Приди и возьми

Удивительно, но после беседы с угрюмым смотрителем у Рей поднялось настроение. Теперь она знала, что смотритель на острове не один. Но почему он скрывает своего товарища? С одной стороны, не все ли равно, с другой, в силу вынужденного безделья, Рей вертела эту загадку в голове то так, то эдак. Вечером они со смотрителем встретились снова, у родника. Рей как раз сидела на корточках возле пруда и умывалась, уже наполнив бутылку с водой, когда услышала постукивание канистр и обернулась. — О, вы постучали, — заметила она. — Я уже ухожу, если что. Смотритель кивнул, прошёл мимо неё и принялся раздеваться: стянул ботинки, начал расстегивать рубашку. Рей наблюдала за ним, склонив голову на бок. Она, конечно, не собиралась пялиться, и вообще в прошлый раз увидела достаточно… Но можно же и ещё разочек взглянуть? Чтобы лучше запомнить, исключительно в эстетических целях!.. И прежде, чем она успела отвести взгляд, смотритель, будто почувствовав его на себе, остановился. — Осторожнее, — сказал он, и Рей показалось, что он пытается не улыбнуться. — Тут можно простыть с непривычки. — Я просто умываюсь, — ответила Рей. Она почувствовала, что у неё начинают гореть уши. — А вам не холодно так? Купаться? — Холодно, — ответил Соло, снимая рубашку. Рей поняла, что должна уйти, и с тихим вздохом поднялась на ноги. — Тогда вы очень бесстрашный человек, — заметила она. Она шагнула прочь, но скользкие камни поехали под ногой в сторону, и Рей неловко взмахнула руками, чтобы удержать равновесие, и выронила свою бутылку. Смотритель же сделал шаг к ней и удержал, схватив за предплечье. — Спасибо, — выдохнула Рей, оперевшись на его руку. Найдя опору, она отступила. Соло хмуро и обеспокоенно смотрел на неё. Его бледный торс привлекал гораздо больше внимания Рей, чем она хотела признавать, и она заставила себя перевести взгляд на его лицо. — Ладно, — сказала Рей, выдавив улыбку. — Я пойду, чтобы вас не смущать. — Ты меня не смущаешь… — смотритель осекся, и Рей заметила, что он слегка покраснел. — То есть, я имел в виду, что… — Я поняла, — быстро сказала Рей. — В общем, доброй ночи, Бен. Она подняла бутылку и направилась прочь. Вернувшись после разговора на ракушечный пляж, Рей стала выкладывать рядом с незаконченным узором свой, используя белую гальку из кучи и серую под ногами. Ничего особенного, просто круг, чей белый цвет медленно сменялся серым к центру, а в середине Рей планировала положить обломок чёрной скалы. Рей не знала, как на это среагирует неведомый художник. Что-то подсказывало ей, что не очень — об этом красноречиво говорили исчезнувшие ракушки. Этот кто-то явно не хотел ими делиться. С другой стороны… Можно сказать, что Рей демонстрирует, что ей не нужны ракушки? «Да кого ты убеждаешь, Рей, ты просто хочешь посмотреть, что будет», — подумала Рей, сидя коленками на каремате и выкладывая гальку по кругу. Но… Это всего лишь камни, так? Она закончила, когда солнце уже садилось, и поднялся ветер. Свернув каремат и сунув его подмышку, Рей напоследок окинула взглядом пляж и поспешила домой. *** Следующим утром, едва Рей вышла из своего домика, что-то, пробив подошву её кеда, чувствительно укололо ногу. Рей ойкнула, схватилась за стену и согнула ногу, рассматривая подошву. В ней торчал здоровенный осколок ракушки. Рей вытащила его, потом расшнуровала кед, чтобы убедиться, что осколок не прорезал носок, а потом огляделась повнимательнее. Крупный серо-коричневый песок вокруг её домика весь пестрел такими осколками. Битые ракушки намеренно были вкопаны в него стоймя, а те, что не были, просто валялись кругом. Те самые белые, бежевые и нежно-розовые ракушки, исчезнувшие с пляжа. — Ну, это уже… — Рей замолчала. Вот и реакция на её попытку что-то сотворить на том пляже — Рей в этом не сомневалась. У неё даже закралось подозрение, что за ней наблюдают, но она отмела эту мысль. Слишком сильно она попахивала паранойей, а Рей только паранойи на хватало для полного счастья. — Ладно, поняла, больше ничего трогать не буду, — сказала Рей, обращаясь к ветру, небу и песку под ногами. Похоже, от идеи привезти Финну и Роуз эти ракушки придётся отказаться. Но Рей не отказалась от идеи узнать, кто выкладывал узоры на пляже. Раз сам смотритель почти прямо сказал, что это не он, то кто? Рей решила поговорить с ним о случившемся: все-таки осколки ракушек могли порезать её ноги, будь она обута во что-то другое. Поэтому Рей направилась к маяку кружным путём, чтобы зайти по пути на родник — вдруг смотритель там. Ей уже казалось, что застать его в, собственно, маяке возможно только ночью, когда он спит. На роднике смотрителя не оказалось, и по пути от него Рей его не встретила. Значит в свой ежедневный вояж за водой он ещё не ходил. Дойдя наконец до маяка, Рей замедлила шаг. Двери на маленький балкон были открыты. Она поднялась по истертым ступеням к двери, занесла руку, чтобы постучать, но, поддавшись наитию, просто толкнула дверь. Рей полагала, что дверь будет заперта, но та легко открылась. Значит, смотритель действительно был дома. Нехорошо было так делать. Нужно было постучать, но Рей захватило желание вызнать, кто же жил на острове, кроме них двоих. А если что — скажет, что стучала, но никто не услышал. Внутри маяка все так же пахло сыростью и водорослями. Рей поежилась: ей показалось, что внутри даже холоднее чем снаружи, и воздух более промозглый. Под потолком горел единственный плафон. Вздохнув, Рей направилась к лестнице, и поймала себя на том, что старается ступать тише. Она ничего не слышала, ни музыки, ни разговоров. Если только… Поднимаясь по лестнице, Рей уловила ритмичный скрип. И прежде, чем она сообразила, что может его издавать, Рей услышала негромкий стон, больше похожий на тяжелый вздох. Она остановилась. Скрип стал чаще, а Рей расслышала слова: — Да, детка… Смотритель действительно был не один, а скрипели пружины кровати. Рей почувствовала, что её щеки начинают гореть. Развернувшись, она осторожно спустилась вниз, бесшумно выскользнула за дверь и аккуратно прикрыла её. Вот и загадка решена. Смотритель жил на маяке со своей девушкой. Или парнем — Рей не видела, кого он называл «деткой». С партнером, в общем. Лишь отойдя от маяка на приличное расстояние и стараясь держаться так, чтобы её было не увидеть с балкона (даже если придется преодолевать каменистые насыпи и склоны), Рей осознала, что чувствует досаду. Она успела привыкнуть, что они со смотрителем были на этом острове только вдвоём. Что смотритель, как бы глупо это не звучало, был единственным мужчиной, с которым она общалась, а она — единственной женщиной… И в этом словно что-то было. «Не неси чепухи. Ничего такого в этом не было!» Но теперь Рей на ум приходили те моменты на роднике. Да, ей просто показалось, но… … Но ей совсем не нравилось, что на острове их было трое. Да, это было по-детски, но Рей ехала туда, где людей почти нет. И тот факт, что «детка» смотрителя ей на глаза не показывалась, не очень её успокоил. Рей почувствовала себя неуютно, почувствовала себя обманутой. Пускай и в такой мелочи. Плевать. Остров огромен. Она может бродить по нему сколько вздумается и никого из них не встретить. Запоздало, Рей поняла, что тогда не сможет рассказать смотрителю о ракушках. Ну и пусть. Не очень-то и хотелось. *** Ещё один день проходил, не отличаясь разнообразием. Рей уже исходила весь остров и пыталась придумать, куда бы ещё заглянуть и где она не была. Она даже заглянула в стоявшую на возвышенности старую метеобудку, но не нашла там ничего интересного. Гуляя вдоль неспокойного океана, она подбирала то, что он приносил, рассматривала, выбрасывала снова. На ракушечный пляж Рей больше не ходила. А готовя обед она в порыве досады сожгла свои наброски лица смотрителя в печке. Наброски долго не желали заниматься, но когда они наконец вспыхнули, Рей не почувствовала себя лучше. И это раздражало. Разве не от таких переживаний она сбежала сюда? И зачем — чтобы снова её мысли занимал какой-то мужчина? Воистину, все свои проблемы ты берешь с собой. Финн подлил масла в огонь: стоило Рей немного успокоиться, пришло сообщение от него. Спрашивал, все ли в порядке. А потом пришло второе сообщение: «Я не только про остров говорю. Ты как, Рей?» Ну, то есть Финна Рей не обманула. Как, наверное, и Роуз. Они прекрасно понимали, что Рей сюда именно сбежала, а не приехала собирать мхи и ракушки. Разобравшись с обедом, Рей подумала, что за всю неделю она так и не вспомнила про мхи, за которыми она якобы сюда и направилась. Это было не так уж важно, но… Прихватив ножик, пакет и небольшую плоскую лопатку, Рей отправилась к роднику. Исключительно потому, что там были красивые мхи, а не потому, что это было единственное место, кроме маяка, где она могла встретиться со смотрителем. Она и не собиралась с ним встречаться. Он как раз возвращался оттуда, когда Рей вошла в низкое и широкое ущелье, что вело туда. — О, я вовремя! Душ свободен, — заметила Рей, увидев смотрителя. Его рубашка была мокрой, кончики волос тоже. Рей проскользнула мимо Соло, несущего канистру (и куда он каждый день девает столько воды?), собираясь продолжить свой путь, но он окликнул её. — Все в порядке? — спросил он. Да что же всем сегодня так хотелось узнать, в порядке ли она! — Да, — ответила Рей с деланным весельем в голосе. — Правда чуть не проткнула себе ногу осколком ракушки, представляете? Их целая куча оказалась в песке возле моего дома. Соло нахмурился и кивнул. На мгновение Рей показалось, что он хочет ещё что-то сказать — возможно извиниться за своё дефиле голышом в их первую встречу или за поведение своей… пассии, но смотритель коротко попрощался и ушел. Чего хотел, спрашивается? Рей без особого рвения поковыряла мхи, набрала полпакета и решила, что этого хватит — надо было разложить их на просушку. Она вымыла руки, попила из родника и повернула обратно. Она крайне удивилась, обнаружив смотрителя возле своего дома. Рей подозревала, что у него тоже есть ключи, а если и не было — хлипкий замок, на который запиралась дверь, можно было вынести с одного удара. Смотритель ждал её — когда он увидел Рей, то нахмурился и будто выпрямился еще больше. — Забыли что-то добавить? — спросила Рей. Это прозвучало не слишком дружелюбно. — Можно и так сказать. Хотел напомнить вам, чтобы вы были осторожнее, — сказал смотритель. — Тут сильные течения, если вы вдруг вздумаете купаться, а ракушки могут порезать ноги. — Нет, спасибо, океан тут слишком холодный для купания. — Смягчившись, Рей добавила: — Знаете, а я ведь с детства мечтала увидеть океан и непременно в нем искупаться. Думала там будут золотые пляжи, пальмы, все такое. — Ты выбрала не тот океан, — заметил смотритель. — Но он тоже… красивый. — Я уже поняла, что вы не боитесь в нем купаться, — ответила Рей. — Да, тут и без пальм и золотого песка очень красиво. Смотритель кивнул, но не ответил. Повисла пауза, и Рей чуть пожала плечами и спросила: — Что-то еще? — Точно все в порядке? — уточнил смотритель. Рей закивала. — Тогда я… — смотритель осекся. Он нахмурился еще больше, глядя куда-то мимо Рей, пошатнулся, а потом упал: его колени будто подломились, и он рухнул на песок, уперевшись в него ладонями, чтобы не пропахать его носом. — Что с тобой?! — воскликнула Рей. Она тут же склонилась к смотрителю. Он неловко сел на колени и приложил руку ко лбу. Рей увидела, что из ладони второй руки у него течет кровь — он порезался об одну из ракушек. — Просто голова закружилась… — смотритель снова покачнулся, и Рей, побросав вещи, удержала его, надеясь, что смотритель не упадет в обморок. Смотритель оперся на нее, и Рей тоже опустилась на колени. Их лица оказались друг напротив друга, и Рей осторожно обхватила Соло за щеки и заставила его повернуть голову и посмотреть на себя. — Давление, — выдавил он, неловко улыбнувшись. — Все в порядке. — В порядке? — переспросила Рей, и, опомнившись, тут же убрала руки от его лица. — Извините… — Ничего, — растерянно откликнулся смотритель. — Ты… э-э… У тебя такие руки теплые. — Ты точно доберешься до маяка? — спросила Рей. — Может на материк позвонить? Что-нибудь? — Нет, нет… Главное — сама будь в порядке. С помощью Рей смотритель поднялся на ноги. Рей уговорила Соло выпить кофе, и, пока она готовила его, смотритель отсиживался снаружи. Рей же дала ему бинт и антисептик, чтобы обработать пораненную ладонь, и смотритель, отвергнув помощь, медленно и методично сделал все сам. — Ничего, — снова сказал он, когда Рей вынесла ему кофе. — Это бывает. Теперь была очередь Рей хмуриться. — Ты не боишься работать тут один, раз такое случается? — спросила она. — Нет, — ответил смотритель. — Это… редко происходит. Он допил свой кофе, поблагодарил Рей и ушел. Рей не покидало ощущение, что он хотел поговорить с ней о ракушках, но почему-то не решился. А она не решилась заговорить о том, кто их раскидал. *** Рей не помнила, как ноги вынесли её на ракушечный пляж. Подойдя к воде, Рей увидела, что узор из гальки и ракушек закончен. Спирали завивались друг к другу, пересекались, сплетались между собой. Было темно — ни Луны, ни звёзд, лишь чёрное небо без единого просвета, но Рей могла видеть, как океан раз за разом набегает на сушу, как шипит белая пена едва-едва не доставая до её босых ног. Рей зябко потерла плечи - она была в своих штанах для сна и в футболке - и отступила назад. Ей не нравилось смотреть в воду, но она не могла отвести от неё взгляда. Казалось, что там таится что-то, Рей могла почувствовать как оно смотрит на неё в ответ. Чёрные волны продолжали набегать на берег. У Рей не получалось заставить себя уйти: она все вглядывалась и вглядывалась в океан. И вот вода взбурлила сильнее, чем когда набегала очередная волна. Рей увидела, что вспененные волны расходятся клином, а острие этого клина обращено на нее и быстро приближается. Рей сделала шаг назад и вскрикнула: в ногу ей что-то вонзилось. Опустив глаза, она увидела, что стоит на расколотых ракушках, а по ним уже течёт её алая кровь. Она снова взглянула на океан, и увидела, как медленно поднимается из него человеческая фигура. Это был смотритель. Мокрый и мертвенно бледный, облепленный водорослями и морскими моллюсками, которые цеплялись к его лицу и груди как к днищу корабля, он протянул руки к Рей. — Что? — прошептала Рей. Смотритель шёл к ней, и она видела его глаза: чёрные, без белков, страшные. — Нет, — Рей покачала головой и отступила назад. Под ногой треснула очередная ракушка, новый всплеск боли пронзил ступню. — Не подходи ко мне, пожалуйста. Смотритель шёл, а вода бурлила за ним, будто под её толщей крылось еще что-то, будто сотни живых существ теснились там, вспенивали её движениями своих тел. Смотритель был совсем близко, и только тогда Рей поняла, что он зовет её с собой — в пучину, туда, где бились в воде неведомые существа. — Пожалуйста, — сказал смотритель. — Ты должна увидеть это. Это здесь. Он протянул Рей руку, и Рей, вскрикнув: — Нет! ... Проснулась. Рей села, резко расстегнула молнию спальника, чтобы впустить холодный воздух. Вся спина у неё была мокрая. Рей потерла лоб, а потом, дотянувшись до бутылки с водой, осушила её одним махом. Ну и сон. Приснится же такое… Рей поежилась. Она посмотрела на часы: два часа ночи. Ещё спать и спать. Вылезла из спальника, сначала проверила свои ноги — ни царапинки — и выглянула в окно. Небо было усыпано звездами, а тонкий серп растущей Луны клонился к горизонту. Совсем не как в её сне. — Это просто сон, — выдохнула Рей. Но она не могла успокоиться. Странное беспокойство глодало её. Рей чувствовала себя, так словно она куда-то опаздывает. Она прошлась по домику, легла, пытаясь заснуть, но сон не шёл. В итоге Рей переоделась и, вооружившись фонариком, двинулась в сторону ракушечного пляжа. На улице было гораздо холоднее, чем в её сне: руки без перчаток тут же замерзли, а дыхание вырывалось изо рта белым паром, подсвеченным лучом фонаря. Ветер дул ледяной, и Рей натянула капюшон и затянула тесемки, чтобы его не сдувало ветром. Она сама не знала, зачем идет на пляж. Убедиться, что там нет ни лавкрафтианских чудищ, ни облепленного ракушками смотрителя? Ей было боязно, но она все равно шла, будто подчиняясь какому-то внутреннему зову. Когда наконец она вышла на пляж, Рей первым делом посветила на узор. Он так и не был закончен, и это успокоило её. Совсем не как в её сне. Но и её круг из гальки, который она выложила, исчез. Ни камушка не осталось. Рей осмотрела то место, где он был, а потом поглядела на океан. Волны с шумом накатывали на берег. Ветер свистел, залетая в капюшон. Рей огляделась, посвечивая вокруг фонариком. Никого. Только ее беспочвенные страхи. Наверное из-за маленького происшествия со смотрителем ей это приснилось… Что-то с силой ударило Рей в корпус, и она рухнула на землю, больно стукнувшись локтями и затылком. От удара перед глазами потемнело, воздух вышибло из легких, а зубы болезненно клацнули. Фонарик вылетел из её руки. Рей растянулась на гальке, пытаясь прийти в себя, а потом попыталась встать, понять, что её сшибло… Попыталась. Кто-то схватил её за ногу: Рей почувствовала, как что-то болезненно сжало лодыжку, а потом её потащило по камням. Прямо к шумящему океану. Рей растянулась на земле, без пользы пытаясь вцепиться хоть во что-то, обламывая ногти о гальку. Капюшон съехал ей на лицо. — Помогите! — закричала Рей, инстинктивно, не раздумывая. Она дернула свободной ногой, дернула другой раз, пытаясь попасть в того, кто её тащил, и наконец у неё это получилось: ботинок ударил в кого-то, как раз тогда, когда холодная морская вода обожгла Рей спину. Волна накрыла Рей, и она, кашляя, попыталась упереться руками в дно, чтобы не захлебнуться. Ободранную кожу щипало от солёной воды, обжигало холодом, но Рей сумела удержать голову наверху. Тот, кто тащил её, отпустил её ногу, и Рей, отталкиваясь скользящими по камням ботинками, перевернулась на спину, одновременно пытаясь выбраться из воды. Поначалу она видела лишь худую высокую фигуру в смутных отсветах упавшего фонаря и тонкого полумесяца. Новая волна почти ударила ей в лицо, и Рей, отплевываясь, выползла на берег. Фигура двинулась за ней, и Рей, нащупав камень, запустила в неё. Промахнулась, подвинулась еще, выбравшись наконец из полосы прибоя, и краем глаза увидела фонарь. Рей бросилась к нему на четвереньках, дотянулась, и обернулась, направляя фонарь на преследователя. Он заслонился ладонью от неожиданности: странной, с тонкими перепонками между пальцев, заканчивающихся длинными когтями. Длинные жилистые руки и стройный торс, плоская, едва намеченная грудь. Кожа в свете фонаря казалась серой. Существо не носило одежды, было абсолютно лысым, но, очевидно женского пола. Ее уши были заострены, глаза — чёрные и выпуклые со странным блеском внутри, нос плоский, почти сливающийся с лицом. Огромные бесформенные губы разомкнулись, и Рей уставилась на полный зубов широкий рот. Она бы закричала, если бы дыхание не перехватило. Нащупав новый камень, Рей запустила его в чудовище и теперь попала точно в лоб. Существо покачнулось, раскрыло пасть ещё шире, а Рей поднялась на ноги и со всех ног бросилась прочь, оскальзываясь в мокрых ботинках на камнях. *** Влетев в дом, Рей захлопнула дверь, закрыла замок и, поднатужившись, задвинула старый проржавевший засов. Ладони заныли, но Рей не обратила на это внимания. Она нервно прошлась по комнате, а потом вдруг сообразила: свет! Её легко будет увидеть в окно! Она торопливо выключила лампу, но в темноте ей стало ещё страшнее. Рей снова включила свет и принялась стаскивать с себя мокрую одежду, не отводя взгляда от двери. С минуты на минуту она ожидала, что чудовище начнет ломиться внутрь. Переодевшись, Рей уселась на кровать, тяжело дыша. Её царапины саднили, в затылке, там, где она ударилась о землю, тяжело пульсировало. Рей осторожно дотронулась до туда и пальцы наткнулись на слипшиеся волосы. Пусть так. Потом, все потом. Когда выйдет солнце. Может тогда Рей проснется, и окажется, что весь этот кошмар — лишь продолжение её сна. Рей сжала руку в кулак и постучала по лбу: — Просыпайся. Просыпайся! Ладонь лишь начала саднить ещё больше. Рей раскрыла её, поглядела на свои царапины, на обломанные ногти. Нет, это произошло на самом деле. Но что это было? Куда спрятаться? Сможет ли Рей завтра безопасно выйти, или тварь будет поджидать её снаружи? В дверь заколотили, и Рей вздрогнула, с ногами забиралась на кровать и прижалась к стене. Её взгляд забегал по комнате: чем ей обороняться? У неё ничего нет! — Это я, — донесся снаружи голос смотрителя. — Впусти меня, пожалуйста. Тебе грозит опасность. «Тебе грозит опасность» — это не те слова, которые следует употреблять, когда просишь пустить внутрь, когда другой человек спрятался там от… Да, той самой опасности! Но Рей слезла с кровати, подхватила со стола кухонный нож и медленно двинулась к двери. Отодвинув засов, а потом отперев замок, она тут же сделала несколько шагов назад, вытянув перед собой нож. Дверь медленно открылась и внутрь заглянул смотритель. Он уставился на нож, а потом посмотрел на Рей. — Я не причиню тебе вреда, — сказал он, поднимая руки и заходя внутрь. — Наоборот, я хочу помочь. Он захлопнул дверь и задвинул засов. Рей отступила ещё, не сводя со смотрителя взгляда. Она снова вспомнила свой сон и ещё крепче ухватилась за нож истерзанными руками. — Я мог бы соврать тебе, что мне не спалось, что я услышал крики, что ветер донес их, — медленно сказал смотритель. — Но это была бы не правда. Не вся правда. Все… Намного сложнее. *** — Она единственная в своём роде. Других таких больше не осталось. — Откуда ты знаешь? — спросила Рей. Они сидели за столом: она, закутавшись в спальник, и смотритель Соло напротив. За прошедший час они сказали друг другу больше, чем за прошедшие несколько дней. — Она… — Соло замялся и опустил взгляд. — Она сказала мне. — Сказала? — Рей подняла бровь. Она не думала, что существа с такой пастью могут говорить. — Это не нормальная речь, это как… сны. — Соло нервным жестом зачесал волосы назад. — О том откуда она, как они жили… Что их больше нет. — А ты уверен, что это не просто сны? — спросила Рей. — Прости конечно, но мне с трудом верится… Она осеклась. Во что тебе с трудом верится, Рей? В то, что подводная тварь телепатически связана с нелюдимым смотрителем маяка? А то, что она вообще существует, в то, что своими зубищами с мизинец толщиной она едва не вцепилась тебе в лицо — в это тебе верится? Смотритель встал, взял с полки кружку Рей, налил туда воды и предложил ей. — На тебе лица нет. Рей слабо улыбнулась, принимая стакан. — Интересно, с чего бы? Выпив воду, Рей перевела дух. — Хорошо, она последняя в своём роде. А я ей почему не пришлась по душе? Тут же бывали другие туристы. — Но ты единственная девушка, приехавшая в одиночку, — ответил Соло. — Она ревнует. Она уже давно такая, и в последние месяцы она отпускала меня все более неохотно… — Отпускала тебя? — переспросила Рей. Соло посмотрел на неё, и его взгляд впервые не был угрюмым, а каким-то беззащитным. — Ты имеешь в виду — на материк? — Кроме меня у неё нет никого, — ответил он, будто оправдываясь. — Я понимаю её, а она меня и… Я бы никогда ее не бросил, но она будто не верит мне. Я смогу удержать её подальше, но ты должна уехать. Звони на материк, проси, чтобы тебя увезли. Если не хватит денег, я добавлю. — Но… Я… — Рей осеклась и кивнула. — Да. — Хорошо, — Соло вздохнул. — Я должен уйти. Не открывай никому, кроме меня… — Он вымученно улыбнулся. — Ты уйдешь? — быстро переспросила Рей. Почему-то ей казалось,что смотритель останется с ней до утра. От мысли, что ей придется пережидать ночь одной, Рей испытывала что-то, похожее на приступ удушья. — Она где-то там, и чем дольше я тут с тобой, тем больше она злится, — сказал Соло. — И чем она злее… — А с тобой все будет в порядке? — спросила Рей. — Да, — ответил Соло и неожиданно тепло улыбнулся ей. — Я буду в порядке. Утром встретимся. Она не любит покидать маяк днем. Рей кивнула, хотя ей совсем не хотелось отпускать смотрителя. — Будь осторожен, — сказала она. *** Ночь прошла неспокойно. Рей не спала, лишь перед самым рассветом её сморило, и она вырубилась, сжимая нож. Проснулась Рей от солнечных лучей, светящих ей в лицо. Уже было позднее утро, почти обед, и Рей вскочила, путаясь в спальнике. Если смотритель до сих пор не пришёл… Спина у неё похолодела. Крепко сжав нож, Рей прокралась к двери, прислушалась, а потом открыла замок и распахнула её. Снаружи никого. Рей вышла, настороженно оглядываясь, готовая среагировать на любой подозрительный звук или движение. Никого. Рей посмотрела на маяк: отсюда казалось, что все как обычно. Обычно ли? Она вернулась в дом, заперла дверь и начала нервно расхаживать туда-сюда, держа в руке телефон. Связь была плохой, но она была. Нужно было сделать так, как велел Бен — дозвониться до перевозчика и свалить отсюда как можно быстрее. Но почему он сам не вернулся? Вдруг это существо напало и на него? Рей тяжело вздохнула. Она набрала номер и прижала телефон к уху. Послышались гудки, и в первый раз трубку даже не сняли, что вогнало Рей в настоящий ужас, и она продолжила звонить. Во второй раз перевозчик ответил: — Слушаю! — проорал он. — Добрый день, вы отвозили меня на маяк в начале недели! — прокричала Рей в ответ. — Мне срочно нужно уехать! — Что? — Уехать! — Что?! — Заберите меня с Медного острова! — рявкнула Рей. — Сегодня! — А… евуль, это ты… оле? — донесся до неё голос. — …е раньше вечера! — Что? — переспросила Рей. — Вечером! — заорал мужик. — …коло семи! Жди на причале! На этом их разговор закончился. Рей смотрела на телефон в своей руке и чувствовала, как что-то сдавливает её грудь. Страх: вдруг перевозчик не сможет приехать? Вдруг он её не понял — или она расслышала неправильно?.. … вдруг она совершит ошибку, оставив смотрителя здесь одного? Рей вновь начала бродить по комнате. Что, если это существо, эта сирена уже напала на него? Что, если ему требуется помощь? — Но как я ему помогу? — тихо спросила Рей у пустой комнаты. Но Бен говорил, что сирена не выходит наружу днем. Рей выглянула в окошко снова: снаружи был ясный солнечный день, на горизонте — ни единого облачка. И днём Рей точно заметит сирену издалека. Сможет убежать. — Я просто проверю, — тихо сказала Рей самой себе. — Просто чтобы убедиться, что все в порядке. Нож и свой фонарик, помятый после падения на камни, она взяла с собой. Рей дошла до маяка за рекордные полчаса, и ещё полчаса стояла, спрятавшись в скалах, и рассматривала маяк. Дверь на балкон была приоткрыта. Никто не выходил и не входил. Свет был потушен. Никакого движения не было видно в окрестных скалах, словно вдруг Рей осталась на острове одна. Рей облизала губы. Если эта тварь внутри, и Рей войдет… Но если эта тварь в порыве ревности напала на Соло, и он сейчас там, Рей обязана войти. Крепко сжав нож в руке и заведя её за спину, Рей медленно двинулась к маяку. Её сердце колотилось, зрение будто приобрело необычную чёткость: Рей подмечала мелочи, которых не замечала раньше. Царапины на деревянной двери. Трава, пробивающаяся между камней у стены. Пронзительно синие небеса. «Успокойся, Рей. Ты не умрешь». — Никто сегодня не умрет, — прошептала Рей. Как и в прошлый раз, когда она была здесь, дверь оказалась не заперта. Рей толкнула её, и дверь открылась. Внутри было темно: плафон не горел, лишь слабые блики света просачивались откуда-то сверху на лестницу. Вещи громоздились у стен тёмными грудами, и Рей мнилось, что там может скрываться все, что угодно. Она щелкнула кнопкой фонаря, он заморгал, но включился. Жёлтый луч осветил какие-то старые куртки и разворошенные матерчатые тюки. Рей медленно приблизилась и потыкала в кучу фонариком, держа наготове нож. Ничего — лишь груда ткани. Проверив все, и убедившись, что там никого, Рей посмотрела на «служебное помещение». Она подергала дверь — та была заперта. Не хотелось подниматься наверх, не зная, что она оставляет за спиной, но Рей не хотела шуметь. Да и чем бы она открыла ту дверь? Поэтому Рей стала подниматься наверх, надолго замирая и прислушиваясь. Металлические ступени негромко поскрипывали, но даже этот звук казался Рей оглушающим. Она крепко сжимала фонарик и нож, стараясь ступать как можно легче. Из-за поворота показалась небольшая площадка перед входом: двери не было, о том, что она была, говорили лишь оставшиеся на косяке петли. Рей замедлила шаг, прижав фонарик лампой к себе, чтобы не выдал ее светом, а потом осторожно заглянула внутрь. Здесь запах сырости и водорослей был сильнее. Рей замутило от него, и она задышала ртом. В слабом свете, проникавшем меж неплотно закрытых ставней, она разглядела несколько металлических шкафов, стеллаж, уставленный книгами так, что прогибались полки, стол, кровать… Разглядев темную фигуру, сидящую возле кровати на полу, Рей немедленно направила на нее фонарик. Смотритель прищурился, одной рукой загораживаясь от света. Рей увидела, что вторая рука у него обмотана полотенцем, пестревшим кровавыми пятнами. — Бен! — ахнула Рей и решительно шагнула внутрь. Она осветила всю комнату, но монстра не было видно. Зато Бен, увидев ее, попытался подняться. — Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Ты должна была уехать! — Лодка будет только вечером, — ответила Рей. Она перевела взгляд на полотенце. — Я беспокоилась. — Ничего, — сказал Бен, увидев ее взгляд. — Заживет. — Заживет? — повторила Рей. — Да у тебя кровь все полотенце запятнала. Тебе нужно в больницу! — Нет, — твердо ответил Бен. — Все нормально, бывало и хуже. Просто она испугалась. Рей нервно хихикнула. «Она испугалась» — в ее голове эти слова не вязались с монстром. — Тебе нужно уйти, — сказал Бен. — Быстрее. Рей глубоко вздохнула и сказала: — Без тебя я не уйду. Оставаться тут — безумие. — Пусть так, — согласился Бен. — На материке меня все считают поехавшим, ничего страшного. Он улыбнулся Рей странной нервной улыбкой, и Рей в один момент поняла простую вещь: Бена нужно было увезти отсюда. Даже если эта тварь не убьет его, в чем Рей сильно сомневалась, человеку, который добровольно был согласен оставаться с тем, что может его убить или ранить, нужна была помощь. И, если он сказал правду, и это существо бывало в его голове... — Послушай… — Рей облизала губы, — я понимаю, что это может быть тяжело… Но тебе нужно к врачу. А ей… нужно остыть. Ты вернешься сюда. Потом. — Нет. — Бен помотал головой и выпрямился. — Езжай. Я не дам ей догнать тебя, все будет хорошо. — Я не уйду без тебя, — просто сказала Рей. — И ты идешь со мной, это не обсуждается. — Ты не должна… Рей, — тихо сказал Бен. — Нет, — решительно сказала Рей. — Мы уходим отсюда, слышишь? Потом вернешься, раз так хочешь, но раненного тебя я тут не оставлю… Она осеклась. Странная щекотка поселилась у нее в солнечном сплетении и в голове, руки и ноги будто превратились в желе. Фонарик выпал из ее ослабевших пальцев. Нож выскользнул из ладони и упал, едва не воткнувшись в ее ногу. Рей пошатнулась и осела на колени, чувствуя, как что-то будто сдавливает ее виски. Страшная слабость накатила на нее. — Нет, — услышала она голос Бена. — Перестань, пожалуйста. Перед глазами у Рей замелькали темные точки. Она почувствовала, как кто-то грубо дернул ее за шиворот и вздернул на ноги, удерживая за шею. Удерживая холодной рукой с длинными когтями. Ей нечем было дышать. Сирена прижала Рей к стене, сильнее сжав свои длинные пальцы вокруг ее шеи. Рей вцепилась в чужую холодную руку, одновременно пытаясь нашарить опору ослабевшими ногами, но ее мышцы не желали слушаться. От страшной головной боли у нее выступили слезы. Рей хватала воздух губами, тщетно пытаясь вдохнуть, и чужой голос долетал до нее как сквозь толщу воды: — Нет! Отпусти ее! Холодная рука исчезла так же внезапно, как и появилась, и Рей обрушилась на пол, надсадно кашляя. Сморгнув слезы, она посмотрела вверх: сирена стояла совсем рядом, глядя на Бена. Он стоял напротив, рукой придерживая полотенце. — Пожалуйста. Я клянусь, я останусь с тобой здесь навсегда, — сказал он. Сирена раздумывала. Она обернулась на Рей, и Рей почувствовала, как вновь сдавило виски. — Пожалуйста! — повторил Бен и сделал шаг к сирене. — Ты же знаешь… Сирена потеряла интерес к Рей. Она уставилась на Бена своим черными, блестящими глазами. Рот сирены приоткрылся, обнажая кончики зубов. — Я останусь, — с безысходным смирением в голосе пообещал Бен. — Только отпусти ее. Пальцы сирены дрогнули — она будто хотела сжать их на чем-то, и Бен сделал еще один шаг к ней, оказавшись совсем близко, как для поцелуя. «Уходи от нее, — подумала Рей. — Она же вцепится тебе в лицо, как она располосовала твою руку…» Странным образом выгнув шею, сирена потянулась вперед, к Бену. Рей не видела, хочет ли она укусить его за шею или же просто положить голову на плечо, как ищущая нежности любовница. Но снизу ей было отлично видно, как Бен вонзил сирене в живот нож, который прятал под полотенцем. Нож, который уронила Рей. Сирена отшатнулась, сгибаясь пополам, а потом быстро взмахнула рукой, и лишь реакция спасла Бена — когти вспороли рубашку и оцарапали кожу, но неглубоко. Тварь одной рукой зажала рану, а второй все пыталась дотянуться до Бена. — Прости меня, — сказал он, расширившимися глазами глядя на сирену. Рей увидела, что он плачет. Нож, измазанный черной кровью, подрагивал у него в руке И, будто почувствовав ее взгляд, сирена обернулась к Рей, словно найдя в ней главного и единственного виновника. Но прежде, чем она успела что-то сделать, Бен вогнал сирене нож в живот по самую рукоятку. От удара сирена рухнула на пол, издавая что-то среднее, между сипением и шипением, но быстро затихла, свернувшись в комок. Черная кровь расползалась вокруг нее большой, быстро растущей лужей. Рей поспешно отползла в сторону, чтобы не дотронуться до нее, но Бен не пошевелился. Он остался стоять, глядя на сирену, беззвучно шепча что-то. Рей с трудом поднялась на ноги, чувствуя, что горло саднит и больно глотать, и шагнула к Бену. — Идем, — сказала она. — Бен, идем! Он не откликнулся. Кровь из царапин медленно напитывала ткань рубашки, его глаза были распахнуты, а зрачки расширились, как у наркомана. Тогда Рей схватила его за здоровую руку и повела за собой, почти потащила. Бен сдвинулся с места, механически переставляя ноги, но его губы продолжали двигаться. «Прости меня. Прости меня. Прости меня».