — Нур, смотри ты уже шутишь и улыбаешься. И что, скажешь мне теперь, что мои методы не работают? — Бля Лёха, твои методы меня ещё ни разу не подводили. Но есть один момент, Леш, пусть это будут только наши личные методы, индивидуально для меня, окей? Не помогай так больше никому, прошу тебя. Я этого точно не переживу. — Ты что всерьёз думаешь, что я - Алексей Щербаков подставлю свою задницу кому-то кроме тебя? Да пошли они все нахуй, Нурлан. — Леш, мы шутим, а ты так и не ответил. Почему ты уехал из дома? Лена тебя выставила? — Да нет же, Нурик. Да она, короче, уехала в Питер… Прикинь. Сказала, что там ей будет лучше прожить эти мои пидорские новости, подальше от меня пидора. Ну она так не сказала. Вернее она не так сказала. Ну в общем ты понял. — И целом, Леш. Да, я понял. — Там как раз и квартира арендована на несколько дней, вот, она решила сделать так, купила ночью билет на сапсан, я проводил ее рано утром и она уехала. А детей дома все равно нет. Одному мне там нечего делать. Поэтому я приехал сюда, Нурик. Я знал, что буду тебе нужен. Расскажи лучше, как ты поговорил с Дианой, как она вообще? — Да не знаю. Прошло все отвратительно и совсем не так, как я планировал. Она расстроилась, мягко говоря. Грубо говоря, она в ахуе. Да я б, честно, тоже охуел от такого. Ну теперь ей тоже нужно время, чтобы уложить в голове новую реальность, где ее муж оказался пидором. Сейчас она не хочет меня видеть. Не знаю. Что мы будем делать теперь, Леш? — Пойдём в душ? — Нет, я не об этом. — Закажем еду? Я пиздец какой голодный. — Да нет, Леш. Ты же понимаешь о чем я. — Понимаю, но я не хочу пока думать об этом. Не хочу строить дальнейшие планы. Или что, ты снова хочешь чтобы всё пошло по пизде? — То есть хочешь сказать мы теперь вообще не будем планировать свою жизнь? Я понимаю, нам сейчас охуенно вместе, но так же не будет продолжаться всю жизнь. Мы разведемся, станем свободными, составим график общения с детьми. И что дальше? Мы уедем или останемся? Мы будем и дальше молчать обо всем или не будем? — Подожди, для начала я не понял, почему нам не может быть охуенно всю жизнь? Нурик, возьми уже себе в голову, что мы сделали это. Остановись на мгновение, замедлись в своих мыслях. Мы рассказали жёнам, что мы с тобой геи! Больше не надо скрывать, обманывать, постоянно придумывать, где на этот раз ты провёл ночь. Просто представь и выдохни уже. Давай хотя бы несколько дней не будем думать, что будет дальше. Мы уже и так сделали дохуя. — Лёха, я не понял. Ты когда стал таким спокойным и умным? Меня это немного пугает, если честно. Всё ты знаешь, ко всему ты готов заранее, меня уже ждал тут с распростертыми объятиями. Ты ясновидец, Лёх, или че? Теперь я из нас двоих с тупым взглядом буду задавать вопросы «А что происходит?» да? — Да я успокоился, как только открылся перед Леной. Оказывается меня это пиздец как напрягало, я только сейчас понимаю насколько мне было тяжело жить с этим. Нурик, теперь я весь твой, а ты весь мой, у меня от одной этой мысли эйфорическое состояние. И потом, ты же сам говорил, что мы будем делать все по очереди, постепенно, не спеша. Так что, у нас изначально был план, и мы его придерживаемся. Сейчас мы сделали большое дело, так что можно немного расслабиться. — Ладно, ты пиздец какой убедительный, я согласен. Ну че идём тогда в душ? Или закажем еду сначала? — Закажи еду, и приходи ко мне в душ. Займёмся там кое-чем. Алексей тянется к губам казаха своими губами, затягивает их в свой плен, проникает языком в рот Нурлана. Их поцелуй до невозможности нежный, проникновенный, трогательный. В нем уже нет вчерашних боли и страха, в нем сейчас только чистая любовь. Этим поцелуем Лёша полностью успокаивает Сабурова и теперь они оба чувствуют, что хоть всё и изменилось в их жизни, и скорее всего, это только самое начало ещё бОльших трансформаций, но они оба уверены, что эти изменения непременно приведут их к счастью.