Пыль

      — Есть курить? — развязно спросил Коля, откидываясь на спинку стула.       Его таскали по кабинетам уже второй час, и он отчаянно нуждался в сигарете. В основном потому, что, несмотря на изображаемое безразличие, сильно нервничал. Эти раздолбаи из отделения милиции все-таки позвонили деду. Скоро он явится и кому-то не поздоровится. Вероятнее всего, всем присутствующим. Но сильнее всего ему самому. Коля точно это знал.       — Ты же школьник, — хмуро произнес следователь, сидящий напротив.       Широкоплечий, даже когда сидел, было видно, что высокий. Темноволосый, с широкими, почти квадратными, скулами. Вроде бы объективно красивый, но выглядел мрачным и будто бы даже злым. Такое впечатление создавали кустистые брови и складка на лбу, добавляющая ему лишнего возраста.       Этот мент Коле сразу не понравился: слишком молодой и правильный. Вот Виктор Палыч, который его привез, нормальный мужик, понимающий. Жаль, что у него перерыв. Его присутствие, пожалуй, могло бы успокоить деда. Коля посмотрел на часы. Он вот-вот приедет. Хоть бы Виктор Палыч успел вернуться.       — Ну товарищ милиционер, — растягивая слова, произнес Коля. — Мне уже восемнадцать. Иначе я бы у вас не оказался. — Он недовольно закатил глаза.       — Я полицейский, — грубо ответил мужчина.       Вообще-то Коля знал, что с недавних пор милицию переименовали в полицию, а значит, и милиционеры стали полицейскими, но по привычке пользовался знакомым словом. А привычка у него имелась, и весьма давняя. Последние пару лет он был частым гостем детской комнаты милиции, а теперь, вот, его впервые привезли в настоящее отделение. Как бы Коля ни храбрился, он был испуган.       «Вспомнить бы, как зовут этого чела, а то точно сигарет не видать, — подумал он. — То ли Максим, то ли Михаил. С отчеством проще. Как у меня, Алексеевич».       — Максим Алексеевич, — рискнул начать Коля, — ну правда восемнадцать.       — Я в курсе, но того, что ты школьник, это не отменяет.       Коля криво улыбнулся. Мент не возмутился, значит, имя он угадал. Максим, выходит. Надо запомнить.       — Да вы сами недалеко ушли, — хмыкнул Коля, привычно переходя от просьб к нападению.       Ко второму часу задержания нервы его уже были на пределе. Он примерно знал, как следует вести себя с ментами, но конкретно эти занимались настоящими преступлениями и сильно отличались от сострадательных тетенек, которые работали с подростками.       — Мне скоро тридцать, но тебя это не касается, — твердо произнес Максим, наконец-таки оторвав взгляд от бумаг. — Лучше расскажи мне, зачем ты дал парню в нос?       Коля неопределенно мотнул головой. Все это он уже рассказывал. Дважды. Разным следакам. Сначала возле школы, потом в отделении. И уж было хотел едко напомнить об этом своему собеседнику, но поймал его тяжелый взгляд и прикусил язык.       Коля нередко ввязывался в драки, но раньше они ему почти ничем не грозили. Теперь же он был совершеннолетним, и, как ему уже успели объяснить, это сильно меняло дело.       — Мы с Потаповым поспорили. Ничего особенного.       — Его увезли в больницу.       — Угу, а меня сюда. Я там был. Все знаю.       — Не паясничай, — Максим явно терял терпение. — Еще не известно, вдруг ты ему нос сломал.       — Ну что вы хотите знать? Он послал меня нахуй, вот и закусились.       На самом деле все было чуть сложнее. Потапов действительно послал Колю, но не просто так. Он был должен денег, а отдавать не хотел. Правда, об этом Коля предпочел никому не говорить, а то еще решат, будто он что-то вымогал у своего одноклассника.       В том, что у Потапова действительно перелом, он сомневался. Ударил ведь легонько, просто чтобы проучить. Но если это правда, то надо сказать, что новость была совершенно не к месту. До окончания одиннадцатого класса оставалась всего пара месяцев, и не хотелось бы, чтобы светлая школьная пора окончилась уголовным делом. Хотя дед всегда говорил, что если он не усмирит свой характер, ему прямая дорога в тюрьму…       — Ты всегда решаешь конфликты кулаками?       Коля упрямо молчал, пока Максим буравил его тяжелым взглядом. Он был прав в своем предположении. Коля не был настоящим преступником: в отличие от некоторых сверстников, он не воровал и не имел никаких отношений с наркотиками, но очень часто дрался. Собственно, именно поэтому и попадал в милицию. В глубине души понимал, что это несет одни проблемы, но никак не мог справиться со своими эмоциями. Они каждый раз застилали ему глаза. Да и как было не драться, когда все вокруг дерутся?       Мент сдался первым, он достал из верхнего ящика стола пачку сигарет и принялся крутить ее в руках.       — Слушай, никому не хочется с тобой возиться. Тебя привезли в отделение только для того, чтобы составить протокол. Это даже не уголовное дело.       — Правда? Может, тогда отпустите? — с плохо скрываемой надеждой произнес Коля.       — Отпустим, конечно. Передадим деду и отпустим. — Максим достал из пачки сигарету и начал крутить ее между пальцев.       — Я же совершеннолетний, при чем тут дед? — недовольно произнес Коля.       — Тебя забрали от школы, учителя попросили, а нам не сложно. По закону имеем право задержать тебя на сорок восемь часов, до выяснения обстоятельств.       — Бред какой-то, — процедил Коля. — Вам заняться больше нечем? Со школьниками нянчиться. Лучше бы настоящие преступления раскрывали.       — В этой деревне? — хмыкнул Максим.       — А вы, я смотрю, не отсюда, — заметил Коля. — Наши так не говорят. Перевели, что ли?       — Жил здесь в детстве, — уклончиво ответил Максим.       Коля хотел спросить, почему вернулся, но не успел. Хлипкая дверь с грохотом распахнулась. Коля похолодел, увидев на пороге хмурого деда.       — Здравствуйте, я законный представитель Николая Летова, — начал он, — мне сказали, что вы заполнили все бумаги… — затем вдруг замолчал и внимательно посмотрел на милиционера. — Максим, ты, что ли?       — Иван Петрович? — неуверенно произнес Максим.       — Узнал, значит, еще не старый, — Иван Петрович тепло улыбнулся. — Твой дед говорил, что ты переехал и теперь работаешь в милиции, но я как-то сразу и не подумал.       — Да оно понятно, не до того вам, — Максим кивнул в сторону Коли. — Рад видеть вас в добром здравии. Может, зайдете в гости? Уверен, мои старики будут только рады.       — Обязательно, только с сорванцом своим разберусь. Что там у него?       — Да ничего особенного, — нехотя признался Максим. — Не оформляли еще. Ждем звонка из больницы: если у пострадавшего нет перелома, отпустим. Ваш Потапов может подать в суд, но думаю, что вряд ли станет это делать. Это было не избиение, а драка. Они бы вообще никому не сказали, если бы их не застукали.       — А если есть перелом?       — Административка будет, Иван Петрович, — он тяжело вздохнул. — Штраф.       Иван Петрович отвесил Коле подзатыльник.       — Ты, Коля, все жилы из меня вытянешь скоро. Руки чешутся? На бокс иди. Невозможно уже. Если будет штраф, отрабатывать будешь сам. Я ни копейки не дам. — Хоть дед и злился, Коля заметил, что он испытал облегчение, услышав, что внука не посадят.       — Максим, пойдем покурим? А то, если с ним останусь, с инфарктом уеду.       — Иван Петрович, не положено мне рабочее место покидать.       — Он никуда не денется. Обещаю. Даже со стула не поднимется. Ведь так? — грозно произнес он, обращаясь к Коле.       — Так, — тот согласно кивнул.       Коле все еще хотелось курить, но он понимал, что дед ни за что его с собой не возьмет. Еще и снова отвесит затрещину. Коля хоть и был хулиганом, деда побаивался и уважал. Он один растил его с самого детства. Бабушка рано умерла, а родители запили.       — Ладно, идемте.       Максим закрыл дверь на ключ, но Коле это было только на руку. Деда он ослушался и со стула, конечно, встал. Решил сам убедиться в том, что написано в документах. На столе Максима Алексеевича лежал один мятый лист. Простая белая бумага, никаких напечатанных строк. Не похоже на протокол. Сверху было написано всего несколько слов, точнее имен. «Николай Летов. Дмитрий Потапов. Ирина Родионовна Голышева». Рядом с фамилией их классной руководительницы был записан номер телефона.       — Почерк у этого мента так себе, — заметил Коля вслух.       Он немного расслабился. Когда дед и Максим вернулись, Коля улыбался.       — Ты чего лыбишься? — тут же накинулся на него дед. — Вставай давай. Ничего у твоего Димки нет. Отпускают тебя. Скажи Максиму Алексеевичу спасибо.       — Спасибо, — дружелюбно произнес Коля. — Надеюсь, я к вам больше не загляну, лучше вы к нам.       — Ты бы так не радовался, — Максим нахмурился. — Все могло закончиться гораздо хуже. Прекращай драться. Заглядывай ко мне, научу, как решать конфликты иначе.       — Я подумаю, — Коля приложил руку к голове и отсалютовал.       — Запиши номер, — настоял Максим.       Коля нехотя достал телефон, но цифры все же записал.       — Я проведу с ним беседу, — уверенно произнес Иван Петрович. — Мало не покажется. Еще увидимся, Максим. Деду большой привет. — Они пожали друг другу руки.       — До встречи, Иван Петрович. — Максим взял со стола лист и смял его в комок.       Домой шли молча. Дед хмурился, но держал себя в руках.       — Можно покурить? — спросил Коля, когда они уже почти подошли к подъезду.       — Кури, — он махнул рукой. — Знаешь, Колька, ты вроде умный парень, но иногда мне кажется, что дурак беспросветный. Хочешь как отец закончить? — сказал Иван Петрович грустно.       Нет, Коля этого не хотел. Его отец был частым гостем в тюрьме. И, по его мнению, совершенно пропащим человеком. Сам Коля считал, что очень далек от этого. У него были грандиозные планы на жизнь. Он хотел поступить в университет и уехать из их маленького городка, если повезет, то в столицу. Он подрабатывал в ларьке и неплохо учился. В глубине души гордился собой, но порой, когда вляпывался в неприятности, у него зарождались некоторые сомнения. Дед много раз говорил, что у отца все начиналось точно так же. Приукрашивал, конечно, но все же разделить судьбу этого алкаша не хотелось. Коля постарался отогнать неприятные мысли подальше.       — Ну дед, — Коля замялся. — Извини, я не хотел. Не понимал он по-другому.       — Ты уже взрослый, Коля. И ответственность за свои поступки несешь гораздо большую. — Он неопределенно мотнул головой, будто бы тоже стараясь прогнать подальше свои переживания. Дед вновь нацепил хмурую маску: выражение лица, с которым почти никогда не расставался. — Итак, все дела с Потаповым прекратить, после школы нигде не болтаться, сразу домой. Я прослежу. И советую все-таки позвонить Максиму, он хороший парень, может, правда чем-то поможет.       — Так точно, — Коля кивнул и достал из кармана пачку сигарет. — Вот черт, последняя, и та сломалась. Я сбегаю в ларек за новой пачкой?       — Иди, но больше никуда не заворачивай. Пойдешь со мной сегодня на рынок.       Ларек был довольно далеко от дома. Нужно было пройти две пятиэтажки, затем свернуть в небольшой лесок, рядом с полузаброшенной стоянкой. Но погода в начале марта была приятная, почти летняя, и Коля особенно не торопился. Если дед решил посадить его под домашний арест, он это сделает. Не сказать, что Коля сильно хотел сопротивляться. Он привык слушаться — не из страха, из уважения. Друзей он мог увидеть и в школе, если будет нужно, то прогуляют пару уроков, а постоянной девушки у Коли не было. Да и теперь, когда у него появилась работа, оставалось не так много свободного времени.       Коля шел, полностью погрузившись в свои мысли, поэтому не сразу заметил, что наступил в глубокую грязь.       — Да блядь! — выплюнул он, наклоняясь.       Коля принялся искать глазами что-нибудь, обо что можно было бы вытереть кроссовок, и вдруг замер: что-то в куче мусора и сопревшей прошлогодней листвы привлекло его внимание. Коля выпрямился и сделал несколько шагов вперед, но, присмотревшись получше, тут же отскочил обратно на дорожку.       — Да блядь! — севшим голосом повторил он.       Уже вечерело, и он видел лишь очертания, однако пронзившее его подозрение заставило Колю похолодеть. Он почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом.       Всего в полуметре от дорожки, в груде подгнившей палой листвы, виднелась женская рука. Тонкая, почти кукольная. Если бы не ее неестественный серый цвет, если бы не темно-фиолетовые синяки на запястье, Коля принял бы ее за руку манекена.       Несколько минут Коля стоял в ступоре. Он едва дышал, не желая верить в то, что видит, и не зная, что делать дальше.       Коля на автомате вытащил из кармана телефон.       — Здравствуйте, Максим Алексеевич, — прошептал он. — Тут жопа.       — Что? Кто это? — спросил голос по ту сторону трубки.       — Коля.       — Летов? Что случилось?       — Пожалуйста, приезжайте. В леске за пятым труп.       — Ты решил поприкалываться? — Максим был возмущен.       — Нет, я клянусь, — горячо прошептал Коля. Отчего-то он не мог заставить себя говорить в полный голос. — Из листвы торчит синяя рука. Женская, — зачем-то добавил он.       — Стой рядом, но ничего не трогай. Скоро буду, — коротко ответил Максим и отключился.       Коля отошел к поваленному дереву, которое местная молодежь частенько использовала вместо скамейки. Оно лежало прямо напротив страшной находки. Коля набрал номер деда. Слушая гудки, он не отводил взгляда от женской руки.       — Дед, тут жопа. Приходи в лесок за пятым.       — Что ты говоришь? Что опять случилось? Коля, прекращай… — ворчливо начал дед.       — Я труп нашел, — отчего-то спокойно ответил Коля.       — Что?!       — Просто приходи. — Коля повесил трубку.       Он достал из пачки, которую не успел выкинуть, последнюю сломанную сигарету, отломил кончик и дрожащими руками прикурил то, что осталось.