Приди и возьми

Наклонив голову, Рей следила, как медленно вода с пеной уходят в слив. Горячие струи колотили ее по плечам и спине, и выходить из душа не хотелось. Пока Рей была здесь, все остальные проблемы были где-то там. «Это не твои проблемы, — подумала Рей. — Ты вообще не имеешь к этому никакого отношения. Ты можешь уехать и забыть об этом». Рей протянула руку и выключила воду Она вышла из душа, вытирая влажные волосы, и остановилась, глядя на Бена. Бен сидел на краю кровати, безучастно глядя перед собой. Рубашка его была расстегнута, и было видно белые бинты, которыми была перемотана его грудь. — Эй, как ты? — спросила Рей. Бен повернул к ней голову, но ей казалось, что он смотрит сквозь нее. И Рей не знала, что сделать, чтобы он вернулся сюда. Что сирена сделала с ним? Действительно ли он… чувствовал к ней что-то? — Нормально, — ответил Бен с опозданием. — Душ свободен, и, если тебе нужна помощь… — Спасибо. Не надо. Рей смыслила в медицине на уровне уроков по первой неотложной помощи на ютубе. Еще на острове до приезда перевозчика она промыла раны и наложила на руку и на грудь Бену повязки, и это было максимумом того, что она могла. Бен почти не реагировал на ее слова и действия, глядя перед собой. Глядя на опустевшее выражение его лица Рей чувствовала то, что в книгах именовали «кровь стынет в жилах». Она торопливо собрала вещи, упихивая их в рюкзак как попало. Она боялась оставлять Бена одного, она боялась оставаться одна, она боялась, что сирена вернется, она боялась, что перевозчик не приедет… Но лодка пришла. Судя по взглядам, которые кидал на них мужик, он очень хотел бы знать, что случилось, и почему Бен перемотан кровавыми бинтами, но то ли слава Бена, как любителя подраться, помогла, то ли по другой какой причине мужик к ним с расспросами не приставал. На берегу Рей хотела отвезти Бена в больницу, но тот вдруг воспротивился. На все ее доводы, что рана может воспалиться, что кровотечение может продолжиться, он отвечал отказом. Наконец он сдался — или вроде того. — Гостиница, — сказал он негромко. — Отвези туда. Лаудер меня заштопает. — Кто? — спросила Рей, но потом подумала, что это лучший вариант, пока. Может, у этого Лаудера получится уговорить Бена поехать в больницу. Лаудер оказался хозяином местной маленькой гостиницы. Рей не предполагала, что может сказать хозяин, но он среагировал так, будто к нему каждый день являлись с такими странными ранами. Он зашил царапины на руке, используя хирургическую иглу и вымоченную в спирте зубную нить (на все возмущение Рей он ответил, что если у нее есть хирургическая нить, он с удовольствием ею воспользуется), ворчливо сказал: — Я сделал все, что мог. Если воспалится — дуй в больницу. Бен кивнул. Рей переводила взгляд с одного на другого и гадала, что ей делать. В больницу Бен не собирался. Он, похоже, вообще никуда не собирался, и, скрепя сердце, Рей спросила у хозяина гостиницы, какой тут самый дешевый номер. И вот они были здесь: в подвальном помещении без окон, где воздух был сырой и застоявшийся, а вода в сливе уходила с трудом. И Рей понятия не имела, что же ей все-таки делать. — Хочешь поговорить? — спросила она. Бен покачал головой. — Если вдруг захочешь, — сказала Рей, — я буду здесь. Она натянула джинсы, подхватила телефон и вышла из комнаты, потому что связь в подвале ловила очень плохо. Уже на улице Рей позвонила Финну. — Привет! — поздоровался друг. — Твое отшельничество уже закончилось? — Да, почти, — ответила Рей. Она огляделась: гостиница стояла на прибрежной улице, изгибавшейся следом за береговой линией. Дома тут были приземистые, а из достопримечательностей пока Рей увидела только бар и маленький музей морской флоры и фауны. Сразу за пристанью скалистый безлесый берег резко шел вверх, и лишь на самом верху прилепилось несколько неказистых домишек — тоскливый вид. Людей на улице почти не было, даже машины тут проезжали редко. — Решила на пару дней задержаться в городке, посмотреть, что здесь и как, — добавила Рей. — Хотя бы среди людей, — с облегчением сказал Финн. — Этот твой смотритель тебя не обижал? — Нет, что ты, — заверила его Рей. — Наоборот… — Ты его обидела? — Нет, — ответила Рей. — Просто… Не такой уж он и страшный. Скорее ему нужен хороший психолог. — Так, что случилось? — В голосе Финна послышалось напряжение. — Со мной ничего. В общем, я звоню, чтобы вы знали, что со мной все в порядке, — торопливо сообщила Рей. — Передавай привет Роуз. Она купила в маленьком магазине кофе (ужасный на вкус и слишком дорогой) и свежие булочки (а они, напротив, на вкус были просто божественными). Вернувшись в гостиницу, Рей узнала у хозяина, где тут ближайшая больница, после чего вернулась в номер. Сначала ей показалось, что там никого нет. Свет не горел ни в комнате, ни в ванной. Рей застыла на пороге, ошарашенная. Первое, что пришло ей в голову: смотритель решил вернуться на свой остров и там… Варианты, приходившие ей на ум, были один другого страшнее. Но раздался шорох, и Рей поняла, что смотритель на месте: он сидел в углу комнаты, на полу, скрестив ноги, и в полутьме Рей его сначала не заметила. — Ты меня напугал, — сказала она, включая верхний свет. — Почему ты сидел в темноте? — Нужно было подумать, — ответил Бен. Он казался еще бледнее, чем раньше. Кончики его волос были влажными, рукава рубашки были закатаны, обнажая предплечья: должно быть умылся. Рей поставила стакан с кофе и коробку с булочками на прикроватный столик и сказала: — Я купила еды. Не бог весть что, но… — Спасибо. С тем же успехом Рей могла бы рассказывать ему про теорию струн или про текущую политическую ситуацию в Зимбабве. На лице Бена не мелькнуло ни тени интереса. — Все еще не настроен на разговор? — Нет. Рей вздохнула и села на кровать. Со всей этой беготней она потеряла счет времени, а уже был вечер. Она совсем не выспалась за прошлую ночь, и ее начинало клонить в сон. — Я собираюсь поспать, — сказала Рей. — Тебе тоже следует. «Господи, зачем я этим занимаюсь?» Бен кивнул. — Бен, пожалуйста, — тихо сказала Рей. — Скажи хоть что-нибудь. У тебя болит рана? Может снотворного дать или обезболивающего? — Ни одно обезболивающее на свете мне не поможет, — ответил Бен. Он медленно поднес указательный палец к виску и постучал по нему. — Я теперь один тут, понимаешь? Рей покачала головой, не сводя с него взгляда. Она не понимала. — Когда я приезжал сюда, мне было так плохо без нее, но в то же время спокойнее. Я знал, что она ждет меня, и мне было стыдно, что я не с ней, но я был так рад, что могу не думать о том, что я думаю. Меня будто разрывало пополам, и когда я пил, становилось легче… — Бен выдохнул и медленно поднялся. — Да. Наверное, не стоит тебе мешать. Ты спи, а я дойду до бара. Этот способ всегда работает… — Нет, — твердо сказала Рей. — Тебе нельзя пить. Во-первых, ты ранен. А если раны откроются? Во-вторых, если ты… решишь подраться, то все станет еще хуже. — Последнее предложение Рей выговорила с трудом, ведь о любви смотрителя к дракам она знала исключительно с чужих слов. Бен посмотрел на нее, и Рей подумала, что глаза у него как у побитой собаки. Будто он ждал, что Рей тоже его ударит. Это вызывало одновременно и жалость, и раздражение. — Я не могу по-другому, — ответил он. — Будто в моей голове всегда звучала музыка, а теперь ее выключили. Слишком тихо. — Мы можем включить какую-нибудь музыку… То есть, нет, послушай! — решительно сказала Рей. — У меня есть снотворное, правда оно уже старое, но оно действует. Я дам тебе две таблетки. С ним не бывает снов, ты просто выключишься и проснешься утром. Бен нахмурился, задумавшись. — Бен, не надо туда ходить, — добавила Рей мягче. — Тебе сейчас лучше вообще побыть в покое. Она подошла к своей сумке, чтобы отыскать там снотворное и добавила, обернувшись через плечо: — Мы ложимся спать, Бен. Это не обсуждается. Рей искала снотворное несколько дольше, чем требовалось, все это время прислушиваясь к Бену — надеялась, что он скажет что-то. Он пошуршал сзади нее и затих, и, когда Рей обернулась, то от неожиданности чуть не вскрикнула. Бен стоял перед ней на коленях, совсем близко — сделай Рей шаг назад, она бы врезалась в него. Он наблюдал за Рей снизу вверх, подняв голову, а выражение его лица неуловимо изменилось. Казалось, то же безразличие, но будто что-то изменилось в его взгляде. Будто в глубине его темных глаз затлел наконец живой огонек. — Бен, — ошеломленно проговорила Рей. — Что ты делаешь? Бен не ответил. Он подался вперед, к Рей, и прижался губами к тонкой полоске кожи над поясом ее джинсов. Его пальцы проворно расстегнули пуговицу, и, прежде чем Рей успела сообразить, он уже прижался губами к ее паху прямо через ткань белья. — Так! — бросив таблетки, Рей схватила его за руки. — Бен, я не… — Я не сделаю ничего, если ты не захочешь, — негромко сказал Бен. — Но дай мне… Рей буквально проглотила язык. День и без того был сложный, а когда в финале малознакомый мужчина пытается домогаться тебя орально… Возможно, в этом все и дело. Все происходившее было настолько далеким от определения нормальности, что Рей просто выпала в прострацию ненадолго. Все это было слишком нереальным, чтобы быть правдой. Она позволила Бену стащить с нее трусики, и когда его язык коснулся ее там, Рей зажмурилась, краснея от смущения. — Нет! — резко сказала она, отстраняя его от себя и неловко перебирая ногами, путаясь в собственных джинсах. — Я не… Это неправильно! Бен молча смотрел на нее. Рей пыталась найти продолжение этих слов: что именно тут неправильно? Ответ приходил только один: да все. Но разве Рей не думала о нем? Разве она сама не заглядывалась на его тело и гнала от себя эти мысли? …Но разве он сейчас был в порядке? — Бен, ты сейчас не в себе, ты не должен этого делать, — сказала Рей. — Я не знаю… — Но я хочу этого, — ответил Бен просто. Его взгляд снова потух. — Но, если ты не желаешь, я не буду делать ничего. — Мы… — Рей нервно закусила губу, вглядываясь в лицо Бена, а потом сказала — как рухнула в пропасть: — На кровати будет удобнее. Она села на край кровати, смущаясь и поглядывая на Бена исподлобья. Он же без звука опустился перед ней на колени и раздвинул ее бедра. Зажмурившись, Рей откинулась на постель, чувствуя, как желание мешается со стыдом, и эта странная смесь чувств не давала ей сосредоточиться ни на чем. Она чувствовала тепло ладоней Бена, поглаживающего ее бедра, и с каждым движением его руки были все ближе и ближе к ее промежности. Рей не знала, чего хочет: чтобы он продолжил — приказать ему, чтобы он продолжал — или остановить его, сказать ему, что они не должны этого делать… Бен пододвинулся ближе и мягко коснулся языком набухшего клитора. Рей вздрогнула и тихо ахнула, сжимая простыни в кулаках, когда Бен втянул его с тихим посасывающим звуком, а потом вновь выпустил, продолжая поглаживать его языком. Его пальцы раздвинули ее половые губы, медленно проскользнули внутрь, и Рей снова ахнула и закусила губу. — П-пожалуйста, продолжай, — попросила она, глядя в потолок и не зная, отчего горят ее щеки: от возбуждения или стыда. Она могла почувствовать, насколько она намокла, когда Бен двигал рукой. Кажется, еще чуть-чуть — и она к черту затопит тут все, потому что каждое его движение, каждое прикосновение, было выверенным, будто он уже делал это миллион раз, будто он точно знал, где и как ее касаться. Все мысли о том, правильно или неправильно это, вылетели из головы. Рей двигалась навстречу языку Бена, пальцам Бена, а он, свободной рукой удерживая ее за бедро, продолжал, и продолжал, и продолжал… У Рей не заняло много времени, чтобы кончить. Будто горячая волна омыла ее изнутри, Рей зажала рот ладонью, чтобы не застонать и несколько раз конвульсивно двинула бедрами, чувствуя, как ее мышцы сжимаются вокруг пальцев Бена, как удовольствие расслабляет ее, одновременно наполняя чувством вины. Рей почти издала стон разочарования, когда Бен убрал руки и выпрямился. Воздух в комнате будто стал холоднее на несколько градусов. Сжав колени, Рей села, чувствуя, что ей тяжело смотреть на Бена, и одновременно желая взглянуть ему в лицо. Его щеки слегка покраснели, но в целом выражение его лица не изменилось. Даже несмотря на то, что он явно ощущал больше, чем пытался показать — Рей уставилась на очевидную выпуклость у Бена в штанах. Тем не менее он хранил молчание, а его лицо было невыразительным, каменным. Но он не шевелился, будто ожидая ее разрешения. Рей прикинула риски: заниматься сексом без защиты с малознакомым человеком, рискуя как минимум подцепить какой-нибудь рыбий сифилис… А, разве все уже не было неправильным? Ничего уже не могло сделать происходящее хуже. — Если ты хочешь, — сказала Рей, глядя ему глаза. — Ты можешь трахнуть меня. Но я не на таблетках, понятно? Поэтому тебе придется реагировать… соответственно. — Вполне понятно, — тихо ответил Бен. Рей поразилась его покорному выражению лица: он будто выполнял какую-то работу, в то время, когда его тело наоборот явно желало контакта. Бен стянул рубашку через голову, не расстегивая. Рей нерешительно потянулась к его поясу, и он резко отстранился, будто не ожидал этого. — Тебе… помочь... как-то? — спросила Рей. После недолгих раздумий Бен кивнул. Рей расстегнула его пояс и джинсы, помедлила немного, не зная, что делать дальше, но Бен решил сам, одним движением сдернув их и выступив из них. А потом, будто едва не забыл о них, стащил с себя и белье. — Ого, — тихо сказала Рей, глядя на него чуть расширившимися глазами. — Окей, ладно… Могу я, — начала она, — поцеловать тебя? …Потому что это было так странно, так механически странно, будто они два манекена, и зачем тогда они занимаются этим, если каждое прикосновение друг к другу вызывает лишь смущение?.. Бен нерешительно кивнул и наклонился к Рей, и она поднялась к нему сама, обнимая руками за шею и потянув на себя. Он совсем не умел целоваться. Или умел, но забыл: поначалу поцелуй был неряшливым, безвольным, и они стукались носами как школьники, но потом уже не Рей искала его поцелуя: Бен целовал ее, прижимая к кровати, страстно, жадно, будто это был его последний поцелуй и он пытался взять от него все. Рей обхватила его ногами за талию, и он понял намек. Медленно, будто боясь ранить, он вошел в нее, не разрывая поцелуя, будто этот поцелуй для него был важнее всего остального. Рей тяжело выдохнула ему в губы, приспосабливаясь к его весу, к тому, как он входит в нее, а потом отстранилась, чтобы судорожно вздохнуть. — Продолжай, пожалуйста, — попросила она, и он продолжил: целовать ее, трахать ее, медленно, постепенно ускоряясь, как механизм, будто всю страсть вложил лишь в поцелуй. Рей стонала ему в рот, вцепившись ему в плечи. Лишь одна назойливая мысль не давала ей покоя, крутилась где-то рядом, и лишь когда Рей кончила, и Бен, резко вытащив, кончил сам в кулак, мысль пришла. Он наверняка никогда не мог поцеловать Ее, не изранив губы. И никогда не пытался. Рей снова потянула Бена на себя, заставляя его улечься рядом, пододвинулась ближе и поцеловала: в висок, в щеку, в губы, быстрым, мимолетным касанием, обняв руками его широкие плечи. — Все хорошо, Бен, — прошептала она, надеясь, что он поверит. — Теперь все будет хорошо. *** Доски причала под ее ногами были темными, изъеденными водой и холодными. Так странно, Рей ведь помнила, что дерево всегда кажется теплыми. Но не здесь — подняв глаза, Рей увидела галечный пляж впереди и маяк на выдающемся в море мысе. Волны набегали на берег, свинцово-серые, как затянутое тучами небо над ее головой. Ни единого звука не было слышно, даже ветра: лишь шипение и шорох прибоя. Рей огляделась, и на мгновение ей показалось, что она видит что-то: знакомую клетчатую рубашку на высокой мужской фигуре, спешащей к маяку. — Бен! — позвала Рей. — Не ходи туда. «Наверное он пошел забрать вещи, — подумала Рей. — Ведь он не сможет больше тут остаться». Но ему нельзя было здесь быть. Никому нельзя было здесь быть. Она поспешила следом, но с каждым шагом лишь больше увязала в песке. Провалившись в него по колено, Рей поняла, что это не песок. Чужие руки хватали ее за ноги и одежду, тянули назад. Руки с когтями, с перепонками меж пальцев. Разве это волны набегают на берег? Это чудовища ползут к ней из воды. Гибкие бледные тела, искаженные лица, открытые рты — нет, не рты! Пасти!.. *** Рей проснулась в кромешной темноте, не зная, где она, который сейчас час, день сейчас или ночь. Лишь одно она поняла сразу: в крошечной комнате кроме нее не было никого. На всякий случай она провела рукой по кровати рядом: никого. Простыни прохладные. Нащупав телефон, Рей включила экран и уже с его помощью зажгла лампу. Бена не было. В ванной тоже было пусто, и Рей торопливо начала собираться. Она была уверена, что сон, приснившийся ей, был не просто сном. Это было предупреждение — или послание. И если Бена не было здесь, значит он был… «Возможно, он просто пьет в баре, — сказала себе Рей, натягивая футболку. — Ты помнишь, он собирался туда». Рей сама себе не верила. Поднявшись наверх, она увидела хозяина гостиницы, дремлющего за конторкой, несмотря на позднее время — было уже десять утра — и позвала его: — Извините. Вы не видели Бена? — А? — мужчина покачнулся на стуле, осовело огляделся, увидел Рей и нахмурил кустистые брови. — Бен, — повторила Рей. — Смотритель. Где он? — А, — хозяин кивнул. — Так, обратно направился. Забыл там что-то, видать. Он снова устроился на стуле поудобнее и тут же задремал. А Рей, чертыхаясь и проверив, взяла ли кошелек, бросилась на пристань. Потребовалось время, чтобы найти перевозчика, но скоро катер уносил ей в сторону острова, а его корпус тяжело вздрагивал от ударов волн. — Что, говоришь, ты там забыла? — поинтересовался у Рей перевозчик. — Рванула, будто черти за тобой гонятся. — Там… кое-что важное, — ответила Рей. — А вы сможете подождать нас? С полчаса, не больше, обещаю. — Как знать, ласси. Небо вишь как хмурится, — ответил перевозчик. — Денек сегодня обещает быть дождливым. — Я заплачý, — с отчаянием сказала Рей. С отчаянием — потому что ее деньги утекали сквозь пальцы. Такими темпами чтобы уехать ей придется просить взаймы у Финна! Если у нее вообще получится уехать. Все ее существо противилось возвращению на остров, а сон лишь усилил это ощущение. Рей боялась подумать, зачем Бен вернулся на остров. Боялась, что найдет его. Боялась, что не найдет. Бен отправился на остров всего на пару часов раньше ее. Рей надеялась, что за эти пару часов ничего страшного не успеет произойти. Когда они подплыли к причалу, небо, поначалу голубое и затянутое легкими облаками, преобразилось: стало серым, низким. Море отражало его темноту. — Полчаса, ласси, не больше, — сказал перевозчик. — Моя лодка не из тех, что может пережить серьезную качку, я на ней только туристов катаю. — Я быстро! — пообещала Рей. Выбравшись на причал, она бегом бросилась по скрипящим доскам, норовя успеть к маяку. Казалось, что сам остров не хотел дать ей туда добраться. Спрыгнув с причала, Рей запуталась в неведомо откуда взявшемся мотке проволоки, полузанесенном песком. Мокрый песок цеплял ее за обувь, камни выскальзывали из-под подошв. К лестнице Рей добралась изрядно запыхавшись и взмокнув в своей ветровке. Окинув взглядом маяк, она поднялась и толкнула дверь — не заперто. — Бен! — позвала Рей. Хоть бы он был здесь! Нужно было сразу тащить его в больницу, чтобы он ни нес! Там бы его накачали успокоительным, привязали к койке и все было бы в порядке! Рей сбавила шаг и поднималась по лестнице как можно тише. Она не слышала ничего. Вдруг она ошиблась и Бен поехал не на остров? Виски болели — это началось, еще когда она бросилась на пробежку по пляжу, и Рей грешила на резкую смену давления. Ей приходилось щуриться: от головной боли иногда все просто в глазах расплывалось. Она заглянула в комнату наверху, и не сдержала вздоха облегчения — Бен был там! Но, присмотревшись к нему, Рей поняла, что обрадовалась слишком рано. Бен сидел на полу, скрестив ноги и опустив голову. В руках у него был револьвер, старый, какой-то… запыленный, но Рей застыла, едва его увидела. — Бен, — позвала она. — Ты что делаешь? — Я так виноват, — тихо сказал Бен. — Я виноват перед ней, и теперь они поют мне об этом… Он поднял глаза на Рей, и она едва не отшатнулась: глаза у Бена покраснели от слез, а выражение лица было безумным. — Бен, положи револьвер, — попросила Рей севшим голосом. Бен покачал головой. — Ты ведь не будешь в меня стрелять? Снова покачивание головой. Рей осторожно приблизилась, не зная, можно ли доверять ему. — Бен, — мягко сказала она. — Пожалуйста, идем… Можешь взять револьвер, но нам надо уйти отсюда. — Я не могу, — ответил Бен. — Я столько раз пытался, столько раз хотел, и когда она умерла, мне было так жаль, так больно и стыдно, и я в какой-то момент подумал, что вот оно: я смогу уйти! Я действительно смогу уйти!.. Ложь! Я не могу! Я не должен. — Бен… — прошептала Рей. — Ты слышишь их? — спросил Бен. — Они пришли попрощаться. Ты слышишь их? — он наклонился вперед и схватил Рей за руку. Рей вздрогнула и механически попыталась отдернуть руку, но это было не так-то просто — смотритель держал крепко. — Ты слышишь их, Рей? И она их услышала! Вместе с медленно нарастающей головной болью, Рей услышала плачущих сирен. Вне сомнений, они оплакивали свою мертвую сестру… — Но ты сам сказал, — выдавила Рей, чувствуя, что язык отказывается шевелиться. — Ты говорил, что она была последней… Бен покачал головой, глядя перед собой. — Нет, нет, — забормотал он. — Они знают. Они здесь. Рей вырвала свой рукав из его пальцев, и, будто по волшебству, боль сошла на нет, а пение и рыдания будто отрезало. Рей уставилась на раскачивающегося Бена, обхватившего себя руками за плечи — револьвер все еще был зажат в одной из них. — Не может быть, — тихо сказала она. Боль все еще пульсировала в ее правом виске, и, когда Рей осторожно дотронулась до плеча Бена, она словно взорвалась фейерверком, а плач и вой зазвучали с утроенной силой, оглушая ее. Рей отшатнулась, прижимая руку к виску. — Нет, Бен, — сказала она, радуясь вновь наступившей тишине. — Их тут нет. Тебе кажется. Их тут нет, она была последней. Ноль внимания на ее слова. Бен продолжал раскачиваться. Струйка крови медленно сползла из его ноздри и капнула на ворот рубашки. Рей в панике огляделась. Что ей делать? Что… Она медленно обошла Бена по кругу, дошла до стола, не сводя с него взгляда. — Прости меня, Бен, — сказала Рей. — Мне правда очень, очень жаль. И, взяв со стола тяжелую пепельницу, много лет не видевшую окурков, она обрушила ее на затылок Бена. *** — Что теперь будешь делать, ласси? — поинтересовался у нее перевозчик. Он помог Рей дотащить оглушенного Бена до лодки: когда Бена вырубило, головная боль, мучившая Рей, тоже постепенно сошла на нет. — Ему в больницу надо, — ответила Рей. Бен лежал на низкой скамейке с наспех перемотанной головой. Рей искренне переживала за него, боясь, что устроила ему сотрясение или чего похуже. Перевозчик фыркнул. — Бесспорно! — Вы не знаете, у него есть родственники? — спросила Рей. — А у кого их нет? — вопросом на вопрос ответил перевозчик. — У меня, — ответила Рей. — Я сирота. — Пардон. Спроси у Лаудера. Он, вроде как, с ним общается. — Ладно, — Рей вздохнула. — И зачем я в это влезла?.. — А мне почем знать? — Это я не вам, — ответила Рей. Она посмотрела назад, на остров, на темную воду и чуть менее темные небеса. Ей еще предстояло как-то дотащить Бена до больницы, раздобыть денег, узнать, есть ли у него родня… Действительно, Рей, на кой черт ты в это влезла? «Он бы там умер, — подумала Рей. — Он совершенно точно собирался умереть». Могло ли такое быть, что Бен когда-то остался здесь не случайно?.. Что сирена выбрала его, одного из немногих, кто был подобен ей и мог слышать ее беззвучные песни и отвечать на них? Узнать теперь было не суждено — по крайней мере, Рей очень на это надеялась. Она обернулась, чтобы посмотреть на быстро удаляющийся маяк. Волны бились об окружавшие его скалы и на мгновение — всего лишь на мгновение, но оно заставило Рей приподняться с места и протереть глаза кулаками — Рей увидела в пене очертания чьих-то тонких белесых фигур.