Неведомые письма.

Начало 21 века. — Здравствуй, Саша, вот и я — улыбнулся Михаил стоя в проходе его квартиры. — Проходи. — Александр прошёл внутрь, давая зайти Мише — Я скучал. Михаил улыбнулся и крепко обнял Сашу. — Проходи в комнату, а я пока сделаю нам чай — сказал Саша. На эти слова Москва лишь кивнул. Зайдя в комнату Михаил начал разглядывать все вокруг. Вроде бы обычная квартира: задранные обои, два окошка, зеркало, шкаф, стол... Стол. Вот на чем остановился взгляд Москвы. Он подошёл к нему и увидел большую стопку каких-то бумаг, уже пожелтевших от старости. Москва осторожно начал перебирать эти бумаги и читать это с некой напряжённостью, быстро бегая глазами по строчкам. В комнату вошёл Саша и застал Михаила за чтением его писем — Я их только сегодня сжечь хотел... — улыбнулся Саша — Зачем ты начал это читать? Москва резко повернул голову в его сторону и просверлил взглядом. — Мне стоило это всё знать. — спокойным тоном проговорил Михаил, тяжело выдохнул и уселся на стул, потирая переносицу — Ты вот скажи. Тебе становилось легче оттого, что ты писал это? Или ты хотел мне это лично в руки передать? Саша промолчал. Он лишь стоял, переступал с ноги на ногу. Москва подошёл к нему и провёл рукой по щеке Александра. — Я сейчас почти всё прочитал. Саша опять ничего не ответил. — Это были тяжёлые времена. Тебе стоило мне об этом доложить. Мне порой доходили всякие разные вести из Ленинграда, но я не особо придавал этому значение. Хотя в глубине души мне было больно слушать про эти пытки и голодомор. — Я тебя молю, давай не будем об этом. Я не хочу снова вспоминать эти дни, прожитые в ненависти ко мне в немцах и их союзниках. — тихо промолвил Саша и прижался к Михаилу. Москва опустил взгляд на него и прижал его голову к своему плечу. Александр продолжил: — Мои люди умирали, голодали из-за этих фрицев. Мои люди были настолько истощены, что кое-как передвигались. Каждый день у меня умирало в районе тысяч людей, их переносили на переносах, укрывая белым полотном. Живого от мёртвого было не отличить. — Саша резко поднял взгляд полными слез на Михаила. Теперь пришла очередь Москвы молчать. Он стал внимательно слушать Сашу и кивать головой, мол, я понимаю. — Теперь ты должен понимать, что немцы нам враги после этого. Москва закрыл глаза и подумал что ответить. Спустя минуту он сказал: — Я им не простил. Ничего не простил. Саша зарыдал, оставляя на рубашке Москвы мокрые следы от слез. *** Эти письма он все же передал Михаилу, когда тот уезжал.