Пыль

      — Не берет трубку, — Максим раздосадованно стукнул кулаком по обитому кожей рулю, когда ответом на очередной его звонок стали холодные и беспристрастные гудки. — Лешик всегда отвечает, хоть из могилы его достань.       — Возможно, он в самолете? — попытался воззвать к здравому смыслу Коля.       Они до сих пор стояли на узкой гравийной площадке возле коттеджа, и Коле очень хотелось поскорее уехать и не привлекать к себе дополнительное внимание. Не то чтобы он стеснялся Максима (друг почти на десять лет старше любому добавит очков), однако Коля не хотел, чтобы все узнали, что он из полиции. Не сейчас. Вот когда они раскроют это дело… Они ведь уже подобрались так близко. Коля невольно вздрогнул.       Максим посмотрел на часы, горящие на приборной панели — половина второго — и буркнул:       — Рано.       — Да как рано? Самолет, потом электричка, — Коля закатил глаза. — Поехали уже.       Максим послушно завел мотор, и они медленно покатились по дороге.       — Слушай, — неожиданно начал он, — ты как-то просил дать тебе пару уроков вождения?       — Скорее это ты предлагал, — не совсем понимая к чему ведет этот разговор, поправил Коля.       — Не важно, — Максим улыбнулся. — Хочешь поучиться сейчас?       — Сейчас? — Коля растерялся. — Но ты обещал объяснить…       — Я знаю одно неплохое пустынное поле, там можно и покататься, и спокойно поговорить.       — Лады, — Коля послушно согласился.       Ехали молча, Максим вновь включил музыку.       Когда Коля понял, что они направляются в сторону выезда из города, он занервничал.       — Ты случайно не в сторону заправки, про которую сказала Дианка, едешь? — уточнил он.       — Нет, — Максим натянуто улыбнулся, а затем признался: — но там недалеко.       — Шпионить будем?       — Нет, — вновь повторил Максим. — Оттуда так же недалеко до железнодорожной станции, с которой мы должны встретить Лешика.       — Через… — теперь Коля бросил взгляд на часы, — …три с четвертью часа.       — Зато будет достаточно времени на разговоры, — Максим невесело усмехнулся.       Они петляли еще не меньше десяти минут, прежде чем выехать на трассу, а затем почти мгновенно добрались куда нужно. Они спокойно ехали прямо, но Максим вдруг сбавил скорость и нырнул вправо: на чуть прикрытую деревьями лесную дорогу, которую трудно увидеть, если ты не знаешь о ее существовании. Максим знал. Он уверенно объезжал все кочки и выбоины, и минут через пять они оказались в чистом поле. Ну, почти чистом. С одной стороны его ограждал лес, а с другой — древний, видавший виды забор, принадлежащий давно заброшенной базе отдыха. В одном Максим был прав: здесь было тихо и безлюдно.       Максим остановился и выключил музыку.       — Я не сяду здесь за руль, — рассмеялся Коля, разглядывая кованую ограду, которая, как паутина, расплелась между бетонными основаниями забора. — Впечатаюсь через три секунды.       — В вождении нужно всегда смотреть в оба и вовремя останавливаться, не дать гордыне завладеть собой. Опасна лишь уверенность в том, что ты обязательно проскочишь, — Максим улыбнулся, а затем задумчиво добавил: — Похоже, что когда дело касается убийств, правила те же самые.       — Ты хочешь остановиться? — Коля сам не заметил, как повысил голос. — Сейчас?       — Нет, — Максим тяжело выдохнул и повернулся к Коле, — но я боюсь, что гордыня меня погубит. И я хочу, чтобы остановился ты, — строго добавил он.       — Опять? — Коля насупился.       — Походу, мы забрались так далеко, что никто из нас и представить себе не мог.       — Выкладывай. Все, — твердо произнес Коля.       — Когда я только взялся за это дело, я твердо был уверен, что в нем все просто как два пальца об асфальт. Когда ты нашел Оксану, я был уверен, что ее убили на какой-нибудь пьянке, так, кажется, и сказал Палыч в тот день. Мне было неприятно с ним соглашаться, но в глубине души я думал так же. Попала под раздачу: под кайфом и не такие увечья можно нанести. Когда опять же ты, — он усмехнулся и предложил Коле сигарету, они открыли окна и закурили, — нашел Марину, я начал думать о маньяке. Ну я тебе, в принципе, говорил тогда. — Коля кивнул. — А вот когда на горизонте появился Артур и команда, я понял, что запахло жареным. Пока я вчера гонялся за тобой по городу, пазлы начали окончательно складываться, а Дианка сегодня помогла подтвердить мои предположения. Есть только несколько проблем: я так и не понял, из-за чего изнасиловали Соню…       — Но ты знаешь, кто это сделал? — перебил его Коля.       — Не физически, — Максим покачал головой, — но я могу сказать, кто все это организовал. И для чего, — добавил он, немного подумав.       — Я тоже, — Коля хмыкнул. — Она же сама сказала, что это был Артур.       — И мы возвращаемся ко второй проблеме: у нас нет ни единого доказательства.       — Показания Сони… — начал Коля.       — Во-первых, она их не даст, во-вторых, даже если даст, то мы не провели никакого освидетельствования, нет никаких задокументированных следов. Они выставят ее лгуньей. Для этого даже не придется прикладывать особых усилий.       — Да, Палыч легко обставит все как надо, — Коля тяжело вздохнул.       — Да, здесь хватит и Палыча, не придется призывать тяжелую артиллерию.       — Тяжелую? Ты думаешь, у них еще есть прикормленные менты?       — Коля, давай подытожим: что, ты считаешь, сейчас происходит? После всего, что мы увидели, сидя в машине, после разговора с Соней и Дианой… Что, по-твоему, случилось с девочками? И кто в этом виноват? — темные глаза Максима смотрели очень серьезно.       Коля хотел было в очередной раз поспорить и потребовать, чтоб Максим просто рассказал ему все, что знает, но вместо этого задумался. Он молчал, пока следующая сигарета, взятая из пачки, не начала обжигать ему пальцы.       — Шат с сыночком и парой его друзей-мудаков ищут девочек, в основном неблагополучных, как из списка, чтобы потом свести их с богатеями, которые, вероятно, какое-то время платят им за секс, а после перебарщивают и убивают, — только закончив говорить, Коля понял, что тяжело дышит.       — Продают, Коля, они их продают, а не сводят.       — Ну да, — Коля мотнул плечами, для него было будто бы само собой разумеющимся, что эта банда получает от знакомств девочек свою выгоду. Они явно не были альтруистами.       — Я, кстати, думаю, что Оксанкин случай уникален, вряд ли остальных отпускают погулять на свободе. Скорее всего, те, кто попадает к этим мудакам, у них и остаются. Плюс, я думаю, что не всех девочек убивают: кто-то вполне может оказаться в сексуальном рабстве. Мы ведь не проверяли никого из недавно пропавших, да и о большинстве из этих несчастных вряд ли бы заявили… — Максим взял еще одну сигарету, затянулся и лишь потом продолжил: — У Оксаны на ногтях были татуировки, Соня была одета как сексуальная школьница. Это постоянно вертелось у меня в голове, но я никак не мог понять, как это связано, а сегодня Диана сказала, что ее попросили одеться как принцессу, и я наконец-то понял. Их выбирают под конкретные запросы. Под мудаков, которым что-то нравится так сильно, что они готовы использовать людей, как игрушки. Любитель сатанизма, фанат школьниц и ебаный рыцарь. — Руль машины Максима пострадал второй раз за день: на него вновь обрушился тяжелый кулак. Клаксон жалобно пропищал.       Коля был в ужасе, но вместе с тем, казалось, он ни капли не удивлен. Он еще не облекал эти мысли в слова, чего уж там, даже не успел толком собрать их в кучку, но после разговора с Дианкой они бродили в том же направлении, что и у Максима.       — Ты докажешь это и закроешь их всех, — уверенно произнес Коля.       Максим невесело усмехнулся.       — Знаешь, наверное, я лишь благодаря тебе забрался так глубоко. Эта твоя неуемная жажда справедливости, такая сильная, что ты готов подставить свою жопу под любые опасности. Я знаю тебя совсем немного, но складывается ощущение, что в этом весь ты: азарт, справедливость, уверенность в том, что весь мир тебе по плечу… И капелька юношеского максимализма. Поначалу ты так меня этим бесил, — Максим прикрыл глаза и улыбнулся.       — А теперь нет?       — И теперь бесишь, — он расхохотался, затем провел рукой по волосам, наводя на голове беспорядок. — Но уже другим, тем, что я боюсь не оправдать твоих ожиданий.       — О чем ты? — удивился Коля, который, впрочем, чувствовал себя страшно довольным и местами даже польщенным. — Вот приедет твой Лешик, и все закончится.       — Лешик… — Максим грустно вздохнул. — Я надеюсь, его московской ксивы хватит, чтобы заставить местные органы работать, но боюсь, что даже этот документ может далеко не все. — Он заметил, что Коля хотел что-то сказать, и жестом его остановил. — Откуда, по-твоему, у Шата столько клиентов?       Коля задумался.       — Ну, он же барыга, — ответил он не очень уверенно, — наверное, якшается с кем-то.       — Он толкает траву школьникам, богачей в нашей деревне как будто бы и не водится.       — Сонин папа богат, — мрачно заметил Коля.       — Не настолько, — Максим покачал головой.       — Ладно, задрал! — вспылил Коля, измученный хождением вокруг да около. — Никаких больше загадок! Говори, к чему ведешь.       — В этом, кстати, тоже весь ты, — Максим усмехнулся, — если хочешь стать полицейским, нужно учиться подходить ко всему с холодной головой.       — Кто тебе сказал, что я хочу? — фыркнул Коля.       Максим лишь загадочно улыбнулся.       — Я попросил Лешика помочь с поиском информации, и он нашел, но совсем не то, на что я рассчитывал. Я думал, он скажет что-то о связях между барыгами, в общем, что-то в таком, привычном духе, но вместо этого он притащил мне стопку трупов.       — Чего?!       — Дела последних лет из разных, но очень мелких городов. Изуродованные, избитые, изнасилованные девочки, которых никак нельзя связать между собой. Они не похожи, по-разному одеты. И сейчас мы поняли почему, — Максим кашлянул. — Пара-тройка трупов, и наступает тишина. Девочки неблагополучные, их никто не ищет, в том числе и полиция. В паре случаев закрывали каких-то бедолаг типа бывших парней или местных бомжей, но в большинстве случаев — висяки. И они никого не волновали до недавнего времени. Кто-то так расхрабрился, что пару девочек нашли в Москве, в далеких захолустных районах, но все же в столице. Когда я позвонил Лешику, им только-только спустили это дело. Тогда даже мы с ним не связали это между собой.       — Погоди, — Коля замахал руками, — ты думаешь, что Шат продавал девочек по всей стране? Это же нелепица какая-то.       — Нет, я думаю, что Шат и компания лишь пешки, каких было много. Они работают на кого-то крупнее, на кого-то, кто приезжает в мелкий городок, получает свой товар, пользуется им, выбрасывает и уезжает, чтобы в какой-то момент всплыть вновь. Эти люди должны быть очень серьезными, раз забираются в такую глушь, чтобы их не поймали. Не барыги, не маньяки, скорее, достопочтенные отцы семейств, богатые сынки, влиятельные предприниматели.       Коле вновь показалось, что Максим фантазирует, преувеличивает, накручивает… Ему было чертовски страшно даже подумать о том, что все это правда. Найти Артура, выследить Шата, а затем и побороть главу местного наркотрафика, доказать его причастность к убийствам — уже только это было сложнейшей задачей. Пусть Коля и был поборником справедливости и, в силу возраста, считал, что она непременно должна торжествовать, он понимал, насколько тяжело разорвать такую паутину связей. До этого момента вся его надежда строилась на наличии неизвестного Лешика, который, обладая большими полномочиями и весом, должен был приехать и разворошить это крепко повязаное осиное гнездо. Но если все так, как говорит Максим? Есть ли у них хоть какие-то шансы?       — Соня! — воскликнул Коля, наконец найдя, за что уцепиться, чтобы опровергнуть страшную теорию Максима. — Соня не вяжется со всей твоей историей. Как минимум, ее не убили.       — Оксану, как мы можем предположить, тоже убили не сразу. Возможно, это один и тот же любитель поиграть в догонялки, — Максим вновь закурил. — Впрочем, отчасти я с тобой согласен, в истории Сони есть что-то еще, я уже говорил, что считаю это личным. Она слишком хорошая девочка…       — Может, дядь Паша все-таки с ними? — очень тихо спросил Коля.       — И продал собственную дочь? Возможно, конечно, но маловероятно. Этот мудак мне категорически не нравится, но все же не думаю, что он связан с ними так крепко.       Какое-то время они молчали.       — И что мы будем делать? Неужели бросим все? — не выдержал Коля. — А как же девочки? Как же Дианка?       — Конечно, нет, — Максим устало потер виски. — Я не брошу это дело, хотя бы потому, что это я позволил Шату забраться так высоко.       Коля не стал говорить, что если все так, как считает Максим, то на месте Шата мог быть любой другой подсуетившийся.       — А вот ты… — казалось, Максим наконец-то собрался с мыслями. — Коля, я хочу, чтобы ты перестал копаться в этом деле. В моих мечтах я сегодня отвожу тебя домой и ты забываешь обо всем, что мы в последнее время обсуждали, но я понимаю, что этого не случится, поэтому прошу лишь об одном: перестать копать, находить девчонок на пьянках, встречаться с амбалами, которые разукрашивают тебе лицо. Мы с Лешиком постараемся найти хоть какие-то доказательства и посадить стольких, скольких сможем, а тебе надо жить своей жизнью.       Коля с трудом подавил выкрик: «Ага, еще чего!», который уже рвался наружу, и со всем спокойствием, на которое был способен, произнес:       — Кажется, только с утра ты собирался воспринимать меня всерьез.       — Я и воспринимаю, именно поэтому сейчас говорю тебе все это. Когда я только начал догадываться обо всей глубине пиздеца, я вообще не хотел тебе рассказывать, боялся, что ты полезешь, куда не следует. Но после сегодняшней ночи… Я хочу быть честным. Ты мне нравишься, и я не хочу, чтобы ты пострадал.       — Так все дело в поцелуях? — уточнил Коля. — Мне нужно целовать тебя, чтобы ты был со мной честен?       Коля злился, и Максим легко это понял.       — Прекрати.       Но Коля не собирался прекращать, совсем наоборот. Он перегнулся через ручник и впечатался в губы Максима поцелуем. Тот на секунду замешкался и ответил, Коля почувствовал, как его сердце рухнуло куда-то вниз, тело стало мягким, податливым… И тут Максим отстранился.       — Прекрати, — повторил он, но уже не так уверенно.       — Ты вот вроде умный мужик, — рассеянно произнес Коля, отворачиваясь от Максима. Он перевел взгляд на лобовое стекло, не мигая уставился на верхушки деревьев и произнес: — Ты никогда не думал, что я здесь не только ради справедливости? Что я тоже не хочу, чтобы ты пострадал?       — Ты еще так молод…       — Ну конечно! — разозлился Коля, вновь переводя взгляд на собеседника. — Зато ты так стар, так умудрен опытом, почти пенсия, а всех очевидных вещей не понимаешь!       Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза: Коля насупленно, а Максим растерянно. А затем вдруг хором расхохотались. Коля не мог перестать смеяться, даже тогда, когда у него начал болеть живот.       — Пенсия, — тихонько проговорил Максим, и их обоих накрыл очередной приступ смеха.       В обычное время в ситуации вряд ли нашлось бы что-то настолько смешное, но человеческие нервы не железные. Понадобилось еще несколько минут для того, чтобы они все-таки пришли в себя.       — Так что насчет уроков вождения? — поинтересовался Максим.       — А похуй, давай.       Они поменялись местами, Коля забрался на водительское сиденье. Ощущения были странные. Во-первых, кресло Максима было очень далеко отодвинуто от руля, во-вторых, оно оказалось чертовски неудобным: твердым и уж больно по-спортивному узким.       Коля пару раз бывал за рулем, но то было не серьезно — весь его опыт заканчивался на попытках завестись и тронуться с места.       Однако Максим оказался приятным и терпеливым учителем. Он лишь изредка комментировал действия Коли: пару раз попросил быть нежнее со сцеплением и пару раз увереннее жать на педаль газа. Коля приложил немало усилий для того, чтобы их не перепутать, но все же, наконец-то, поехал.       Он двигался медленно, осторожно, потеряв от восторга дар речи. Конечно, машина еще очень плохо его слушалась, но она уже слушалась! Он крутил руль, и она поворачивала, он поднимал ногу с педали газа, и она замирала.       — Как круто! Вау! Ахуеть! — выкрикнул Коля, остановившись на самой середине поля.       — У тебя отлично получается, — улыбнулся Максим, глаз которого еще секунду назад дергался от того, как по-варварски Коля бросил сцепление. — Нужно идти учиться на права.       — После школы, — Коля тяжело вздохнул.       — В универе вряд ли будет столько времени. Сейчас ты явно посвободнее, — заметил Максим.       — Я не собираюсь в универ, — Коля усмехнулся. — В шараге время на все найдется.       — Почему не собираешься?       — Денег нет, — Коля пожал плечами.       — Ты можешь попробовать поступить на бюджет, ты умный.       — Ой, это вряд ли.       — Какие предметы ты будешь сдавать?       — Как все.       — А профильные? — не сдавался Максим.       — Физику и информатику, — нехотя признался Коля.       — Хороший набор, — похвалил Максим. — С ним в любой ВУЗ. Мне кажется, что даже в академии МВД найдутся подходящие специальности.       — Опять ты про полицию, — все еще недовольно, но уже будто бы не так уверенно, буркнул Коля.       — Подумай над этим. Еще есть время.       — У меня есть, — согласился Коля, — а вот у нас, походу, нет. Половина пятого, пора на станцию.       Никто из них не понял, как пролетели три часа. Они вновь махнулись местами, и Максим ловко вывез машину обратно на трассу. Коля подумал, что он сам бы по пути обязательно приложил ее обо что-нибудь как минимум пару раз.       По дороге Максим вновь принялся звонить Лешику, и на этот раз тот ответил.       — Уже минут тридцать как в электричке, буду по расписанию.       — А чего трубку не брал?       — В самолете стоял авиарежим.       — А я же говорил, — Коля, слышавший разговор через громкий динамик, не удержался от замечания.       Чем ближе к вокзалу они подъезжали, тем больше он начинал нервничать. Непонятно почему, но знакомство с коллегой Максима пугало и смущало Колю.       Как позже выяснилось, переживал он зря. Лешик оказался на удивление приятным и неожиданно взрослым мужиком. Коля ожидал, что он будет возраста Максима, а ему оказалось под полтинник. Высокий, крепко сложенный… Возраст выдавала лишь седина на некогда каштановых висках. Его голос был очень спокойным и размеренным, а еще он очень много смеялся.       — Значит, ты тот самый дотошный сыщик? — поинтересовался Лешик, плюхаясь на заднее сидение машины, после того как было покончено со всеми рукопожатиями и приветствиями.       — Шерлок Холмс, — Коля смутился, но все же нашел в себе силы усмехнуться.       — Ты очень нам помог, — серьезно заметил Лешик.       Они быстро взялись за дело. Всю дорогу Максим с Лешиком перебрасывались какими-то замечаниями, цитатами из материалов дел, мыслями, подозрениями и догадками, а Коля сидел и молча слушал. Он был поглощен и заинтересован, но отчего-то боялся вмешиваться.       Когда у него зазвонил телефон, он чуть не чертыхнулся — так грубо веселенькая мелодия выдернула его из размышлений. Коля подумал, что это дед звонит, сперва даже подумал не брать, но затем тяжело вздохнул и полез в карман.       — Дианка, — растерянно произнес Коля.       — Бери, — резче, чем было нужно, бросил Максим.       Коля послушно нажал на кнопку, в машине повисла тишина, а вот из трубки послышались звуки. Скрежет, громкие, но находящиеся далеко от телефона голоса и женский плач. Пугающий и надрывный рев, который заставлял Колю холодеть даже несмотря на то, что несчастная девушка находилась далеко от динамика.       Но кто-то явно находился рядом, потому что Коля слышал чье-то тяжелое дыхание.       — Алло, — прошептал он.       — На громкую, — одними губами попросил Максим.       Они все начали прислушиваться. Девушка заплакала еще сильнее, хотя сильнее вряд ли было возможно. Кажется, ее ударили.       Максиму хватило всего пары секунд, чтобы он, повернувшись к Лешику, все тем же шепотом скомандовал: — Звони всем, кому сможешь. Нам нужна опергруппа, а лучше — парочка. И главное: суметь запеленговать этот телефон.       Максим остановился, налетев на тротуар возле продуктового магазина. Они с Лешиком рванулись на улицу и принялись обрывать трубки. А Коля, который совершенно не знал, что ему делать, продолжал слушать рваное дыхание и плач. Ему очень хотелось что-то сказать, как-то утешить Диану, но он боялся ей навредить. Поэтому он лишь продолжал слушать, надеясь подметить что-то важное.       Коле очень хотелось материться и плакать.