Альфач-попаданец

Днëм ранее       Энджелберт ждал удачного мгновения слишком долго. Как только он распрощался с родителями, как только слуга принëс ему его вещи, он тотчас открыл свою суму и выложил на свет деревяный ящичек. Красивый, выполненный искусным мастером, зелëный, ведь этот цвет любил Адальберт. По стенкам ползли змеи и древние драконы, и глаза их блестели настоящими малахитами.       Энджелберт опасливо выглянул в коридор и осмотрелся вокруг. Никого не было, так что он быстро проскользнул по огромной лестнице. Энджелберт, если бы он не был аристократом и не жил бы среди бесконечных коридоров и башен с самого рождения, мог бы вполне потеряться в замке Хольдов. Однако вскоре он нашëл дверь, из которой раздавались голоса.       Он остановился перед дверью и прислушался.       — И ты спрашиваешь меня, что тебе теперь делать, — сказал за дверью незнакомый голос.       Энджелберт хотел было идти дальше, но его остановил раздражëнный голос Адальберта.       — Сколько раз тебя просить, чтобы ты снимал свой плащ в помещении! — рыкнул Адальберт на кого-то за дверью.       Энджелберт замер.       — Спокойно, беременяшка, спокойно. Оседлай свои гормоны, пожалуйста, — ответил человек, который предположительно был одет в плаще. И он явно разговаривал с Адальбертом на равных и даже с некоторым превосходством. — Честно, тут мало что от меня зависит, так что, Дмитрий, бери себя в руки и начинай действовать, не рассчитывая на мою помощь. Завтра у тебя будет шанс. Я попытаюсь помочь тебе всë уладить.       Этот незнакомый голос обратился к кому-то третьему с очень необычным именем. Энджелберт услышал тут же ответ, который принадлежал… Райнхольду? Он отшатнулся от двери. Райнхольда… Райнхольда назвали Дмитрием. Райнхольда — самозванец! И он вместе с Адальбертом и человеком в чëрном плаще что-то замышляют. Если быть точным, аристократы просят человека в плаще помочь им разобраться в чëм-то.       За дверью раздались шаги. Энджелберт быстро схоронился за огромной шторой. Как раз вовремя ведь человек в плаще и Райнхольд вышли из комнаты и направились в разные стороны. Человек в плаще прошëл совсем рядом с Энджелбертом, но не заметил его.       Последним из-за двери вышел Адальберт. Он отправился вслед за Райнхольдом. Энджелберт вздохнул и, натянув свою лукавую улыбку, догнал его.       — Адальберт, какая встреча. Мы не виделись два года, — сладко протянул он.       Его брат остановился и повернулся к Энджелберту, не проронив не слова. Энджелберт заметно нервничал.       — Я тут… Тебе принëс кое-что. В детстве ты очень сильно их любил, — промурлыкал Энджелберт, протягивая Адальберту ящичек.       Тот лишь бросил скучающий взгляд на шкатулку.       — Мне от тебя ничего не надо, — наконец равнодушно ответил Адальберт и, развернувшись, ушëл. Он оставил Энджелберт одного в коридоре с вытянутыми руками. Когда Энджелберт оставался один, озорное выражение покидало его лицо, оставляя лишь выражение усталости.       Адлер тихо считывал слова со страницы. Энджелберт сидел рядом и следил по тексту, вслушиваясь в бархатный голос Адлера. Довольно высок был этот голос, но не похож на женский. Скорее на голос только оперившегося подростка.       В красной книжеце славный рыцарь-альфа влюбился в прекрасного принца-омегу. Альфа поклялся, что достанет своему возлюбленному звезды с небес, и отправился в путешествие. Он нашëл трëх карликов, что сидели на самом краю земли, и попросил их помочь ему. Карлики принесли огромную лестницу, которая была так велика, что могла достать до купола неба. Однако когда рыцарь начал забираться наверх, злобные карлики столкнули лестницу и сбросили альфу за край земли.       Энджелберт утомился и положил голову на плечо Адлера, зевнув. Тот вздрогнул и сбился с чтения.       — Ты пахнешь… Вкусно, — мягко проговорил Энджелберт. — От тебя пахнет травой и мëдом. Так пахло в моëм детстве.       Его слова прозвучали не приторно сладко: в голосе послышались грусть и усталость. Адлер вздохнул, не находя в себе сил оттолкнуть назойливого омегу. Почему-то не получалось у Адлера относиться к этому омеге так же, как у Адальберту, хотя выглядели они крайне похоже.       — Ты тоже… Наверное, — Адлер смутился, чувствуя, что сказал лишнего.       Энджелберт поднял голову и склонил еë набок.       — Правда? — промурлыкал он.       — Да, — быстро ответил Адлер. — Почему ты вечно так смотришь?       — Как смотрю?       — Смотришь так, будто что-то готовишь за моей спиной.       Энджелберт задумался.       — Привычка… — медленно протянул он.       Адлер молча ждал продолжения ответа, но Энджелберт уже спешно натягивал привычное выражение лица.       — Ты не хочешь показывать мне истинного себя, — догадался Адлер. — И вообще никому. Уверен, что если кто-то узнаёт об твоëм секрете, то сразу отвернëтся от тебя.       Уголки рта Энджелберта дрогнули.       — А ещё ты говорил, что не собираешься жить до пятнадцати. Ты не хочешь замуж за альфу, поэтому предпочтëшь самоубийство, — продолжил Адлер.       — Откуда ты узнал? — спросил Энджелберт.       — Это не настолько сложно, как ты мог подумать.       Энджелберт сжал губы и отвернулся. Адлер ждал, и светловолосый омега знал, чего он ждал: когда же тот раскроет свою тайну.       — Завтра я поеду домой, и мы больше никогда не увидимся, а мне было с тобой так хорошо, — промурлыкал Энджелберт. — Никто тебе не поверит, если ты расскажешь, что сидел здесь и беседовал со мной...       Адлер кивнул.       — А значит, я могу скаазать что угодно. Или сделать что угодно, - задумался омега.       Адлер повторно кивнул, но уже медленнее.       Энджелберт нервно поправил складку одежды на своëм колене. Тяжёлый вдох-выдох. Он вновь посмотрел в карие глаза под тяжëлыми бровями. Адлер казался неприступным, строгим, грубым, но разве это так на самом деле? Что будет, если убрать это строгое выражение лица? Презрение? Пафос? Что будет, если докопаться до настоящего Адлера? Не того, кто рос сиротой на грязных улицах, не того, кто научился воровать раньше, чем ходить. Не того, кто лежал в грязи, пока над ним измывалось трое альф, и не того, кто поклялся себе уничтожить любого альфу, который перейдёт ему дорогу. Что будет, если докапаться до нежного Адлера, доброго, ранимого и чуткого?       Энджелберт осторожно потянулся к омеге и коснулся его носа кончиком своего. Голубые глаза слегка прикрылись, светлые ресницы слегка подрагивали. Адлер догадался, чего тот хочет, но остался остался на месте, как неподвижная гора. А мягкие губы Энджелберта накрыли его губы.       Этот момент продлился недолго. Энджелберт не получил взаимности. Он отстранился. А чего он ждал?       — Чëртов извращенец, — прошипел Адлер, вытирая губы тыльной стороной ладони.       — Я знаю, — срывающимся голосом ответил Энджелберт.