Приди и возьми

— Вот она, жизнь, — сказал Макдан. — Вечно все то же: один ждет другого, а его нет и нет. Всегда кто-нибудь любит сильнее, чем любят его. И наступает час, когда тебе хочется уничтожить то, что ты любишь, чтобы оно тебя больше не мучило. --- Рэй Брэдбери

— Знаешь, Рей, мне кажется, твоё решение несколько… Необдуманное, — заметил Финн постукивая деревянной палочкой по краю пустого стакана. На палочке полоской осела пена от капучино. Рей рассматривала стакан, палочку, пену — лишь бы не смотреть на Финна и не видеть его честное, озабоченное лицо. — Ты молодая девушка, отправляешься совсем одна на дикий остров, куда просто так не добраться, и где живёт только один какой-то мужик… — Финн хочет сказать, — влезла Роуз, — что мы боимся, что этот мужик изнасилует тебя и утопит твой труп в океане. Она тоже держала в руках стакан с кофе и с некоторой претензией во взгляде смотрела на Рей. — Да ничего со мной не будет, — фыркнула Рей. — Там есть радио в маяке, а ещё там еле-еле, но ловит сотовая связь. Лодка приезжает раз в неделю. Все в порядке. А если ко мне кто-то будет лезть, то за мной не заржавеет. — Полезешь к нему в ответ? — спросил Финн с невинным видом и получил подзатыльник от Роуз. — Я к тому, что лучше подождать и поехать туда целой компанией, — заметила Роуз. — По скоро вернется, а он сам не свой до таких путешествий, ты же знаешь. — Смотритель маяка против, — сказала Рей. — Никаких больших компаний. — Ты и По — небольшая компания, — возразила Роуз. — Слушай, Роуз, я просто хочу немного побыть одна вдали от всех. Я не собираюсь ехать туда с По, я не собираюсь ехать туда с кем-либо, и, если тот мужик утопит меня, значит так тому и быть! — с раздражением заметила Рей. Это был уже не первый разговор. Почему-то все так пугались за неё, когда она говорила, что едет одна на каменистый остров в океане. Хотя Рей не сломя голову кидалась куда-то: она даже списывалась с людьми, которые ездили на этот остров, и они написали, что смотритель, хоть и угрюм, но безвреден. Что три недели он проводит на острове, а одну — на материке, и что всю эту неделю он пьет по-черному, и вот тогда-то к нему лучше не приближаться. А на маяке он трезв, мрачен и не стремится к общению. И не допускает, чтобы на остров приезжали группы больше трёх человек, если они остаются на ночь и дольше. — Да что такого в этих дурацких мхах! — в сердцах заметил Финн. — Я продам их на Этси и на Ибэй, — ответила Рей. (Помимо прочих занятий, Рей собирала и засушивала разнообразные растения, веточки и мхи, которые продавала в качестве поделочного материала и украшений) Финн возвел глаза к потолку и развел руками. — Я еду, это решено, — сказала Рей. — И я могу привезти вам сувениры… — Мох? — Нет, Финн. Ракушки. *** Остров представлял собой вытянутую узкую скалистую полосу, окружённую галечными пляжами. Там был причал, а на выдающемся далеко в океане скалистом «языке» стоял старый маяк. Огромные камни, из которых он был сложен, были покрыты тем самым мхом, который и стал поводом для Рей убежать сюда. Ей не нравилось, как звучит «убежать», поэтому она сказала себе и остальным, что это ради мха и восхитительных видов. «Восхитительный вид, ну да», — подумала Рей, глядя на тяжёлые тёмные тучи, готовые пролиться дождем на безжизненный остров. Они висели так низко, что, казалось, задевали маяк. Красные выцветшие полосы на стенах маяка были единственными яркими красками. — Вона там будешь жить. Во-она там. — Губастый плосколицый мужик, привезший её на остров, указал на крохотный домишко, стоявший на противоположном конце острова, если смотреть от маяка. — Кровать, электричество вроде есть, а если нет, ты зайди к Соло. Привет ему передашь. — А он не будет нас встречать? — спросила Рей. — Не. Повезет, если ты вообще его увидишь за эту неделю. Рей кивнула. Её все устраивало. Мужик не шевельнулся, чтобы помочь Рей с её тяжелым рюкзаком, но он шустро перетащил несколько тяжелых ящиков на причал, поставил их рядом и прыгнул обратно в лодку. — Бывай! — сказал он. — Если что случится, мой номер телефона у тебя есть. — А это?.. — Рей указала на ящики. — Это смотрителю, он сам заберет. Не переживай. Мужик завел мотор, заложил широкий круг и умчался назад. Рей посмотрела ему вслед: катер подпрыгивал на волнах, будто мужик торопился отсюда уехать. Рей надела рюкзак и зашагала к домику. Стоило наверное заглянуть к смотрителю просто чтобы поздороваться — из вежливости. Но Рей помнила, что он не стремился к общению и решила сначала обосноваться на новом месте. В домике было тесно. Низкая пружинная кровать, на которой Рей раскатала свой спальник, дребезжала. Деревянный стол и стулья, полки на стене, лампочка без абажура под потолком — все было покрыто слоем пыли. На полке стояла керосиновая лампа, покрытая липким налетом и засиженная мухами. В уголке притулилась самодельная печка из металлической бочки, вся закопченая и с горкой золы под дверцей. Полы скрипели, а в щелях свистел ветер. Пахло сыростью. — Сойдет, — объявила Рей домику. — И похуже видали. Она разложила свой нехитрый скарб: газовую горелку, чтобы готовить, посуду, бутылку с водой и сумку с продуктами — вот и все. Можно было идти гулять. Предвидя, что может начаться дождь, Рей накинула дождевик, и теперь прела в нём, пробираясь между скал. Скалы тут сменялись крупнозернистым серым песком, а песок снова сменялся черными и серыми скалами. Кое-где он порос редкой травой, но в основном единственной зеленью здесь были мхи. Рей прошлась вдоль берега, а потом, не доходя до причала, свёрнула вглубь острова. Тут должен был быть родник, хоть вода в нём и была солоновата, но для питья подходила. Хотелось бы найти этот родник. Ветер свистел и сыпал песком, пригибал редкую траву. Под ногами Рей кружилась самая настоящая песчаная поземка, когда она вошла в маленькое ущелье, гадая, куда оно её выведет. Сначала она услышала эхо, отзвук журчания воды и убедилась, что идет правильно. А потом увидела родник — и смотрителя маяка. Родник бил где-то в скалах, выше человеческого роста. Он вытекал на широкий карниз и маленьким водопадом срывался вниз в широкую, выдолбленную им чашу, где и разливался маленьким озерцом. А под водопадом стоял обнажённый человек и сосредоточенно намыливал себе голову. Рей уставилась на него, вытаращив глаза, а потом резко развернулась на сто восемьдесят градусов. — Здравствуйте, — громко сказала она, глядя на скалу перед собой. Тоже покрытую мхом. Красивый, надо сказать мох, удивительный изумрудный оттенок… Ответного приветствия не последовало. Подождав немного, Рей обернулась, надеясь, что смотритель нашел, чем прикрыться. Но он даже не искал. Он стоял, повернувшись к Рей вполоборота, и мрачно смотрел на нее. При желании можно было сделать шаг в сторону и посмотреть, что скрывает от Рей его чуть отставленная в сторону нога. Но первая мысль Рей была не о том, как возмутительно он себя ведёт. Её первая мысль была о том, что было бы круто его сейчас сфотографировать. Этот мрачный высокий человек, с лицом, облепленным длинными тёмными волосами, заросший клочковатой бородой, с жилистыми сильными руками и рельефной мускулистой спиной неожиданно красиво вписался в окружавшие его скалы. Или виновато было освещение? Рей просто разглядывала его, стараясь запечатлеть в памяти все: блики на мокрой коже, поток воды, разбивающийся от скалу, мрачное выражение лица и сжатые полные губы, — другие туристы упоминали, что смотритель не терпел, когда его фотографируют и мог выйти из себя. — Я сказала «здравствуйте», — наконец заметила Рей. — Я поживу тут немного. Вы — Бен Соло? — Больше здесь никого нет, — это были первые слова, которые Бен Соло сказал Рей — а возможно и вообще за последнюю неделю. Мужик сказал, что смотритель вернулся из своего регулярного вояжа на материк неделю назад. — Может, прикроетесь? — предложила Рей. — Это ты вломилась, когда я принимал душ. Бен Соло продолжал смотреть на неё мрачным непроницаемым взглядом. — Ясно, — Рей развернулась и пошла обратно. — Хорошего дня, сэр. *** Рей бродила по острову до самого позднего вечера, пока наконец мелкий дождик не превратился в настоящий ливень со шквальным ветром, и она вынуждена была вернуться в хижину. Её порадовало, что остров не состоял сплошь из серого и чёрного. Она вышла на пляж, о котором читала, пляж усыпанный серой и белой галькой и множеством ракушек. Крупные, мелкие, все они лежали там, а кто-то выложил из них узоры, как из мозаики, перемежая светлое и темное. Рей сфотографировала его, подумав про себя, кто мог так развлекаться. Смотритель? Может быть. Тогда под этой угрюмой личиной прячется настоящий художник. Ещё одним ярким пятном, встреченным ею на берегу, была старая лодка. Синяя краска облезла, борта пестрели пятнами ржавчины, но мотор так и не был снят, и даже не зарос водорослями. Рей сфотографировала и её тоже, и рыжие пятна ржавчины казались на снимке почти алыми. За окном загремел гром. Домишко скрипел и постанывал под напором ветра и дождя, крыша протекала, но, к счастью, не на кровать. Рей ела разогретые на плитке консервы и пыталась читать электронную книгу, но поймала себя на то, что раз за разом перечитывает одну и ту же страницу, не понимая, что там написано. Свет замигал после очередного шквала, и Рей на всякий случай пододвинула поближе керосинку. У неё была с собой парочка свечей на такой случай и пауэрбанк, но Рей совсем не хотелось остаться одной в темноте. Тонкие стены домика казались сомнительной защитой от стихии. «Или от монстров, — подумала Рей. — Лавкрафтианских чудовищ, ночами выползающих на скалистый берег и проводящих странные древние ритуалы там, где смотритель выложил свои узоры. Может, это не он их выложил? Может, это они отметили так своё место?..» Понимая, что её понесло, и ещё немного — и она не сможет заснуть, Рей попыталась сосредоточиться на книге. Без особого успеха. Тогда она выглянула в окошко: маяк ярко сиял даже сквозь дождь. «Все хорошо», — сказала себе Рей. Электричество было настолько вежливым, что подождало того момента, когда она ляжет спать, чтобы вырубиться, но Рей выяснила это только утром. *** Утром Рей встретили чистые сияющие небеса. Синева была такой пронзительной, такой высокой, а солнце светило так ярко, что могло показаться, будто вчерашняя гроза ей приснилась. Но пропавшее электричество и принесенный волнами мусор на морском берегу напоминали, что ночью тут был настоящий шторм. «Вот так, Дороти, унесет еще, да только не в Оз», — подумала Рей, утром осматривая домик на предмет повреждений. Он стоял на крепком каменном фундаменте, но с крыши сорвало несколько листов жести и унесло неизвестно куда. Рей подумала, что может попробовать договориться со смотрителем о ремонте. А если не получится, то потерпит. Перебрав свои запасы еды, Рей нашла упаковку чая с жасмином и печенье и прихватила с собой. Она шла к маяку по берегу, частенько останавливаясь и разглядывая, что принесло штормом. В основном всякий мусор: водорсли, какие-то мелкие обломки, пластиковые бутылки. Даже здесь, на краю мира — пластиковые бутылки. Рей хотела посмотреть, не смыло ли ракушки, но пляж с ними находился на другой стороне острова, и она решила заглянуть туда на обратном пути. В свете солнца и на фоне ярко-голубого неба маяк тоже казался очень ярким, будто фотография в HDR. Даже облетевшая красная и белая краска не казалась такой тусклой, как вчера. Маяк представлял собой башню высотой примерно в тридцать метров. Наверху, как полагалось, был современный прожектор, к которому вела винтовая лестница внутри маяка, а два нижних этажах были жилыми, насколько Рей знала. На втором этаже даже был небольшой балкон, на котором сушились какие-то вещи. Рей прищурилась, разглядывая балкон. Точно, вон она, высокая фигура на балконе, значит смотритель дома. Рей зашагала быстрее, изредка поднимая взгляд на маяк. Смотритель уже зашёл внутрь, и Рей боялась, как бы он не собрался и не ушёл, например очередной душ принять. Последние метры до маяка она преодолела, бодро взбежав по массивной каменной лестнице с крупными ступенями. Лестница поднималась к маяку от самого галечного пляжа, местами врезаясь в скалу, на которой маяк стоял. Остановившись перед тяжёлой деревянной дверью — старой, обитой железом по низу— Рей перевела дух и громко постучала. Подождала немного. Постучала ещё раз. Ничего. Рей оступила немного в сторону и задрала голову, чтобы увидеть балкон. Да, дверь на балкон открыта. — Эй! — позвала Рей. Она снова постучала, а потом нажала на ручку — скорее из интереса, чем ожидая, что ручка действительно повернется… — Куда собралась? От неожиданности Рей чуть не подпрыгнула и резко обернулась на голос. Смотритель стоял почти у самого подножия лестницы. Волосы мокрые, в каждой руке по две поцарапанных канистры, наполненных водой. — Ой, — Рей отступила и быстро взглянула на дверь, а потом снова на смотрителя. — Я думала вы дома… Я видела вас на балконе. — Тебе показалось, — угрюмо брякнул смотритель. Он неторопливо стал подниматься по лестнице, а Рей следила да ним. — Чего надо? — У вас ведь там кто-то есть, — сказала Рей. — Мне не показалось. — Нет, — коротко отрезал смотритель. — Чего надо? — С крыши жесть сорвало, есть, чем заменить? — спросила Рей. — Может и есть, — мрачно ответил смотритель. Он бочком прошёл мимо Рей, поставил канистры на землю и завозился, доставая ключи… Да от кого он запирался?! Неужели от Рей? — А замените? Смотритель остановился и обернулся к Рей, мрачно глядя на неё из-под налипших на лицо темных прядей. — Я вам чаю принесла, — добавила Рей протянув вперёд коробку. Смотритель ничего не ответил. Он отвернулся, открыл дверь и затащил канистры внутрь. Так как дверь он не закрыл, Рей получила возможность заглянуть внутрь и даже сделала маленький шажок вперёд. Во-первых, внутри маяка было довольно темно. Да, электричества же не было, но все окна были закрыты ставнями. Ещё внутри плохо пахло: затхлостью и сыростью, и будто водорослями. Рей постаралась не показать этого на лице, но начала тихонько дышать ртом. — Можно войти? — спросила она. До неё донеслось какое-то невнятное ворчание, которое Рей решила посчитать за согласие, и шагнула внутрь. Как и говорили ей предыдущие туристы, стену обвивала каменная лестница, ведущая наверх. Помещение было тесным: оно было разделено на две части, и во второе вела дверь с табличкой «служебное помещение». Здесь стояли какие-то ящики, на которые неряшливой грудой была навалена верхняя одежда. По стенам и потолку шли какие-то трубы с огромными вентилями и кабеля. В довершение всего, на голову Рей откуда-то капнуло. Смотритель поставил канистры на пол, зашел в «служебное помещение» и чем-то там загремел. В «служебном помещении» гудело. — А что с электричеством? — громко спросила Рей. — Я имею в виду, когда его восстановят? Смотритель Соло вышел обратно и коротко сказал: — В течение дня. После чего вытащил оттуда здоровенный кусок рифленой и подржавевшей жести и спросил: — Этого хватит? Рей кивнула. — Как вернут электричество, сделаю. А пока у меня дела здесь. — Спасибо, — ответила Рей. Она огляделась и положила коробку с чаем и печенье на ящики. — Я пойду тогда… Смотритель не ответил, и она просто ушла. *** На самом деле Рей была уверена, что ей не показалось и на маяке кто-то был. И днем время от времени она размышляла об этом. Кто это был, почему смотритель не хотел об этом говорить? Она пробовала порисовать немного, но раз за разом набрасывая запечатленную у неё в голове картину — смотритель под водопадом, чувствовала, что будто чего-то не хватает, что-то не то. Она снова обошла весь остров, набрала ракушек для Финна и Роуз, и ноги сами вынесли её к маяку. Рей смотрела на него, приложив ладонь козырьком ко лбу, чтобы не мешало солнце. Вещи, разложенные на просушку на балконе, исчезли, и дверь была закрыта. Вернувшись в домик, Рей включила старенькое радио и принялась готовить обед. Станция была какая-то местная, передавала новости о погоде, ситуации на море и грядущем фестивале. — … Инициативная группа от совета граждан настаивает на смещении сроков и усилении охраны фестиваля, так как сбежавший из Ходжсон все еще не найден. Напоминаем вам, что уже неделю ведутся поиски сбежавшего заключенного… — радио зашипело, и Рей быстро крутанула колесико, ловя волну. — … Обвинён в убийстве четверых жителей. Последний раз человека, похожего на него, видели в районе порта. Если вы располагаете информацией о местонахождении этого человека, обратитесь в полицию или позвоните 911. «Нет, Рей, даже не думай об этом, — решила Рей, возвращаясь к готовке. — Смотритель точно не укрывает у себя беглого заключенного. Сюда никак не добраться, кроме как на том мужике…» Рей прервала мысленный монолог. Но она же видела ту лодку. Хоть она и была потрепана, каков был шанс, что на ней можно добраться до острова? Нет уж, нет. Нужно срочно занять голову чем-то другим. Но, вопреки собственным мыслям, Рей продолжила. «Предположим, — подумала Рей, — кто-то действительно прибыл на этой лодке. Кто? Почему смотритель его прячет?» Рей чувствовала себя немного глупо, в основном из-за того, что её может увидеть смотритель, но весь остаток дня она провела возле маяка, то уговаривая себя пойти заняться чем-то другим, то убеждаясь, что других занятий тут нет. Она бродила по скалам и пляжам, неизменно оборачиваясь на маяк и надеясь увидеть… что-то. Что-то, что подтвердит, что смотритель там не один. Но на балконе никто не появился, а Рей в итоге пришла к выводу, что мается дурью. Солнце медленно клонилось к западу, когда Рей бросила поиски возможно несуществующего гостя смотрителя и вернулась в домик за бутылками для воды. Когда она пришла к роднику, там никого не было. Сначала Рей потрогала воду рукой — холодная. И как смотритель вытерпел? Она набрала воды, умылась, попила из горсти. А потом решилась, стянула ветровку, стащила футболку и джинсы и разулась. Ноги сразу же начало ломить от холода, едва она ступила в озерцо. Ежась, Рей дошла до водопада и лодочкой подставила под него ладони. Она не планировала залезать в него целиком, просто умыться. Холодные капли орошали её со всех сторон, и очень скоро стало безразлично, что она планировала: белье намокло, а сама Рей продрогла. Решив, что для первого раза хватит, Рей отступила и повернулась, чтобы взять свою одежду. И встретилась взглядами со смотрителем. — Думаю, теперь мы квиты, — заметила Рей, борясь с желанием прикрыться. — Вы тоже не постучали. Смотритель ничего на это не ответил, а просто принялся раздеваться. Рей молча прошла мимо него и начала натягивать липнущую к мокрой коже одежду, намеренно глядя в сторону. — Электричество появилось, — услышала она. — Завтра залатаю крышу. — Спасибо, — Рей повернула голову, чтобы взглянуть на смотрителя. Он смотрел прямо на неё. Такой же угрюмый, но… Будто он ожидал какого-то продолжения этой беседы. — Надеюсь, вам понравится чай. — Да, спасибо, — ответил смотритель, отвернулся и одним движением стянул с себя штаны вместе с трусами. Рей быстро отвернулась и стала торопливо натягивать джинсы, оступаясь на камнях и ойкая. *** Может он её соблазнить так пытался? Рей подумала об этом, но тут же отмела эту мысль. Скорее смотрителю просто было плевать, что она подумает. Он не стеснялся, потому что мнение Рей ему было безразлично, как и её присутствие — или отсутствие. Вечером после ужина, когда село солнце, Рей оделась потеплее и вышла погулять. Океан шумел в темноте, сливаясь с небом, и лишь на западе оно было немного светлее: непонятно то ли из-за солнца, то ли из-за того, что берег был в той стороне. Посвечивая себе фонариком под ноги, Рей дошла до пляжа на другой стороне. В темноте было плохо видно, но Рей заметила, что, хоть узоры из ракушек и смыло, кто-то очистил площадку и собрал несколько груд камней и ракушек… Не кто-то, а смотритель, Рей! Или возможно смотритель укрывал этого таинственного художника? Рей подошла к ракушкам и присела возле них на корточки. Створки раковин были как на подбор: крупные, белые, с розовым и бежевым отливом. Она больше нигде не находила таких красивых ракушек на острове, только тут. Они больше были похожи на раковины из тропиков, чем из этого холодного океана. Рей поежилась, хоть ей и не было холодно. Ночью пляж казался каким-то недружелюбным. Умом Рей понимала, что здесь ей некого опасаться, но все же… Она взяла одну ракушку и взвесила в руке. Большая, тяжелая. Неизвестный художник ведь не обидится, если она возьмет одну?.. Рей потянулась было, чтобы расстегнуть поясную сумку, но замерла. Она не сразу поняла это, но, подумав о неизвестном художнике, осознала — ей казалось, что на неё кто-то смотрит. Чужой взгляд словно буравил ей спину. «Здесь некому на тебя смотреть, Рей, — Рей попыталась убедить саму себя. — Тут даже животных нет, только чайки». Но все же Рей резко обернулась и повела фонариком из стороны в сторону, освещая все за своей спиной. Никого, конечно же, лишь океан и галька. На мгновение ей показалось, что она увидела блеск чьих-то зрачков у земли, как бывало, когда в свет фар вечером попадала кошка или енот, но блик быстро исчез, и Рей решила, что это какие-то поднятые ветром песчинки блеснули в свете фонарика. Подумав, Рей положила ракушку на место — она успеет забрать её завтра, если захочет — и направилась обратно. Маяк ярко сиял на другом конце острова, подавая сигналы невидимым в темноте кораблям. *** На следующее утро Рей разбудили звуки снаружи: будто кто-то скребся в стену. Рей полежала, вслушиваясь в них и гадая, что это может быть, а потом сообразила, выпуталась из спальника и поспешила наружу. К глухой стене (у которой и стояла кровать) была прислонена лестница. По ней на крышу забирался смотритель. Лист жести уже был затащен наверх, а сейчас смотритель поднимал сумку с инструментами. — Доброе утро, — сказала Рей. Смотритель обернулся на неё и после короткой паузы ответил: — Доброе. После чего продолжил подъем. Рей зябко обхватила себя за плечи: несмотря на яркое солнце дул сильный холодный ветер — а потом зашла в дом. — И вы совсем меня не разбудили, — тихо пробурчала она, разжигая горелку и ставя на неё маленький котелок с водой. Смотритель стучал и возился на крыше, пока Рей умывалась, но завтрак немного смягчил её сердце, и Рей, вытащив из неприкосновенного запаса ещё одну пачку печенья, налила чаю в кружку для смотрителя, а себе взяла маленькую крышку от термоса. С кружками в руках и печеньем подмышкой она вышла наружу и окликнула смотрителя: — Будете чай? Смотритель прекратил стучать и обернулся на неё. Он смотрел на неё так долго и без единого слова, что Рей было решила, что он снова её проигнорирует. Но наконец смотритель коротко сказал: — Не откажусь. — И вернулся к работе. Рей вытащила наружу оба стула и уселась на один, попивая чай и ожидая, когда Соло закончит. Ей пришлось ещё раз, подлить чаю в свою импровизированную кружку, когда смотритель наконец доделал работу и спустился вниз. На стул он не присел, подхватил кружку и осушил её почти залпом. — Ещё? — спросила Рей. — Нет, не надо, — ответил Соло. — Спасибо за крышу. — Моя обязанность — присматривать за всем на острове. — Все равно спасибо, — ответила Рей. Она исподтишка разглядывала смотрителя, стараясь не пялиться открыто. — Берите печенье. Мне не жалко, все равно я скоро уеду. Меньше везти обратно. Соло взял одну печеньку с таким сомнением на лице, будто в его мире за употребление печенек полагалась смертная казнь. — Спасибо, — наконец сказал он. И снова между ними повисло молчание. Рей все-таки налила ещё чаю смотрителю и спросила: — Вам не одиноко здесь? Соло покачал головой. — Нет. Он отпил чаю и нахмурился. Рей с интересом разглядывала его, как явно сменяются эмоции на его лице. — На материке бывает одиноко, гораздо… сильнее, чем здесь, — сказал он, будто через силу выдавил из себя эти слова. — Если вам не нравится, я не буду говорить с вами, — предупредительно заметила Рей. — Вы не обязаны говорить со мной. — Я знаю, — ответил Соло. — И мне не «не нравится». Я просто немного отвык… говорить. — Заходите, если захотите потренироваться в устном общении, — предложила Рей. — Нет, — ответил Соло. Он поставил кружку на стул. — Воздержусь. А после он забрал свою сумку с инструментами, взвалил лестницу на плечо и ушёл как ни в чем не бывало. Рей задумчиво посмотрела ему вслед. — Странный он конечно, — заметила она самой себе. А потом стала собирать посуду. *** День сегодня выдался отличный: ярко светило солнце и, несмотря на холодный ветер, Рей не могла не нарадоваться на погоду. Она совершила очередную вылазку в скалы, где бил родник, сделала несколько красивых кадров и направилась на «ракушечный» пляж. Каково же было её удивление, когда по приходу она обнаружила, что все ракушки исчезли! Начатый узор остался, но теперь состоял лишь из серых и черных обкатанных водой плоских камней, а груда белой гальки лежала нетронутой. Рей растерянно огляделась: не привиделись же ей эти ракушки. Их могло унести волнами? «А может их унесли не волны, а кто-то ещё», — подумала Рей. Хотя она с трудом могла представить смотрителя, потратившего целую ночь на то, чтобы унести отсюда все ракушки. И зачем? Рей прошла вдоль незаконченного узора, разглядывая выложенные завитки. Она подумала, не сделать ли фото, но отчего-то пляж показался ей угрюмым, и она поспешила вернуться в скалы к роднику. Плутая по острову, Рей неизменно видела маяк, а сейчас ноги сами вынесли её туда. Она помнила, что смотритель нелюдим, но… Учитывая его прямоту, если ему не понравится присутствие Рей, он об этом скажет. И, быть может, у Рей получится узнать, кто ещё живёт на маяке? Смотритель был снаружи: что-то жег в металлической бочке. Подойдя, Рей деликатно покашляла, и смотритель резко обернулся. — Это снова я. — Рей развела руками. — Извините за беспокойство, я хотела спросить… А вы точно тут один живете? Смотритель уставился на неё пристальным взглядом. — Да, — ответил он. — Просто мне же показалось, что я видела кого-то… Неважно. — Рей пожала плечами. — В общем… Значит, это вы выкладываете узоры на том пляже? — Она махнула рукой, указав направление. — Значит, я, — ответил смотритель после недолгого молчания. Выглядел он как человек, принимающий неизбежное. — Очень красиво, — похвалила Рей. — Вы не против, если я сфотографирую их и выложу в своём блоге? Когда буду писать про поездку. — Против, — коротко ответил Соло. — Э-э… Ну ладно, — ответила Рей. — Тогда просто сфотографирую на память и не буду нигде показывать, обещаю. Смотритель вздохнул. — Их выложил не я, — сказал он. — Не заливай эти фото никуда, пожалуйста. — А кто тогда? — спросила Рей. Смотритель повернулся к бочке, длинной железкой помешал содержимое, и вверх взметнулся сноп искр. — Это ведь не преступник, который из тюрьмы на материке сбежал? — уточнила Рей. Раздался смешок. — Нет, это не он, — ответил Соло, и Рей готова была поклясться, что он улыбается. — Но автор предпочитает оставаться инкогнито. — Окей, — Рей кивнула. — Все поняла. Удачного дня, сэр. — Бен, — коротко сказал смотритель. — Я не настолько старше тебя, чтобы звать меня «сэр». Рей тихо фыркнула и ответила: — Ладно.