Золото твоих глаз

В доме, куда вернулся Джек, царила тишина. Никто не звенел бутылками, выискивая в баре что повкуснее, не заседал в одном и том же кресле, поджав под себя традиционно босые ноги. Никто не рассказывал долгих, иной раз тяжёлых и грустных историй, главным героем которых почти всегда выступало именно королевство. Впервые Брок не пришел. Джек и не ждал, что он придёт, хотя в сердце словно воткнулась игла, а в душе царила пустота. Но он бы не поступил иначе. Теперь-то можно себе признаться: Брока Джек любил, рухнув в чувство с головой, как в океанскую волну. Никакая привязанность к Джо Лейсилу и близко не стояла с этой любовью. Именно поэтому Джек освободил Брока. Ну и Томасину заодно. Так было правильно. Правильно и честно. И боль оттого, что Брок ушёл, оказалась сладка. Потому что это Джек из любви подарил ему свободу, ничего не требуя взамен. А дарить любимым подарки всегда сладостно. Всю ночь Джеку снилось что-то непонятное, тяжёлое, душное. Он ворочался в постели, трижды просыпался попить воды или умыться, а под утро почувствовал себя вымотанным настолько, что, не вставая с постели, отправил Терезе сообщение о том, что первую половину дня будет недоступен. Та немедля встревожилась: за время работы с королём она узнала, что тот трудится, не позволяя себе ни малейшей поблажки. Но от визита врача Джек отказался. Тереза только вздохнула, объяснила Катрине, что до обеда Его Величества не будет, и принялась отменять назначенные встречи. В следующий раз Джек проснулся от стойкого ощущения, что на него кто-то смотрит, и, открыв глаза, обнаружил в своей постели гостя, которого, если честно, и не чаял уже увидеть. Брок, всё так же привычно босой, одетый во всё чёрное, сидел в изножье его кровати и молча смотрел. Джек проморгался и уставился на него в ответ. Сердце билось часто-часто, но на язык лезли такие глупости, что пришлось стиснуть зубы. Немного ныла прокушенная губа. — Все Бенджамины такие лихие и немного придурковатые? — Брок окинул Джека нечитаемым взглядом. — Вот зачем ты это сделал? Хрен с ним с «зачем», почему сейчас? Ладно там на смертном одре, чтобы ни о чём не жалеть, уходя за грань, и в приступе маразма насолить потомкам. Почему сейчас, Джек? — Потому что чем дальше, тем сложнее мне было бы тебя отпустить, — признался Джек. — Вот теперь мы подобрались к вопросу «зачем», — протянул Брок, перетёк в горизонтальное положение, устраиваясь рядом с Джеком, даже одну из подушек себе захапал. — Не «зачем», а «почему», — поправил Джек и замолк, прикусив уголок подушки и глядя на Брока исподлобья, как упрямый малыш. — Это очень интересная игра, мой король, но я не слишком люблю художественную словесность, — выдал Брок. — Может, сыграем в открытую? Почему ты рискнул всем, королевством в том числе, чтобы отпустить нас с Хранительницей? — Не рискнул я королевством! — возмутился Джек. — И Томасина говорила, что ещё какое-то время не уйдёт, а с ней я точно справлюсь со всеми текущими задачами. — А-а, ну понятно, — хмыкнул Брок, перевернулся на спину. — Это странное состояние — не слышать постоянно в голове твоего голоса. Я как будто впервые один остался. Джек глубоко вздохнул, собрался с духом и ткнулся лбом Броку в плечо. — А крылья у тебя по-прежнему есть? — пробубнил он. — Есть, — с гордостью в голосе ответил Брок, чуть помедлив, коснулся затылка Джека. — Ты только с шеи ошейник содрал. А что? Покатать? — Можно? — Серые глаза Джека вспыхнули совершенно детским восторгом. — Тебе — да, мой король, — ответил Брок, искоса глянул на него. — Хотя это и для меня впервые. Джек радостно улыбнулся. — Я только Терезу предупрежу, что меня не будет до завтра, — сказал он. Брок ловко цапнул со столика телефон и передал его Джеку, а сам уселся обратно в изножье, разглядывая человека, умудрившегося уничтожить одну из двух главных реликвий Гильбоа только ради того, чтобы дать свободу им с Хранительницей. Забавным было то, что это у него получилось, что Джек нашел способ и нисколько не сожалел о том, что потерял связь с королевством. — Мне одеться потеплее? — спросил Джек, закончив разговор. — Ноябрь же. — И обязательно шапку, а то отморозишь уши, — с деловым видом покивал Брок, и не думая подниматься с постели. — Угу. Ушанку. Меховую, — не менее серьёзно согласился Джек. — Надо послать за ней в русское посольство. — У нас уже и такое есть? — удивился Брок. — Быстро ты мосты наводишь, мой король. Для Гильбоа это хорошо. — Я у русских нефть и газ покупаю. Своих-то у нас нет, а Румыния, Норвегия и Швеция цены задрали, — объяснил Джек. А Брок лежал на постели, заложив руки за голову, и улыбался, слушая рассуждения Джека. Всё-таки они с Хранительницей сделали правильный выбор в пользу этого недооценённого недолюбленного мальчишки. Он — будущее королевства. — Эх, не будешь ты меня катать, — со вздохом сказал Джек, разглядывая Брока. — Давай тогда обедать, что ли. А то я не завтракал. — Почему не буду? — Брок привстал на локтях. — Я жду, пока ты оденешься. Мне-то раздеться всего два движения нужно, а ты даже куртку ещё не взял. У тебя выход на крышу тут есть? — Есть! — энергично кивнул Джек, выпутался из одеяла и кинулся в гардеробную. Застучали вешалки, зашелестела одежда. — Тут такая крохотная смотровая площадка на южном скате. — Мне этого хватит, — расслабленно протянул Брок, после чего поднялся, окинул взглядом развороченную постель. — А удобный матрас и кровать широкая. Джек рассмеялся и вышел из гардеробной, одетый в полевую форму офицера-разведчика и короткую овчинную куртку. Он даже надел вязаную чёрную шапочку, хотя обычно терпеть не мог шапки. — Отлично! — оценил Брок. — Веди, мой король. Уже на узкой смотровой площадке он вдохнул полной грудью холодный колючий воздух, повёл плечами и оказался перед Джеком в чём мать родила, дёрнул его на себя, обнял за талию и расплылся в улыбке, укутывая своего будущего наездника чёрным клубящимся туманом. — Минут пять в лапе полетаешь? — Да! — с радостным предвкушением ответил Джек. Глаза Брока вспыхнули ярче, ослепляя, затягивая в свой огненный омут, закрутили водоворотом, и Джек очнулся уже от того, что в ушах засвистел ветер, а прижат он не к человеку, а к чему-то огромному, горячему как печка. Под ладонями же ощущались небольшие плотно пригнанные чешуйки. И Джек заорал, выплёскивая в крике свою радость и ликование. Под ним был город с крошечными, будто игрушечными, домами, а над ним — небо, облака и мерно взмахивающие чёрные крылья. Драконий громогласный рык вторил его крику, заглушая даже вой ветра, стук сердца, заменяя собой весь мир. Но полёт длился недолго, вскоре дракон заложил крутой вираж и стремительно бросился к земле, чтобы в считанных метрах от неё зависнуть, хлопая крыльями, и только после этого мягко опуститься на три лапы. «Залезай мне на спину, — пронеслось в голове Джека. — И ничего не бойся, я удержу». Джек, чуть пошатываясь, постоял пару секунд, оглядел величественного и чёрного, как сажа, дракона, а потом принялся карабкаться на шипастый хребет по подставленной передней лапе. Эмоции переполнили его настолько, что слов не было совсем. Взлёт оказался таким же стремительным и быстрым. По идее, Джека должно было снести прочь, уронить на землю, но какая-то сила держала крепко. А дракон поднимался всё выше, выше и выше, пока не взмыл над облаками, не расправил крылья, казалось, зависая на одном месте. — Солнце! — воскликнул Джек восторженно, крепко держась за передний спинной шип руками в кожаных перчатках. Он впервые в жизни увидел солнце над облаками, и это было совершенно невероятно. Слова у него закончились, а орать было слишком холодно. И немного тяжело дышать. «Мне открыт теперь целый мир, — снова заговорил Брок в голове у Джека. — Целый огромный мир. Я продолжу охранять тебя и королевство, но теперь можно отправиться куда угодно. Столько столетий только одно небо под крыльями». «Я рад, — с запинкой, так же мысленно ответил ему Джек. — Значит, оно того стоило». Дракон снова взревел, хлопнул крыльями раз, другой, третий и рванул вперёд, догнал самолёт, заглянул в иллюминаторы. «Смотри какие безмятежные, летят и не знают, что рядом мы». «Почему не знают?» — удивился Джек. «Потому что видь меня те, кто не должен, такое бы началось! — фыркнул дракон, дохнул пламенем, не задевая самолёта. — Охота на ведьм в средневековье показалась бы нам детской забавой. Это в Гильбоа я символ королевства, а в Гефе считают, что вы использовали галлюциногенный газ для запугивания». «Это потому, что они своего Защитника уничтожили как символ мракобесия, — объяснил Джек. — После Второй мировой. Геф оказался под Советами, а там со всем иррациональным боролись с прямо-таки религиозным рвением». «Потому и не видят, не знают, что мы существуем, и эта лазейка позволяет скрываться, но зато смотри!» — Дракон мотнул в сторону самолёта головой, показывая на что-то. К одному из иллюминаторов прямо-таки прилипла восторженная детская мордашка. Малышка что-то говорила, но слов было не слышно, и махала ладошкой. Джек улыбнулся и тоже помахал ей.