Золото твоих глаз

Креветки были забыты, как и тихо выбирающийся из корзины осьминог. Обхватив обеими ладонями лицо Джека, Брок с тихим урчанием вылизывал его губы, совсем не целомудренно толкаясь в рот языком. Джек перехватил инициативу: целоваться Брок не умел совершенно, но очень старался и быстро учился. Джек моментально «поплыл», но держал в голове, что никакого проникающего секса им не светит. Не на песке и без смазки. Кожа Брока полыхала, словно по его венам тёк жидкий огонь, он льнул к Джеку, лихорадочно гладил по спине ладонями, зарывался пальцами в короткие волосы. Джек же целовал и целовал его, ласкал могучие плечи и никуда не торопился. В какой-то момент Брок подхватил Джека под задницу и перетянул к себе на колени. — Мой король, — прошептал он, снова припадая к губам Джека. — Твой, — выдохнул Джек. — Я люблю тебя, мой дракон. Брок закаменел в его руках, застыл без движения, лишь лбом прижался ко лбу Джека. На его теле начали поступать мелкие чешуйки, сначала полупрозрачные, чуть отливающие перламутром, но они становились всё темнее, темнее и темнее, наливаясь чернотой. Джек кончиками пальцев отслеживал разлив чешуи, лаская Брока. — Ты такой красивый, — сказал он. — Мне... сейчас сложно… контролировать это, — тихо выдохнул Брок, лизнул губы Джека слишком длинным для человека языком. — Дай мне пару минут, и я… я твой, навсегда твой. — Конечно, — отозвался Джек, в душе которого поднималась незнакомая нежность. — Конечно, мой дракон. Брок уронил голову на плечо Джека, шумно выдохнул в шею, лизнул кожу, расслабился в руках Джека и тихо зашептал: — Хочу показать тебе самое особенное место из всех. Там не был никто из людей, а тебя я туда привести хочу. — С тобой я готов нырнуть хоть в жерло вулкана, — признался Джек. — Это немного глубже, — не открывая глаз, сообщил Брок. — Давай отправимся в Сердце Гильбоа, в самый центр королевства. — Прямо сейчас? — спросил Джек, оглядев берег с чёрным песком, гамак между пальм и океан. — Давай. Из горла Брока вырвалось тихое урчание, очень похожее на рык, а руки сильнее сжали Джека. Чёрный дым окутал их обоих, но потянул не вверх, как это бывало ранее, а наоборот, вниз. Было… было страшно. Джек зажмурился. До него наконец-то дошло, что Брок — не человек, и при этом он не связан не то что клятвами — да даже и обещанием не вредить. И что у Джека нет никаких возможностей хоть как-то на него повлиять. «Сайлас, кыш!» — подумал Джек, прогоняя отца из своего сознания, и просто доверился Броку. Путешествие через темноту казалось бесконечным. Брок держал крепко, но в то же время не причиняя боли, даже гладил иногда по спине, массировал затылок, беззвучно обещая, что всё будет хорошо, что Джеку ничего не угрожает. Потом темнота в одно мгновение расступилась, вспыхнув сотнями свечей вокруг, и Брок с Джеком упали на что-то очень мягкое. — Ва-а-ау!.. — протянул Джек. — Где это мы? Это было что-то вроде пещеры. Огромный кристальный грот — из потолка и стен торчали, переливаясь волшебными огнями в свете свечей, кристаллы горного хрусталя, от крохотных до огромных, в полруки длиной. А пол, вернее, низ пещеры был устлан многими слоями вышитых в ближневосточном стиле подушек и подушечек. Тут были и крохотные думки, и почти перины — квадратные, круглые, валиками, косточками, всех форм. Везде горели бездымные неоплывающие свечи, такие же разнообразные, как подушки и кристаллы, всех цветов, размеров и форм. — Мой дом, — отстранившись, чтобы Джек мог как следует осмотреться, сказал Брок. — Добро пожаловать в Сердце Гильбоа, мой король. В место, где всё началось. Чёрные чешуйки на его теле почти пропали, оставаясь видимыми только у висков и вдоль шеи, к плечам бледнея и сливаясь по цвету со смуглой кожей. Но в свете бесчисленных свечей, отражённых в гранях кристаллов, весь Брок будто бы переливался. — Здесь потрясающе, — искренне сказал Джек, садясь на подушках по-турецки. — А как всё началось? Усмехнувшись, Брок поднялся во весь рост, что при наличии у него гордо стоящего члена выглядело очень внушительно. — Мир вокруг был наполнен магией. Люди её не видят, не чувствуют, разучились. Иногда, когда источник очень сильный, рождается Сердце. Как определяются границы, я не знаю, потому как мы, Хранители, появляемся с первым человеком — королём. Но чем сильнее Сердце, тем обширнее королевство. Получив кольцо, ты обрёл связь с Гильбоа и мог чувствовать биение самой жизни в ней. — Да, я чувствовал, — кивнул Джек. — Мне не хватает этого ощущения, но свобода для тебя и Томасины важнее. Брок сверкнул улыбкой и присел рядом с Джеком, обхватил ладонями его лицо. — Давай я покажу тебе, как сам чувствую. И приник к губам в поцелуе. На Джека обрушился целый мир, оглушительно громко грохотало размеренными ударами Сердце Гильбоа. Там, на поверхности, земля зябко ёжилась от прикосновения первых снежинок, но где-то южнее тонкие веточки деревьев тянулись к неожиданно выглянувшему солнцу, стараясь хоть немного отогреть уснувшие до весны почки. На южной границе поторопившаяся верба красовалась серебристыми «барашками». На северо-западе, в горах, сопели в норах толстые сурки. Джек видел, как вдоль берега реки Изобилия несут дозор пограничные патрули. Как в Шайло малыш, увидев в магазинной витрине экспозицию с детьми на санках, спрашивает у мамы, когда же пойдёт снег и можно будет кататься. Как на ферме Шепардов Давид Шепард гладит по боку беременную рыжую корову. Как в Порту Процветания возвращаются с лова рыбацкие лодки. — Вот оно — твоё королевство, а я твой Защитник, навсегда, — грянуло отовсюду голосом Брока. Свечи вспыхнули ярче, заливая золотым светом всё вокруг. Джек моргнул, смахивая с ресниц внезапные слёзы. Он не знал, что сказать, не мог облечь в слова теснящиеся в груди переживания. Но слов от него и не требовалось. Здесь, в сосредоточении всей магии королевства, не было нужды говорить, все чувства, даже самые потаённые, раскрывались перед Защитником. — Ты хочешь меня, — утвердительно произнёс Брок. — А ещё я люблю тебя, — напомнил Джек. — Свои желания я способен обуздать. Чувства — нет. У него пересохло в горле от волнения. — Зачем обуздывать желание, когда оно взаимно, как и чувство? — хитро улыбнулся Брок, погладил Джека вдоль скулы, подцепил пальцем подбородок. — Я не очень хорош в человеческих определениях что есть что, но ты важнее всего, что было и будет. Джек потянулся к нему, встал, неловко покачнувшись на подушках, и обнял. — Ты мой дракон, — с чувством сказал он. Брок снова завладел его губами, потянул на себя, падая спиной на подушки. Джек, валясь , постарался не заехать Броку локтем в какое-нибудь нежное место. Он поёрзал, устраиваясь на нём поудобнее, и спросил: — У тебя есть какое-нибудь жидкое масло? Вместо ответа Брок сунул руку куда-то между подушек и вытащил оттуда ещё запечатанный тюбик самой обычной смазки, которую предпочитал сам Джек. — Да ты запасливый! — восхитился Джек, сцапав тюбик. — Но не всё сразу. И он скользнул вниз, чтобы наконец попробовать член Брока на вкус. — Джек, — как-то жалобно выдохнул Брок, облизал губы и со стоном откинулся на подушки. Джек только предвкушающе мурлыкнул и оторопел, сам не ожидая от себя подобного звука. Но прерываться не стал. Член у Брока был идеальный: ровно такой длины и толщины, какие Джек воображал, чуть солоноватый от купания в океане, с нежной бархатистой кожей и гранитной твёрдостью под ней. Было видно, что Брока подобной лаской не баловали, скорее всего, Защитнику и вовсе ни разу не перепадало от королей ничего подобного, слишком отчаянно и ярко он реагировал на каждое прикосновение, вспыхивал под руками. Там, где его касался Джек, проступали узором чёрные чешуйки. Облизывать, сосать, забирать почти до горла чешуйчатый член было забавно. Но на чувствительность чешуя, похоже, не влияла, и Джек с удовольствием продолжал. Ему нравилось, что Брок не волосатый — Джек терпеть не мог «мишек» и кусты в паху. Нравилось, что у Брока большие тяжёлые яйца. Джеку нравилось всё. Громкие просительные стоны эхом отражались от стен пещеры, вибрировали в каждом кристалле, заставляя их вспыхивать яркими искрами магии. Брок метался на подушках, беспорядочно вскидывал бедра, запускал удлинившиеся когти в подушки, раздирая их на лоскуты. Джек тем временем старательно заглатывал его член, увлёкшись, и не забывал ласкать мошонку, бёдра, паховые складки, промежность. Ему хотелось утопить Брока в незнакомом прежде наслаждении. — Джек-Джек-Джек! — частил Брок, подвывал, скалился, в какой-то момент вздрогнул крупно и закричал, наполняя рот Джека сладкой на вкус спермой. Джек сглотнул всё, хотя так-то не особо любил это дело, вылизал член Брока, выдаивая его до последней капли, кое-как вытер рот и щетинистый подбородок о ближайшую подушку и вытянулся рядом с Броком, поглаживая его по всё ещё вздрагивающему животу. Передергиваясь всем телом, словно оргазм и не думал отступать, Брок обернулся к Джеку, глянул на него шальным и абсолютно счастливым взглядом и улыбнулся. — Я не знал, что это так, не представлял даже. — Теперь знаешь, — самодовольно заявил Джек и добавил: — Мне когда-то говорили, что секс — это физическое выражение любви. Я тогда не понял, но с тобой — понимаю. — Никогда не испытывал потребности в такой близости, — признался Брок, прижался плечом к плечу Джека. — Никогда не хотел впустить кого-то в это место. Отдать всё, что у меня есть. Думал, обрету свободу, ну а вдруг кто-то из королей ошибётся и уничтожит случайно кольцо, — и всё, прощай, Гильбоа. — Так почему же передумал? — удивился Джек. — Я, конечно, высокого мнения о себе, но не настолько. — Ты… дорог мне. Я наблюдал за тем, как ты родился, рос, какое-то время приглядывал в военной академии. Ты не смотрел на меня, как на чудовище, с самого первого раза. Вообще странно, что ты замечал меня во дворце, когда я ещё служил Сайласу. Больше никто не видел, — покачал головой Брок. — Да, я помню тебя с детства, — подтвердил Джек. — Один раз даже спросил отца, кто ты такой. Давно… я ещё маленький был. Он тогда сказал, что я узнаю об этом, когда сам стану королём. — Джек фыркнул. — Хоть в этом он не солгал. — Значит, всё сложилось правильно. Мне нельзя было с тобой разговаривать, но наблюдать никто не запрещал. Джек потёрся о бедро Брока своим членом. Он так и не кончил — не до того было. Брок застонал, перетянул Джека на себя, обнял, стараясь смотреть только в глаза и никуда больше. — Я знаю тебя очень давно, мой король, и хочу, чтобы ты жил столько же, сколько и я. — Вряд ли это в нашей власти, — рассудительно сказал Джек. — Давай не думать о таком сейчас. — Он поёрзал, чувствуя, что член Брока под ним снова твердеет. — Сейчас ты меня растянешь под себя, и я покатаюсь, — улыбнулся Джек и дотянулся до тюбика со смазкой. — Нет, мой король, не сейчас, — покачал головой Брок, закрыл глаза. — Ты возьмёшь меня. Я знаю, что ты этого хочешь. — Всему своё время, — не согласился Джек. — Так что сначала ты меня. Сколько бы времени у нас ни было, оно всё наше. — И ты готов разделить его со мной? — всё так же не глядя на него, спросил Брок. Джек положил ладонь ему на щеку и заставил посмотреть себе в глаза. — Всё моё время, что есть, я хочу разделить с тобой, — искренне ответил он. Зрачки глаз Брока сначала расширились так, что заняли собой всю радужку, отразили в своей черноте Джека и тут же вытянулись в тонкую, едва видимую линию. — Моя жизнь принадлежит тебе! Мое тело принадлежит тебе! Мой дух принадлежит тебе! Мои годы — это твои годы! — громко раскатисто выдал Брок, грызанул свою нижнюю губу до крови, такой же чёрной, как и чешуя, и подался вперёд, поцеловал ласково, щемяще нежно. Кровь Брока оказалась и солёной, и горькой, и сладкой. Джек пил её в поцелуе и никак не мог оторваться. Это было словно пить саму жизнь. Воздух вокруг загудел от проснувшейся магии, её потоки прошивали их тела насквозь, связывая, объединяя. Оторвавшись от губ Джека, Брок гортанно взревел и припал поцелуями сначала к шее, потом заскользил губами ниже, оставляя чёрные отпечатки-метки, которые, правда, тут же впитывались в кожу, оставляя после себя мелкие островки серебристых чешуек. Джек выгибался, подставляя шею, плечи, грудь. Что-то творилось с ним, что-то совершенно непонятное. Поцелуи Брока обжигали, и это было так сладостно, что Джек вскрикивал и стонал в голос. Дойдя до его паха, Брок облизнулся. — Мой. Моя половина. И обхватил губами приветливо стоящий член, скользнув ладонями по бёдрам до задницы Джека.