Девочка с незабудками

15.09.22. Утро следующего дня началось куда хуже, чем предыдущие. Начнём с того, что Маяковской было непривычно то, что рядом нет Косторной, а вместо неё лишь игрушечный тигр и парный браслет на руке, который Лиля носит не снимая вообще никогда. Продолжим головной болью из-за смены климата. В Питере было сейчас ещё холоднее, чем в Москве, что не могло не ударить по девушке. Закончим тем, что первой мыслью, что пришла в её голову после пробуждения была мысль о том, что сегодня она должна показать всё, что умеет, чтобы утереть матери, приехавшей на неё посмотреть, нос. Эта мысль ободрила Маяковскую и спустя минуту она уже собиралась на тренировку, перекусив злаковым батончиком. Нормально поесть у неё явно не получится. Она это знала, а потому и не попыталась нормально позавтракать. Собравшись она села за домашнюю работу, лишь после выполнения которой ушла из дома. Сегодня Лиля добиралась до «Юбилейного» не пешком, а на метро. Чисто для того, чтобы потратить как можно меньше сил, которые ей понадобятся на тренировке. На её счастье, метро в Питере ходило куда чаще, чем в том же Екатеринбурге, да и в питерском было куда комфортнее по мнению Лилю, которая была и в екатском, и в питерском. В екатское её несколько раз заносило из чистого интереса, в дни, когда у неё были там соревнования несколько лет назад. Несколько минут, и вот, Маяковская уже выходит на станции «Спортивная», а немногим позже неспешно направляется к «Юбилейному». Ещё несколько минут, и она уже переодевается в раздевалке. То, что она сегодня не пересеклась с Туктамышевой в холле её ничуть не волновало. Ей было не до этого. Сейчас она грубо говоря, дышала целью о том, чтобы утереть матери нос. Чтобы уж точно добиться своего она специально взяла с собой самую откровенную спортивную форму, что у неё была. Именно это должно было «сказать» о том, что по мнению Лили лучше уж быть похожей на ту, в чью сторону её мать неоднократно негативно высказывалась, чем быть похожей как раз таки на мать. Хоть, это было и не очевидно, но попытка — не пытка. И в этой попытке Маяковской должны были «помочь»: фиолетовая водолазка с полукруглым вырезом и спортивные шорты чёрного цвета, выше колена. Её травмированные колени защищали только колготки. Хоть это было и опасно, цель была куда важнее риска получить травму. Закончив с переодеванием, Маяковская вышла из раздевалки и направилась к ледовой площадке. Оказавшись там спустя минуту с небольшим, она сразу же заметила Туктамышеву, что стояла у далёкого для Лили бортика и с кем-то, на кого не хватало зрения Лили, общалась. Вторым, что она заметила, но лишь после того, как оглянулась была до боли знакомая фигура, стоящая уже поближе, буквально перед Лилей. Тяжёлый выдох срывается с губ Маяковской и она высоко подняв голову, но несмотря на это с заметной неуверенностью снимает защитки с коньков, а после выходит на лёд и сразу же после встаёт перед той фигурой. — Какие люди. Сказала Лиля. — А я думала, что ты струсишь. Сказала Анастасия. — Нет. Холодно сказала Лиля. — К вашему сведению, я изменилась. Добавила она. Маяковская очень даже могла позволить себе обращаться к матери на «вы» после того, что она пережила из-за неё. Даже более, чем могла, иной расклад событий был бы странен. Попова ухмыльнулась. — Я вижу, но не чувствую. Сказала Анастасия. — Внешне ты можешь быть какой угодно, а внутри так и будешь слабачкой, сбежавшей при первой же возможности. Добавила она, смотря дочери в глаза. — Если бы я тогда не «сбежала», то сейчас бы лежала под землёй, умерев от голода. Сказала Лиля, смотря «матери» в глаза. — Я бы не была так в этом уверена. Сказала Анастасия. — Если человек силён духом, то и такое мог бы вытерпеть запросто. Добавила она, не прерывая зрительный контакт. Маяковская горько усмехнулась. — Я предпочту закончить наш диалог, и поинтересоваться, что именно вы хотите увидеть. С тем же холодом сказала Лиля. — То, с чем ты прогремела на всю страну. Максимальное количество раз. Сказала Анастасия. Маяковская хмыкнула. — Да легко. Сказала Лиля, перед тем, как приступить к разминке. Она ещё не настолько сошла с ума, чтобы не размяться перед началом тренировки. Стоило разминке закончиться, как она сразу же пошла на свой любимый каскад. В первый раз он получился так себе, и это, судя по медленным аплодисментам понравилось Поповой. Маяковская лишь сжала губы и пошла на второй заход, который получился куда лучше, но всё ещё не идеально. Снова аплодисменты, снова сжатие губ, и третий заход. Удачный, но не на 100%. Уже куда более медленные и даже неуверенные аплодисменты, и четвёртый заход. Абсолютно неудачный. Упала с первого же прыжка. Намного более уверенные аплодисменты, на этот раз не сжатие обеих губ, а прикус нижней. Пятый заход. Удачный. Медленные аплодисменты со стороны Поповой и усмешка со стороны Маяковской. Будто бы забыв об обещании, данном Лизе, Лиля заходит в шестой раз, и падает на риттбергере, не докрутив пятый оборот. Падает на колени. Больно падает. Настолько больно, что не может открыть глаза, мыча от боли. — Лиля! Раздаётся голос Лизы, пока со стороны Анастасии чётко слышны аплодисменты. Ещё несколько секунд, и Маяковская ощущает как чьи-то руки осторожно и нежно помогают ей подняться на ноги, а после одна из чужих рук перекидывает её руку куда-то, очевидно, на плечо и она, вместе с Лизой отъезжает к бортику, судя по ощущениям. Глаза Лиля так и не может открыть. Слишком больно. А если откроет, то сразу расплачется. А плакать при матери нельзя. Нельзя показать свою слабость. Ещё несколько секунд и руки Туктамышевой помогают ей опереться руками на бортик. — Открой глаза, пожалуйста. Обеспокоенно попросила Лиза. — Н-не м-могу. Дрожащим голосом сказала Лиля. Туктамышева тяжело вздохнула. — Золотце, пожалуйста. Я должна видеть, что с тобой всё хорошо. Маяковская нервно взглотнула и таки открыла глаза и повернулась к Туктамышевой, дрожа всем телом, сдерживая слёзы. Она не могла позволить себе долго перечить Елизавете Сергеевне. — Ты ж моё золотце. Иди сюда. Сказала Лиза, перед тем, как несильно, стараясь не навредить, зажать Лилю в объятиях. Маяковская продолжала дрожать, но тем не менее в ответ обняла Туктамышеву и тут же прикрыла глаза, дабы абстрагироваться от присутствия матери где-то рядом. — Что ты наделала?! Раздался возмущенный голос отца Лили где-то справа от неё самой. Очевидно, и мать была где-то неподалёку. Маяковская не торопилась открывать глаза или отстраняться от Туктамышевой, а Туктамышева даже и не думала о том, чтобы разорвать объятия. — Ничего. Она сама виновата. Невозмутимо ответила Анастасия. — Не ври. Я всё прекрасно видел. Возразил Владимир. — Если уж вопросы не к ней, то к её тренеру. Она ж её учила. Значит плохо учила. Оправдалась Анастасия. — Не смей наговаривать на Елизавету! Возмутился Владимир. — О как. С наигранным удивлением произнесла Анастасия. — И дочери нового тренера нашёл, и себе новую пассию. Продолжила она. — Не говори глупостей. Сама же знаешь, что я, как минимум, проживаю в Челябинске. Вновь возразил Владимир. Попова хмыкнула. — Тебе не страшно оставлять ребёнка на эту? Спросила Анастасия, чуть склонив голову вбок, заинтересованно выгнув бровь. — А. Она же из ваших. «Опомнилась» она. — Как вы там себя называете? Фигуристы»? Издевательски спросила она же — Елизавета, так чисто на секундочку, чемпионка мира и Европы. Напомнил Владимир. Попова ухмыльнулась. — Но не Олимпийская. Сказала она, с ухмылкой, считая это весомым аргументом. — Не обязательно иметь олимпийское золото для того, чтобы быть одной из лучших в своём деле. Сказал Владимир. — А вот тут следует уточнить, что она, если и одна из лучших, то только в России. Сказала Анастасия. — Прекратите оба! Возмущённо воскликнула Лиза, чуть отстранившись от Лили, дабы не заорать ей в ухо. — Я, в первую очередь, как тренер Лили принимаю сторону Владимира, и если вы не прекратите этот цирк буду вынуждена выгнать вас отсюда. Строго добавила она, смотря сначала на Владимира, а потом на Анастасию. Попова хмыкнула. — Сейчас то у тебя есть возможность от меня «избавиться», а вот… Уж было начала она, но её перебили. — На «ты» мы не переходили, так что попрошу вас обращаться ко мне на «вы». Перебила её Лиза. — Перебивать старших нехорошо. Напомнила Анастасия. — Сейчас это не имеет никакого значения, да и я не настолько младше вас, чтобы вы мне на это указывали. Сказала Лиза. — А вы, Елизавета, на удивление образованы для той, что светит своими формами во время прокатов. Издеваясь сказала Анастасия. — Не стоит судить книгу по обложке. Сказал Владимир. — Иронично слышать это от Маяковского. Подметила Анастасия. — Будьте так добры, покиньте как минимум — помещение. Строго попросила Лиза. Попова хмыкнула. — Покину, покину. Сказала Анастасия. — Аревуар. Добавила она, перед тем, как таки уйти. Маяковский и Туктамышева облегчённо выдохнули. — Я пойду, прослежу за тем, чтобы она уж точно ушла. Сказал Владимир, перед тем, как уйти, оставив на одной из скамеек небольшой букет незабудок. Туктамышева же чуть-чуть позже отстранилась от Маяковской окончательно. Лиля так и не открыла глаза, боясь. — Всё хорошо, она ушла. Сказала Лиза. Маяковская поверила ей на слово и открыла глаза, после чего огляделась. — Я теперь понимаю, почему ты так к ней относишься. Сказала Лиза. — Не напоминай. Попросила Лиля, смотря на Лизу. — Хорошо, не буду. Сказала Лиза, смотря на Лилю. — До конца тренировки будешь со мной и остальной группой, а завтра, если не захочется, можешь не приходить. Добавила она. — Мне надо будет сегодня пораньше уехать. У меня вторая лекция по вождению. Сказала Лиля. Туктамышева хмыкнула. — Хорошо, уедешь, когда надо будет, а пока пошли. Сказала Лиза, с лёгкой улыбкой. — Пошли. Сказала Лиля. После девушки ушли, Лиля перед уходом захватила с собой букет, который в итоге отнесла в раздевалку, в которую вернулась уже спустя пять часов, дабы переодеться и поехать на лекцию. После лекции она поехала домой. Косторная позвонила ей уже после того, как Маяковская смогла нормально поужинать. — Привет, Лёна. Поникшим голосом сказала Лиля. — Привет, божий одуванчик. Сказала Алёна. — Что с голосом? Тут же спросила она. — Да так… Начала было Лиля. — Что случилось? Обеспокоенно спросила Алёна. — Моя мать сегодня приходила на мою тренировку… Я чуть не травмировала колени, пытаясь утереть ей нос. Ответила Лиля. — Ты ж мой божий одуванчик. Сказала Алёна. — Забей на неё, и не вспоминай о ней больше никогда. Добавила она. — Я стараюсь. Уже. Сказала Лиля. — Это хорошо. Сказала Алёна. — Лён, я ужасный человек, который не заслуживает того, чтобы его любила такая как ты. Сказала Лиля, сделав небольшую паузу. — Так. Давай без глупостей. Строго попросила Алёна. — Это не глупости. Попыталась переубедить её Лиля. — Из-за какой-то жалкой цели я чуть не травмировалась. Напомнила она. Косторная тяжело вздохнула. — Сядь на кровать, если ещё где-то не сидишь, прикрой глаза и подцепи мизинчиком второй руки браслет. Попросила Алёна. Маяковская хмыкнула, и выполнила часть просьбы Косторной. Часть лишь из-за того, что сейчас она до сих пор сидела за кухонным столом. — Я, Косторная Алёна Сергеевна прямо сейчас клянусь на мизинчиках в том, что буду любить тебя, Маяковскую Лилию Владимировну всегда, несмотря ни на что, какая бы чёрная кошка не пробежала между нами, что бы о тебе не говорил кто-либо, и насколько бы далеко мы не были друг от друга. Выдала целую речь Алёна, явно сделав тоже, о чём до этого попросила Лилю. Маяковская прям таки охренела с такого поворота событий, но виду не подала. — В окончание своей клятвы спрошу. Продолжила Алёна. — Ты принимаешь её или мне стоит придумать новую? Закончила она. Маяковская усмехнулась. — Принимаю. Сказала Лиля, улыбаясь, перед тем, как открыть глаза. Косторная хмыкнула. — Кто-то ещё мог бы сейчас сказать что-то типа «Невеста, вы можете поцеловать невесту», но мы то с тобой одни. Сказала Алёна. — Пока что. Добавила она. — К чему ты клонишь? Спросила Лиля. — Ни к чему. Честнейшее слово. Ответила Алёна, возможно, положив руку на сердце. Маяковская хмыкнула. — Хорошо, поверю тебе на слово. Сказала Лиля. — Так и надо было сразу. А то ты всегда выёживаешься. Сказала Алёна. Маяковская захихикала. — Не смешно. Сказала Алёна. — А мне кажется, что очень даже. Сказала Лиля. — Так. Иди спать, уже поздно, а на одну особую для нас дату тебя ждёт подарок. Сказала Алёна, перед тем, как внаглую сбросить звонок. Маяковская недовольно фыркнула, закатив глаза. Вариантов у неё на данный момент не было, а потому она со спокойной душой, ещё немного посидев на кухне ушла спать.