Что же ты делаешь

— Мне нравится твоё желание.. Давай, Нурик, сделай это, не сдерживай себя! Отпусти уже ситуацию и выпусти всё своё нутро наружу. — Сейчас, Леш, все будет, только дай мне две минуты, я в душ схожу, смою с себя эту ночь и это утро нахуй. — Две минуты, я засекаю. Жду тебя в спальне. Лёша идёт в спальню, достаёт смазку из ящика прикроватного шкафчика, кидает её на кровать, потом направляется на кухню, наливает себе большой бокал холодной воды. Потому что точно знает, что она ему пригодится после того, как Нурлан выжмет из него все соки. Да, сейчас его Нурик выйдет из душа и оттрахает своего Лешеньку как следует. Ему нужно дать выход своим эмоциям, а Щербаков совсем не против помочь. Как только он увидел казаха в прихожей, поймал его стальной взгляд, услышал ноты непреодолимой злости в его низком бархатном голосе, он сразу понял, что будет дальше. Вообще когда он ехал в эту квартиру, он предполагал такое развитие событий, ожидал, что Нурлан приедет сюда после разговора с Дианой, ожидал, что у Сабуровых всё пройдёт не так гладко как у них с Леной, ожидал, что казаху нужно будет выпустить пар, поэтому приехал, чтобы помочь ему с этим и подготовился ко всему заранее, сходил не спеша в душ и даже успел поспать. Алексей входит в спальню со своей водой весь в своих мыслях и буквально натыкается на Нурлана, который только что вышел из душа и стоит у кровати в одном полотенце на бёдрах. — Ну где ты ходишь, почему я должен тебя ждать? – казах забирает из рук Щербакова бокал с водой, ставит его на тумбу и тянет Алексея к себе, буквально засасывает его губы в свои и, отрываясь, нежно произносит: – Тебе нужно в душ, малыш? — Нет, Нурик, я уже готов ко всему, – отвечает прямо в губы Сабурова блондин, глядя прямо в его глаза, – давай, возьми меня прямо сейчас. Делай со мной всё, что только захочешь. Не думай ни о чём. Оставь все свои мысли там, за дверью этой спальни. Думай только о том, что сегодня я - твоя шлюшка и выеби меня, Нур, умоляю… — Лёша… Что ты делаешь со мной? – хрипло произносит брюнет на выдохе. Сегодня они поменялись ролями. Сегодня Нурлана несёт и сейчас у него напрочь улетает крыша, ведь Щербаков обладает суперспособностью вмиг отключать его мозги… …Блондин стонет под Сабуровым, призносит имя Нурлана раз за разом, просит выебать его ещё и ещё, ещё жёстче, ещё быстрее, ещё глубже.. Казах полностью отдаётся процессу, вдалбливаясь в дырочку своего Лешеньки безудержно, необуздано, бешено, сначала он берет его сзади, трахает, крепко сжимая и впиваясь в задницу ногтями, оставляя яркие красные следы. Водит руками по спине, сжимает плечи и буквально насаживает Щербакова на свой член на всю длину, и сам тоже подаётся бёдрами вперёд, чтобы между их телами не осталось ни одного гребаного миллиметра свободного пространства. Потом он переворачивает блондина на спину и снова входит в него до упора, наслаждаясь громкими стонами нижнего, берет его за горло и душит, трахая его на всю длину, глубоко засаживая свой член в его задницу, проникая в него по уже выученной траектории, так, чтобы Лёша получил максимальное наслаждение от проникновения, чтобы стонал, как последняя блядь, чтобы перестал понимать, что вообще происходит, и чтобы произносил в экстазе имя Нурлана так, как умеет произносить его только он. Лёша дрочит свой член и кончает себе на живот, задыхаясь от рук казаха на своей шее, закатывая глаза и произносит: «Нурик, это охуенно». Сабуров кайфует от этих слов, любые звуки Щербакова, выходящие из его пиздливого рта в то время, когда Нурлан так беспощадно трахает его - это самая охуенная музыка, казах кайфует и от вида блаженного Леши измазанного в собственной сперме, и, не замедляя ритм, вгоняет свой член максимально глубоко и кончает следом, изливаясь внутрь. Рычит громко, не сдерживаясь, громко стонет и выкрикивает имя Леши и только после этого убирает руки с его шеи. — Я люблю тебя, малыш. Пиздец, как я тебя люблю… — Да? Правда? А я думал, мы просто трахаемся. — Лёша, блять, что ты за человек такой? Ты ведь всегда так отвечаешь мне, а я все никак не привыкну. Каждый раз охуеваю от твоей оригинальности. — Не надо привыкать, Нурик. Я тоже тебя люблю.