Пыль

      Дед был на месте через несколько минут. Судя по тому, как тяжело и рвано он дышал, он бежал.       — Коля, твою мать, я тебя убью нахер за такие шутки. Ты идиот? Какой труп?       — Вон, — Коля указал в сторону листвы. — Только не трогай ничего.       Милицию дожидались вместе, сидя на бревне. Молчали. Оба были в шоке.       К счастью, Максим воспринял слова Коли всерьез. Он приехал не один, а вместе с напарником, Виктором Палычем. Им понадобилось всего лишь несколько минут для того, чтобы оценить обстановку. Они тут же позвонили в отдел и вызвали наряд.       — Вы ничего не трогали? — на всякий случай уточнил Максим.       Коля отметил, что после выхода на улицу он будто бы посвежел. Даже морщина на лбу почти разгладилась.       — Не трогали, — подтвердил Иван Петрович. — Максим, а кто хоть там? Неужель кто-то из наших?       — Не знаю, Иван Петрович, — Максим пожал плечами. — Сами видели, мы еще ничего не успели узнать. — Он повернулся к Коле и криво улыбнулся. — Занимались бы нормальными преступлениями, говоришь? Сглазил ты нас. Скоро вся округа на ушах стоять будет.       Максим оказался прав. Коля одним из первых узнал, что погибшая действительно была местной. И не просто местной, а его знакомой. Беспечная, но очень привлекательная Оксана, с которой он совсем недавно с упоением целовался на одной из попоек на хате у Славки, сейчас выглядела совершенно иначе. Совершенно не притягательно. Кожа грязно-серого цвета почти полностью была покрыта синяками. Особенно жутко выглядела обнаженная грудь, по которой расплывался огромный кровоподтек. Она была похожа на подпорченный кусок мяса. От воспоминаний о недавних поцелуях Колю затошнило.       Впрочем, поначалу все это он видел лишь мельком, со стороны. Особенно пугающее зрелище Колю ждало позже, когда его выдернули с относительно безопасного бревна и заставили подойти ближе для опознания.       — Ну куда вы его, совсем же еще мальчишка для такого, — попытался слабо возразить все еще бледный и растерянный дед, когда к ним подошел Максим.       — Понимаю, Иван Петрович, но родителей девочки не могут найти, а нам нужно знать наверняка, вдруг он издалека ее с кем перепутал. Тело не совсем узнаваемо, сами понимаете…       — Понимаю. Не думал я, что после Афганистана еще где-то увижу такое, — устало произнес дед и с шумом прикурил. — А родителей поищите на Волковке, там барак разрушенный, притон всех местных алкашей. За девчонкой никто не следил, вот и поплатилась, бедняжка.       Глядя на труп, Коля даже не пытался скрыть своего отвращения, зато пытался скрыть страх. Впрочем, судя по выражению лица Максима, ему это плохо удавалось. Как и самому менту, который хоть и крепился как мог, но явно чувствовал себя не лучшим образом. Вряд ли он часто видел трупы. По крайней мере, такие.       Но вот у Коли такой опыт был и вовсе впервые.       — Это точно она, — тихо произнес он, уже ближе взглянув на знакомое лицо — точнее на то, что от него осталось.       Изначально он узнал ее по волосам: русые с грязно-зелеными, почти вымывшимися прядями. Они и сейчас оставались основным опознавательным знаком, потому что лицо было изуродовано еще сильнее, чем тело.       — Блядь, да кто с ней так? — Коля отвел взгляд, стараясь смотреть куда-то мимо опухших глаз и посиневших губ.       — Понятия не имею, — неуверенно ответил Максим. — Здесь такое редкость.       — Да такого вообще никогда не было, я.. — Коля вдруг осекся. — А это что?       Блуждая взглядом по пожухлой листве рядом с обнаженным телом Оксаны, Коля заметил кое-что странное. Кое-что, на что он сразу не обратил внимания из-за первого шока и испуга.       — Ты о чем?       — Ногти, — Коля указал на сломанный ноготь на безымянном пальце. — Что это за знаки?       — Маникюр такой, наверное, — Максим пожал плечами.       — Не, у нее другой был, вот совсем недавно.       Перед глазами Коли вспыхнуло очень яркое воспоминание: длинные ногти кричаще-розового цвета аккуратно царапают его член через джинсы.       — Вы настолько тесно общались, что ты помнишь, какие у нее были ногти? — голос Максима звучал очень подозрительно. — Ты имеешь к этому какое-то отношение?       — Нет. Просто был один случай, с неделю назад, — Коля вдруг отчего-то замялся.       — В вашем возрасте бывает только один случай. Секс? Ты знаешь, что это статья?       — Угу, — буркнул в ответ Коля. — Мы не спали. Хотя это едва не случилось.       — Они не найдут на трупе твоих следов? Не хотелось бы мне откачивать твоего деда от инфаркта.       — Нет, — уже обозлившись, рявкнул Коля. — Не было ничего, она была слишком пьяна, мне стало… — Он хотел сказать «мерзко», но осознав, что стоит перед мертвым телом, подобрал более мягкое слово: — неприятно. Но суть не в этом. У нее были розовые ногти, и уж точно там не было никаких символов. Она бы вообще вряд ли такое себе нарисовала. Максим Алексеевич, по школе ходят слухи, что Оксанка доступная, — он поправился: — Была доступной. И это не слухи. Она вела себя так, чтоб понравиться парням. Откровенно одевалась, ярко красилась и не посчитала бы сексуальными кресты на ногтях.       — Говоришь так, как будто она была проституткой. Господи, сколько ей было? Шестнадцать?       — Заканчивала девятый. Наверное, где-то так, — Коля пожал плечами. — Но вы бы все же обратили внимание на знаки.       Он еще раз внимательно посмотрел на странные темно-синие полосы, пересекающиеся на манер крестов. Может, она действительно их сама нарисовала? Кто знает, что у девчонок на уме.       К словам Коли никто особенно не прислушался. И Максим, и Виктор Палыч, и вся оперативная бригада решили, что он пересмотрел детективов.       Однако, когда они ехали в отделение, настроение в патрульной машине царило мрачное.       — Кто ж ее так? — дед задал вопрос, который, кажется, мучал всех. — У нас ничего такого раньше не случалось.       — Будем выяснять, — тяжело вздохнув, ответил Максим.       — Ой, да уж-таки не случалось, — вмешался Виктор Палыч. — Загуляла девка в дурной компании. Под наркотой были или бухие, вот и порешили.       — Да ну, смерти по пьяной лавочке у нас явление не редкое, но чтоб так измордовали, да еще и почти ребенка, это нелюди какие-то, — не согласился дед.       — Тоже мне ребенок — взрослая деваха, — пробубнил Виктор Палыч.       — В школе учится, значит, ребенок.       Они ещё какое-то время попрепирались, но так ни к чему и не пришли. Коля слушал вполуха.       Он не мог всерьез думать о том, кто это сделал — все его мысли занимала сама Оксана. Мертвая и живая. Образы ужасных синяков сменялись картинками пьяных поцелуев. Было тошно.       К вечеру стало еще хуже. Колю с дедом продержали в отделении до поздней ночи. Допрашивали. Кто-то просто беседовал, кто-то пытался давить. Многим не понравилось, что Коля, который так близко общался с жертвой, и оказался тем, кто нашел ее труп. Но особых доказательств не было, а тот факт, что он большую часть дня провел в этом же самом отделении милиции, давал Коле какое-никакое, но алиби.       Почти перед тем, как отпустить их домой, менты таки смогли найти родителей Оксаны. Когда они зашли в кабинет, Коля снова захотел блевануть: пахло от этой парочки едва ли не хуже, чем на месте его страшной находки. К тому же, они оба были мертвецки пьяными.       Мужик, который, судя по всему, не до конца понимал, где находится, но, кажется, понимал, что случилось с его дочерью, громко матерился, а чуть более трезвая тетка заливалась слезами.       Отца Оксаны повели к столу, но вместо того, чтобы последовать за милиционерами, он зачем-то кинулся в сторону деда. Коля уже успел подскочить, чтобы вступиться, но дед, уворачиваясь, слегка задел мужика плечом, и тот повалился на пол.       — Идите домой, — устало произнес Максим, прежде чем дед успел разразиться тирадой. — Он не в себе, сами понимаете. Если что-то будет необходимо, вы свидетели, и мы вас еще вызовем.       Дед только устало кивнул.       Следующий день прошел в суете: в школе узнали о произошедшем, и все, кому ни лень, целый день обсуждали новости, не затыкаясь ни на секунду.       Вяло отвечая на многочисленные вопросы любопытных, Коля проклинал маленький городок, в котором ничего и никогда нельзя было скрыть.       Однако всего через неделю он думал, что с удовольствием вернулся бы в школу с ее утомительными разговорами и сплетнями, но вместо этого его с самого утра притащили в отделение. Максим все-таки обратил особое внимание на знаки на ногтях мертвой Оксаны. И то, что там отыскали криминалисты, ему очень не понравилось.