Голос крови

      Морозным февральским днем на железнодорожную станцию недалеко от лагеря для военнопленных, расположившегося в живописном месте, на берегу заснеженного озера, прибыл состав из нескольких вагонов для скота. Изготовленные в Германии они были сработаны на славу, но животных в них не было. Вагоны были до отказа заполнены людьми.       В лагерь привезли новых узников — женщин и детей — разных возрастов и национальностей. В тесноте, в темноте и духоте они ехали несколько дней, не имея возможности даже пошевелиться. Не все выдержали переезд в таких условиях. Марии Кузнецовой повезло — она оказалась у дощатой стены вагона и могла опереться на нее спиной, что значительно облегчило ей изнурительное путешествие. Вместе с женщиной тяготы пути мужественно переносила ее маленькая дочка Катя, которой не было еще и трех лет. Девочка не плакала (это запрещалось) и не улыбалась (она не умела это делать). Катя молча прижималась к матери своим худым тельцем, не понимая, но, наверно, чувствуя, что их скоро снова разлучат. В плену мать и дочь находились с весны 1942 года. Это был не первый лагерь в лагерной биографии обеих узниц.       Двери вагона распахнулись настежь. Прозвучала команда: «На выход!» Прибывшие отреагировали не сразу. После темноты в глаза ударил яркий свет, который в купе с белым снегом слепил и заставлял жмуриться.       Последовал еще один грозный окрик, обещавший наказание всем без исключения, если узницы не поторопятся. Женщины зашевелились, потихоньку выбираясь из опостылевших деревянных ящиков. Когда все узники покинули вагоны, сгрудившись на перроне, возле состава появились несколько мужчин в полосатых лагерных робах, которые занялись телами тех, кто умер в дороге. Их сложили на тачки друг на друга и увезли.       Живых построили в колонну по четыре и повели в лагерь, окруженный высокой добротной кирпичной стеной с колючей проволокой наверху, через которую шел ток высокого напряжения.       В лагере новоприбывших зарегистрировали, с немецкой педантичностью записав информацию о каждом на специальной учетной карточке. Затем узникам приказали раздеться, остригли волосы и отправили в баню «на дезинфекцию». После мытья выдали тюремную полосатую одежду, деревянные колодки и опознавательные знаки: лагерный номер и треугольные нашивки разных цветов с вышитыми на них буквами. Пленная получила красную с буквами «SU». Советская женщина, Мария Кузнецова, перестала существовать. Вместо нее появилась узница лагеря номер 68858.       Детей собрали отдельно и увели. У матери сердце кровью обливалось, когда она видела, как Катя, в залатанной одежде на два размера больше, уходила вместе с другими детьми, при этом постоянно оглядывалась и искала глазами маму. Узница надеялась, что их просто отправили в отдельный барак. Ее саму по национальному признаку определили к советским военнопленным. Позже товарки помогли ей узнать, что дочка жива и находится в «детском» бараке.       Потянулись дни неотличимые друг от друга, заполненные непосильной работой, издевательствами, пытками и отчаянным желанием выжить.