Пыль

      Коля слушал так долго, как мог. Точнее: столько, сколько ему позволили.       В какой-то момент — по его ощущениям слишком, просто несправедливо скоро — фоновые звуки стали громче и четче. Раздался испуганный вздох и звонок отключился.       — Диана! — крикнул он, обращаясь к теперь уже безмолвному телефону.       Коля не успел выяснить ничего важного.       Его товарищи полицейские тоже справлялись скверно. Выяснилось, что позвать кого-то на помощь одним звонком можно только в сериалах про ментов.       А отследить местонахождение телефона без ордера и вовсе задача со звездочкой.       В местном отделе Максима послали, ссылаясь на закон. Сказали, что он может приехать, составить все необходимые бумаги и получить доступ к нужной информации. И здесь им очень повезло с Лешиком.       Коля вышел из машины как раз в тот момент, когда он заканчивал телефонный разговор.       — Да-да, Антон. Спасибо, дружище, не представляешь, как выручил. С меня бутылка коньяка. Сейчас вышлю номер.       — Боже, храни Антона, — проговорил Максим. — Хоть он и мудак.       — Если не посылать нахуй всех… — начал Лешик и замолчал, вероятно, услышав Колины шаги.       — Что там? Сбросила? — Максим тут же подскочил на месте.       — Угу.       — Хоть бы телефон не отключили.       — Антон работает быстро, — успокоил его Лешик.       Впрочем, было видно, что они оба на взводе.       — Она что-то сказала? Намекнула, где она?       — Ничего, — Коля помотал головой.       Телефон Максима запищал, и тот отвернулся.       — Да, нужна группа задержания. Да, я понимаю, но Степан Альбертович…       — Это что, Сторожевой? — громко спросил Лешик, и Максим молча кивнул.       Коля совершенно не понимал, что происходит. Лешик выхватил у Максима телефон.       — Что ты?..       Он не успел толком возмутиться, потому что Лешик заговорил. И тут же превратился в Алексея Михайловича. Его голос стал твердым, холодным и даже несколько угрожающим.       — Здравствуйте, это Доброволов. Я связывался с вами из Москвы, — он особенно выделил последнее слово. — Да, мне известно, что Максим Алексеевич работает над этим делом вместе с Виктором Палычем, но у него появились новые данные, и их необходимо проверить прямо сейчас, — Лешик замолчал, вероятно, слушая какие-то возражения. — К сожалению, не могу сказать, какие. Но напоминаю, — наконец-то произнес он еще более строго, — вы обещали оказывать мне всяческое сотрудничество. Мне связаться с вашим начальством? — Еще несколько мучительных секунд тишины. — Да, под ответственность моего отдела. Благодарю. Я позвоню и сообщу адрес.       — Ты связался с моим начальством? — уже не возмущенно, а скорее удивленно произнес Максим.       — Конечно. Макс, не обижайся, ты хороший сыщик, но в общении с этими мудаками так и не поднаторел.       — По протоколу я вообще не… — начал Максим возмущенно, но Лешик его прервал.       — Никто здесь не работает по протоколу. Ты не должен делать и половины того…       — А вы не хотите поговорить в другой раз? — взорвался Коля. — Мы, кажется, торопимся. Там Дианка! — он замолчал, сам не зная, что именно хотел сказать.       — Нам остается только ждать, — мягко произнес Лешик. — Антон добудет адрес, и мы поедем.       — Сторожевой обязательно донес Палычу, — Максим тяжело вздохнул.       — Ага, — согласился Лешик. — Нам только и нужно, что оказаться там быстрее, чем он успеет их предупредить.       — Коль, сможешь сам добраться до дома? — спросил Максим.       — Что? Нет! — возмутился тот.       — Я бы мог отвезти тебя, но сам понимаешь…       — Я не пойду домой, я поеду с вами.       — Нет, — коротко, но твердо отрезал Максим.       — Да, — Коля постарался скопировать его тон, но вышло слабовато.       — Ему действительно надо с нами, — вмешался Лешик. — Он наш единственный свидетель.       — Там будет опасно!       — Свидетель? — Коля мысленно отругал себя за то, что вовремя не прикусил язык. Раз уж Лешик заступился, стоило бы помалкивать.       — Кому позвонила Диана? — напомнил Лешик.       — Бля, опять, — тоскливо протянул Максим, и Коля вспомнил те часы, что они оба провели за допросами после того, как он нашел трупы.       Телефон Лешика пиликнул.       — Есть! — воскликнул он. — Антон прислал адрес.       — В машину, — скомандовал Максим. — Коля, будешь тихо сидеть и ждать, пока все не закончится, — сурово произнес он, набирая номер, после чего передал трубку Лешику и завел мотор.       — Сторожевой? Доброволов. Опергруппу на Строителей, 34. Как приедут, пусть ничего не делают, просто ждут нас.       И они поехали. Нет, даже не так, они рванули, полетели, помчались… Коля уже пару раз ездил с Максимом и поэтому знал, что водит он лихо, но сейчас он превзошел самого себя.       Коля, послушно сидящий на заднем сидении, прижался к окну, пытаясь разглядеть дорогу, но видел лишь мелькающие мимо машины. Вывески проносились на бешеной скорости, на поворотах и вовсе сливаясь в одно неразличимое цветное пятно. С огромным трудом, но он все-таки сумел понять, что они едут в сторону той самой заправки, о которой говорила Диана.       — Они увезли ее за город? — поинтересовался Коля, секунду назад чуть не влетевший носом в подголовник Максима.       — В частный сектор, — уточнил тот, не отрываясь от дороги.       — То есть в сады?       Максим чуть снизил скорость, и Коля смог разглядеть вывески: продуктовый, аптека, пивнушка. Стандартный набор. Он редко бывал в этой части города, но знал, что этот частный сектор куда больше похож на «СНТ»*, чем на пригодный для постоянной жизни район.       Когда они наконец-то свернули на нужную развилку, начался дождь, но даже сквозь капли, прилипшие к окну, Коля смог убедиться в том, что память его не обманывала. Вокруг были покосившиеся заборы да деревянные дома. Дом, возле которого они остановились, ничем не отличался от остальных: заросший огород, потрескавшаяся краска и неровная черепица. Одна деталь бросалась в глаза: он был двухэтажным, а таких в районе, населенном алкашами и наркоманами, было немного. А еще он стоял на окраине, что, по нелепой случайности, оказалось удобным не только для его обитателей.       Максим припарковал машину дальше дома, у самой лесополосы, в которой когда-то выращивали яблоки и груши. Сейчас же она стояла мрачной и молчаливой тенью.       Они приехали раньше опергруппы, и, пока Коля разглядывал забор грязно-синего цвета, который издалека и под дождем больше напоминал кляксу, Лешик с Максимом спорили.       — Надо идти, — твердил один.       — Подождем подкрепление, — не соглашался второй.       — Они могли нас услышать.       Сам Коля был совершенно растерян. С одной стороны, он был согласен с Максимом: нужно было действовать, с другой — он очень живо мог представить себе, что творится в этом доме, и совершенно не хотел, чтобы они шли туда одни. Конечно, у Максима было оружие, но все же… К счастью, вопрос решился. Опергруппа прибыла удивительно быстро — следом за ними, с задержкой всего в несколько минут.       Коля хотел было нормально попрощаться с Максимом, но смутился присутствия Лешика и лишь пихнул его в плечо:       — Удачи. Задай им.       Тот грустно улыбнулся и вышел из машины. Коля остался один, и время для него потекло очень медленно.       Дождь не просто усилился — он превратился в ливень, и Коля толком ничего не видел и не слышал. Он крутился на месте и с каждой минутой неведения злился все сильнее. Какого черта он послушал Максима и остался тут?       — Я веду себя, как взрослый, — пробормотал он себе под нос. — Я не хочу, чтобы он отвлекался на меня.       Самовнушения помогали плохо. Минут через пять Коля не выдержал и перелез на переднее сиденье. Даже сумел усмехнуться, подумав о том, как крепко бы ему досталось, если бы Максим опять увидел такое наглое пренебрежение машиной.       Еще минут пять он пялился в залитое дождем лобовое стекло, затем — столько же искал, как включить дворники. Помогло не особенно: теперь струи воды разлетались в стороны, но почти тут же превращались в настоящий водопад посередине.       Коля нервничал. Ничего не слышать и не видеть было худшим испытанием. Он подумал, не закурить ли, но решил, что от дыма в замкнутом пространстве станет только хуже. Коля пересчитал все кнопки на приборной панели. Он откинул козырек и поглядел в маленькое зеркало, которое было в него воткнуто. Выглядел он неважно: светлые волосы растрепаны, под глазами залегли плотные тени, на подбородке пробивалась раздражающая щетина. Как алкаш какой-то, подумал Коля, а потом вспомнил, сколько вчера выпил, и недовольно пробубнил:       — Алкаш и есть.       Коле показалось, что он услышал какой-то далекий, едва различимый шум, и он подскочил на месте. Несмотря на данные самому себе и Максиму обещания, Коля с большим облегчением использовал этот звук, как повод. Он потянулся к стеклоподъемнику и с усилием крутанул ручку. Окно не поддалось, ручка не шевелилась. Коля повторил свой маневр, нажав еще сильнее. Стекло опустилось, и он увидел машину скорой помощи, которая с трудом передвигалась по узкой улице.       Коля догадывался, что, скорее всего, скорую вызвали вместе с опергруппой, но его сердце испуганно сжалось, и он, недолго думая, вылетел из машины. Под дождем земля, чуть прикрытая жухлой травой, уже успела превратиться в месиво, на котором Коля успешно поскользнулся. Он лишь чудом не улетел в грязь, ухватившись за открытую дверь. Максим припарковался не очень далеко от дома, всего метрах в ста, но из-за того, что дорога поплыла, идти было сложно. Да и дождь, текущий за шиворот, не добавлял удовольствия.       Коля поравнялся с забором, когда из скорой уже вышли люди: две усталые женщины среднего возраста, одетые в синие медицинские костюмы, и водитель, который тут же вытянул из большого кармана на груди пачку сигарет. Они никак не отреагировали на Колино приветствие. Они вжали головы в плечи, пытаясь спрятаться от дождя.       Только когда поняли, что и он тоже направляется к синему забору, темноволосая и, судя по всему, старшая поинтересовалась:       — А ты кто такой? Здесь серьезный вызов.       — Свидетель, — буркнул Коля, вспоминая слова Лешика.       — Иди-ка, куда шел.       К счастью, настоящей перебранки не случилось. Коля вдруг услышал скрип и подскочил на месте. Медики завертели головами, а Коля рванул к открывающейся калитке.       Компания, которая буквально вывалилась из-за ворот, была такой странной, что Коле пришлось на секунду зажмуриться, чтобы убедиться в том, что зрение его не обманывает. Первым на узкую улицу вышел Максим: на его щеке багровела огромная бордовая царапина. Коля с трудом удержался от мата, и то только потому, что опустил взгляд ниже. Максим нес на руках незнакомую блондинку едва в сознании. Она была одета в форму развратной медсестры, на которой тут и там виднелись пятна крови: тошнотворно запекшиеся и пугающе свежие. Ее тонкие руки, висящие безжизненными веточками, были испещрены узкими порезами. По одному неприятному опыту спасения подружки от попытки показательного суицида Коля знал, что такие следы оставляет бритва.       Он отпрыгнул с узкой дорожки, давая Максиму пройти. Тот выглядел очень бледным, а еще одновременно злым и испуганным. Впрочем, долго волноваться о моральных терзаниях Максима Коле не пришлось. Едва девушка оказалась в машине скорой помощи и вокруг нее засуетились медики, Колин взгляд привлекла следующая выходящая из калитки пара: такой же мрачный, как Максим, Лешик и Диана, которая держалась на ногах в основном благодаря тому, что висела на плече полицейского.       — Коля… — всхлипнула Диана, как только его увидела.       Коля подскочил к Лешику и перехватил руку Дианы, закинув ее на свое плечо. Девушка повисла на нем ощутимым грузом.       — Коленька, — она заплакала, уткнувшись ему в плечо.       Он аккуратно обнял Диану, опасаясь потревожить ее раны. Она была в куда лучшем состоянии, чем девушка, лежащая на каталке, но все же от кровоподтеков, расплывающихся по щеке и ключице, у Коли сжималось сердце. Она была в той же майке, что и с утра, но теперь ткань не соблазнительно обтягивала грудь, а была разорвана почти до пупка. Диана пыталась удержать ее в районе лифчика. Безотчетная мысль о том, что наконец-то она стремится прикрыться, змеей скользнула в голове Коли и покинула ее так же быстро, как пришла.       Он чертовски сильно хотел узнать, что случилось, но понимал, что сейчас не время для подобных вопросов. Диана так горько рыдала у него на плече, что даже в местах, где футболку не успел до конца намочить стихающий дождь, почти сразу становилось мокро.       — Так вот кто в этом виноват. — Смутно знакомый мужской голос заставил Колю дернуться. — Мало я тебя отпиздил? — Артур, скрученный пополам, зло плюнул на землю прямо ему под ноги. — Поймаю, мразь, хребет вырву.       — Тише-тише, — мрачно усмехнулся крупный широкоплечий полицейский, который вел его к машине. — Ты уже никого не поймаешь, тебе скоро самому по зоне бегать учиться придется.       — Иди нахуй.       — А вот с тем, чтобы вырвать тебе хребет, я и сейчас могу справиться, — уже без улыбки проговорил полицейский, а затем с силой пихнул Артура в ребра.       Коля ощутил странное удовлетворение, а вот Максим, выглянувший из-за машины скорой помощи, казался не особенно довольным.       — Да ты хоть знаешь, кого… — Артур попытался распрямиться и вновь получил тычок, однако на этот раз в спину.       — Знаю: полную мразь, которая пытает девчонок, — полицейский повернулся — руки Артура, скованные наручниками, взлетели вверх — и произнес: — Макс, может, не надо его сразу в отделение? Рядом зашибись лес, морду подкрасим и скажем, что так и было.       Максим покачал головой и выдавил из себя улыбку:       — Так мы встанем с ними на один уровень.       Полицейский разочарованно пожал плечами.       — Вы не посмеете! Это незаконно! — раздался взволнованный голос какого-то пожилого мужика в крупных квадратных очках, который плелся следом. И хотя он не был скручен пополам, его, к удивлению Коли, вели двое полицейских.       — А это, — Максим указал на Диану, которая все теснее прижималась к Коле, — по-твоему, законно?       — Я не имею к этому никакого отношения, — мужик явно изо всех сил старался говорить спокойно, но его голос дрожал от страха.       — Мимо проходил? — уточнил Лешик. — Грузите их, ребята, в отделении будем выяснять, кто куда шел.       Артур садился в милицейский бобик с матами, пожилой мужик — с причитаниями, а Андрюха, которого последним вывели из дома и которого Коля с трудом узнал при дневном свете, поскольку видел лишь в ночи да и то из окна машины — и вовсе молча.       Коля внимательно оглядел пространство вокруг себя, даже встал на носочки, чтобы лучше видеть запущенный двор, но за забором было пусто. Пара небрежно окрашенных зеленой краской бочек для воды, напрочь заросшие грядки, огороженные кусками давно пришедшего в негодность шифера, и пустота. Никаких больше людей.       — Это все, — глухо подтвердил его догадку Максим. — В доме больше никого нет.       Коля тяжело сглотнул и почувствовал, как давно прошедшее горло вновь схватывает спазм боли. Они сумели поймать нескольких ублюдков, но здесь не было главного. Здесь не было Шата. Неужели они поторопились? Но как было не поторопиться?       Хотя ливень и превратился в редко крапающий дождик, все присутствующие успели вымокнуть до нитки. Коля с удивлением отметил, что волосы Максима вьются под воздействием влаги.       — Вторую тоже увозим? — поинтересовалась старшая из врачей, указывая на Диану, не поднимающую голову. И хотя ее голос и манеры были не особенно дружелюбными, по глазам легко было понять, что и она волнуется.       — Диан, ты сможешь сначала дать показания? Или нужно ехать в больницу сейчас? — мягко поинтересовался Максим.       Она покачала головой. Максим терпеливо ждал, пока она поймет, что ее ответ можно трактовать очень по-разному. И Диана поняла. Она наконец-то выскользнула из объятий Коли, двумя руками стянула свою порванную майку и произнесла:       — Не надо в больницу, я в порядке.       Коля не был согласен с этим утверждением, но спорить не стал. Он все никак не мог поверить в то, что всегда острая на язык Диана вдруг стала такой мягкой и покладистой. Что же ее так напугало? Что они успели с нею сделать?       В машине ехали молча: Диана, уставившись в окно, а Коля — переглядываясь с Максимом через зеркало заднего вида. Лешик, на всякий случай, поехал с ребятами из опергруппы. Вслух они аргументировали это тем, что если задержанные что-то скажут, то следователю неплохо было бы при этом присутствовать. Но Коля понял, что Максим попросту не доверяет своим коллегам, даже тем, с которыми, казалось бы, состоял в приятельских отношениях. Коля порадовался, что хотя бы на Лешика они могут положиться.       Он так легко и непринужденно говорил и думал «они», что испугался, вдруг осознав это. Впрочем, быстро махнул рукой, вспомнив, как провел вчерашний вечер и сегодняшнее утро… Утро. Оно было таким далеким. Еще утром он уплетал лапшу быстрого приготовления, а сейчас ехал в отделение с задержания тех, на кого они так долго охотились.       Они так далеко зашли. Это больше не было игрой, в которой вы прячетесь в машине и разглядываете тени с безопасного расстояния. Нет, они разворошили осиный улей; и раз уж это случилось — обязаны найти подходящую дымовую шашку, которая сумеет его успокоить.       В отделении все вновь завертелось. Колю опять заставили отвечать на миллион бесконечно повторяющихся вопросов. Только на этот раз допрос вел не Максим, а Лешик в компании начальника отделения (того самого Сторожевого, которому безусловно донесли о задержании и который примчался из дома, желая все вокруг контролировать).       Где-то полчаса спустя Коля понял, что Сторожевой неплохой мужик. Он вел себя так, будто был и в самом деле заинтересован в том, что происходит. Под конец разговора Коля даже поверил в то, что он не крышует этих ублюдков, а поверить было трудно. Ну как могло быть так, чтоб Палыч имел связь с торговлей наркотиками, а главный начальник нет?       То ли Сторожевой действительно был неплохим, просто ленивым (и именно поэтому не вмешивался в расследование до того момента, пока не припекло пятую точку), то ли сотрудничал с Шатом, но очень хорошо скрывался. Впрочем, как минимум за одно Коля был ему от души благодарен: он не допустил до дела Палыча.       Скандал был неимоверный. Коля подозревал, что руку к этому решению приложил Лешик, но все же зауважал Сторожевого за то, что он стойко выдержал возмущения Палыча.       — Я следователь, который ведет это дело! — почти кричал он. — Вы не можете меня отстранить.       — Тебя никто не отстраняет, я просто предлагаю заняться другими вещами. Составь документы, например. — Сторожевой был невысоким и полным мужчиной, и при каждой отрывисто брошенной фразе у него тряслись щеки.       — В жопу эти бумаги!       — Это твоя работа! — взревел Сторожевой. — Чтобы завтра же все папки с твоими делами рассортированными лежали у меня на столе, иначе я напишу на тебя докладную! В конце концов ты что, правда думаешь, будто я дам тебе допрашивать племянника?       К слову, племянника Палыча на тот момент вообще никто не допрашивал: всех задержанных отвели в обезьянник, а Колю с Дианой в комнату для допросов. Максим же куда-то пропал, едва они оказались в отделении. Коля думал, что он ушел караулить всю шайку, но наверняка сказать не мог.       Когда Диану начали допрашивать, Колю попросили выйти в коридор. Это разделение было чисто символическим, поскольку он даже не потрудился плотно закрыть за собой дверь. Коля наконец-то утолил свое печальное любопытство и услышал всю историю Дианы.       Мрачным и усталым голосом она поведала, как через Якова познакомилась с Артуром и как у них завязалось нечто смутно похожее на отношения, затем рассказала то, что Коля и так уже знал. Его больше интересовало, как после разговора с ними Диана все же оказалась в этом треклятом доме.       И выяснилось, что поначалу она впечатлилась историей, рассказанной Максимом, но затем выпила лишнего. На этом моменте Коля удивился: когда он обнимал ее у дома, он, конечно, чувствовал некоторый запах алкоголя, но не мог сказать, что она была особенно пьяна.       По словам Дианы, она приехала, куда было сказано, и познакомилась с этим стариком в очках. Он вел себя прилично, даже вежливо, хоть и излишне похотливо, но затем понял, что она выпила и серьезно ей нагрубил. Взрывная Дианка тут же захотела уйти, но у преступников произошла стычка, в ходе которой они решили, что она в любом случае подойдет, когда проспится. Дианка послала старика куда подальше, но это лишь больше его распалило, он заявил Артуру, что готов взять ее даже без скидки, которую только что сам и выторговал. Тогда Диана послала и Артура, за что тут же получила мощную пощечину. Он запихнул ее в машину и увез в этот дом.       Алкоголь, по сути, и спас Диану от того, чтобы тут же оказаться в лапах насильника: ее бросили отдыхать в дальней комнате. Диана услышала крики другой девушки, нашла телефон и позвонила Коле. На этом моменте он подумал, что Артур действовал на удивление грязно. Засунуть девушку в машину прямо около заправки? Но там же могли быть свидетели. Не забрать у нее телефон? А что, если бы она позвонила прямиком в полицию?       Этот вопрос заинтересовал и Лешика.       — Я переставила симку, — пояснила Диана. — Выпросила у братца крошечный кнопочный телефон и на всякий случай взяла его с собой. Спрятала в трусы. Меня напугала пламенная речь вашего Максима.       — Но не настолько, чтоб вообще туда не ходить? — уточнил Лешик.       — Не настолько, — грустно согласилась Диана.       После того как звонок был сброшен, к ней пришел Артур. Он пытался поговорить с ней мягко, но Диана не унималась, тогда он ударил ее еще раз. Артур принес ей пышное платье, Диана отказалась его надевать и получила еще. Опергруппа приехала очень вовремя.       Когда допрашивали Колю, плачущую Диану даже ради приличия не попросили выйти. Коля повторил все то, что уже когда-то рассказывал, добавив историю про то, как Артур избил его на заброшке, и про то, как он собирался встретиться с Андрюхой, но увидел его в компании Шата и незнакомой девочки. О том, что Максим был с ним, он на всякий случай тактично умолчал. Если тот не увидит в этом проблемы, расскажет сам.       — Ты узнал ту девочку? — поинтересовался Сторожевой.       Коля покачал головой:       — Но я думаю, что это та, кого м… — Коля вовремя осекся, не успев сказать «мы», — та, кого я видел на площади.       — Ты думаешь, — тоскливо протянул начальник отделения.       И Коля понял, что даже если он с ним согласен, то у них опять нет никаких доказательств.       Когда с ними закончили, четыре человека — полицейские и подростки — вышли в коридор, намереваясь покурить. Сторожевой ушел первым, а Коля повернулся к Диане и предложил:       — Я могу проводить тебя до дома.       — Спасибо, Коля, — она улыбнулась и порывисто его обняла. — В принципе, за все. Тебе оказалось и правда не похуй, умру ли я.       Коля смущенно улыбнулся в ответ. Он не знал, что сказать.       — Мы не можем отпустить Диану, — вмешался Лешик. — Сейчас приедет ее мать, поедем снимать побои.       — Неужели не бухая? — Диана, которой уже не нужно было прикрывать торчащий лифчик, поскольку в отделении для нее отыскалась приличная мужская футболка, вновь скрестила руки на груди. Она задала тот же вопрос, который хотел задать и сам Коля, но постеснялся.       — Приемлемо адекватная, — тяжело вздохнул Лешик.       Диана попрощалась с Колей и вернулась в кабинет.       — А вот ты бы, действительно, шел домой, — улыбнулся Лешик, когда старая деревянная дверь со скрипом захлопнулась за Дианой. — Выглядишь неважно, Максим предпочитает посвежее.       — Ты знаешь, что он?.. — растерянный Коля не сумел договорить фразу.       — Гей? — спросил Лешик. — Да, конечно.       — А про нас?.. Откуда?       — Да господи, догадался я, — Лешик по-доброму усмехнулся. — Расслабься, все в порядке. Мне ровно.       — Между вами что-то было? — Коля не сумел сдержать свое любопытство и спросил о том, что волновало его с того самого момента, как Максим впервые упомянул своего московского коллегу.       — Нет, никогда, — Лешик улыбнулся. — Я женат, Коля, у меня дочь — твоя ровесница.       Коле было приятно это услышать.       — Ты не знаешь, где Максим? Хочу сказать ему, что иду домой.       — Нет, не знаю, и меня начинает это напрягать. Пойдем поищем?       Максим нашелся очень быстро: он стоял напротив решетки обезьянника в обнимку с внушительной стопкой папок.       — Ну, что тут? — поинтересовался Лешик.       — Не хотят говорить без адвоката, — Максим устало потер переносицу.       — Ожидаемо. Ничего, подождем.       — Я бы отвез тебя домой, но, как видишь, даже не знаю, через сколько дней это случится, — Максим попытался пошутить.       — Я доберусь, не волнуйся, — откликнулся Коля, чем неожиданно вызвал очень бурную реакцию одного из задержанных.       — Опять ты, сука? Ходи и бойся. — Артур, сидящий со сцепленными за спиной руками, подскочил со скамейки. Пожилой мужик в очках расстроенно покачал головой, а Андрюха даже не пошевелился и не поднял глаз.       — Да заткнись ты нахуй! — Максим не выдержал и повысил голос.       — Не-не, погоди, — проговорил Коля, а затем, повернувшись к Артуру, продолжил: — То ты нападаешь толпой и с ножом, то угрожаешь мне хуй пойми кем. Один-то выйти и все решить ссышь? Ты пешка, а возомнил себя королем.       — Да ты вообще знаешь, кто я? Я здесь такой шухер наведу, что вы, пидоры, еще жопу мне лизать будете.       — Чувак, тебя здесь никто не боится. Ты только девочек запугивать можешь. И батя твой, старый мудак, тебе не поможет, — с одной стороны, Коля очень хотел высказаться, с другой — ему было чертовски интересно, до какой степени Артура могут разговорить его откровенные манипуляции.       — Эти шалавы просто пыль под моими ногами. Мы с батей дали им шанс сделать хоть что-то полезное. Один хуй спились бы в канаве, родив пяток спиногрызов.       — Ты дебил? — Андрюха наконец-то поднял голову и со злостью посмотрел на своего подельника.       — Эти суки все равно ничего не стоят, — мрачно продолжил Артур. — Как и ты, так что заткнись.       — Не, Артур, это ты пыль под ногами. Липучая, едкая, цепляешься к ботинкам, тащишься на них домой! Надоедливый, ни черта не стоящий, зато мнящий из себя хуй знает что. Знаешь, что делают с пылью? Ее смывают и никогда больше о ней не вспоминают. Знаешь, что мы с тобой сделаем? — Коля изо всех сил старался не переходить на крик.       Артур кинулся на решетку, Максим, стоящий рядом с Колей, тоже двинулся с места.       — Успокоился, — крикнул он задержанному. — И ты тоже, Коля, пожалуйста.       Андрюха медленно поднялся на ноги.       — Ты долбаеб, Артур, — медленно произнес он. — Все считают тупым меня, но ты… — Андрюха поднял взгляд на Максима: — Начальник, за чистосердечное меньше дадут?       Максим кивнул.       — Не смей! — пожилой мужик в очках взвизгнул.       — Имей в виду, я никого не убивал. Пальцем не трогал, — Андрюха продолжал говорить лишь с Максимом. — Помогал перевозить и кормил наркотой. Это все. Хочу, чтоб вы все, — он обвел взглядом всех собравшихся сотрудников полиции, — это услышали. Короче, веди, начальник, говорить буду.       Артур кинулся на Андрюху. Коля вдруг задумался, а бывали ли они раньше в тюрьме.       — Тебе пора, — шепнул Максим Коле.       — Позвонишь? — коротко уточнил тот.       Максим кивнул. На шум подоспели другие полицейские, клетку открыли, парней заломали. Коля был уже почти у двери, когда увидел, что Артура бросили обратно, а Андрюху повели в комнату для допросов, которая находилась по другую сторону коридора от той, где допрашивали их с Дианой.       Коле чертовски хотелось остаться, но он понимал, что будет лишь мешать. Судя по всему, он, сам того не желая, сделал достаточно.       Коля вышел из отделения и закурил. Он должен был радоваться тому, что они победили, но чувствовал себя разбитым. Кое-что все еще было не так.       Где же был этот чертов Шат? Сноски: * СНТ — «садовое некоммерческое товарищество»