from another universe

После непонятного посвящение в «отбросы», Тцукико большую часть времени гуляла по школе, пропуская некоторые уроки. «Зачем мне учится, если это бесполезно именно здесь» — главная мысль дня для Кодзуми. Она девочка совсем не глупая, ибо учиться в академии в её мире, могли или большие шишки, или работяги, как она. Тцукико не хотела думать о том, что такое может случиться в обычной школе для подростков. Она наслышана о жестокости детей, их во всех измерениях хватает, но она давно не испытывала такое. В свои четырнадцать она делала вещи похуже, но не в школе, не со своими сверстниками, и тем более не за принадлежность к какому-то классу людей. Ученики других классов уже были в курсе новой безспричудной девочки в школе, и даже не стеснялись говорить о ней при ней же и оборачиваться, когда она проходит. «Шею свернёте» шутила она, но в мыслях она представляла как они реально это делают и пробывала развеселить себя этим. Мидорию она видела только на уроках, в другое время он, как и она, слонялся по школе, но более скрытно. Он даже хотел подойти к ней, но девушка быстро ускользала. Если они решат поговорить при всех, добром это точно не кончится. Уроки закончились, и ученики начали расходиться по домам. Услышав звонок с последнего урока, девушка схватила сумку и почти в припрыжку ушла с класса самая первая. Быстрым шагом она вышла к воротам школы и начала ждать Мидорию. И вот, спустя почти десять минут, когда она уже была готова разворачиваться и идти одна, он вышел к ней. Приглядевшись, она заметила, что его форма мятая и сладко пахнет. — И-извини, я немного задержался, думал, что ты ушла без меня, ахах… — почесывая затылок, запинаясь молвил парень. — Что с тобой? — полностью проигнорировав его слова, она задала вопрос, от которого ему хотелось уйти. — А, ну, меня учитель попросил помочь принести документы, и-и мне пришлось побегать. — он неловко улыбнулся. — Ты как? — Чудесно, спасибо, что спросил. — почти не соврав, сказала Кодзуми. — Ну, можем идти? — Да, конечно! Мама попросила зайти в магазин и купить- — ДЕКУ! Черт бы тебя брал, чё ты ещё не ушел с глаз моих?! Я же предупреждал тебя, или тебя нужно напоминать? — Каччан, я-я, тоесть мы-ы уже уходим, правда, Кодзуми? — Мидория замахал руками, отступая назад. Тцукико, не двигаясь, только смотрела на это. — Кодзуми, пожалуйста, пошли, нам уже пора- — Нет. — ровный голос перебил парня. — Нет? — медленно повернувшись к девушке, Бакуго поднял брови. Бедный Изуку замер, тоже посмотрел на неё. — В этой школе и правда все глухие, или это наследное? — громко вздыхает рыжая, будто ей нужно объяснить в сотый раз ребенку, что переходить дорогу нужно на зеленый свет, а не на красный. — Я вижу, что тебе недостаточно прилетело, нужно ещё, а? — оскаливший, Бакуго начал приближаться к ней, нависая. Девушка подняла голову, совершенно спокойно готова к очередной взбучке. Бакуго замахнулся, но не стал ничего делать. — Понятно. — одно слово. Всего одно слово, и глаза Бакуго начинают сверкать от бешенства. — Тебе очевидно нравится издеваться над слабыми, ты даже готов поднять руку на девушку и унизится ещё сильнее. Почему же тебе не пойти сделать это с про-героями или твоими друзьями? У них же есть причуды, они нормальные, они могут тебе ответить, в отличие от нас. — широко улыбнувшись, Тцукико отсалютовала, хватая Мидорию под руку и уводя за собой. Она не слышала, что там кричал этот придурок, не слышала, что поддакивали ему его шайка. Она просто хотела уйти и насладится красивым уходом из ситуации. Только Мидория был напуган. — Что с твоим лицом, Мидория? Успокойся, здесь нечего терять. — они завернули на другую улицу и Кодзуми дала Изуку пару минут на передышку. — Ты не понимаешь, Кодзуми! Не нужно лезть к Каччану, он такой человек. Я уже привык, он же мой друг, нужно уметь принимать людей, какие они есть. — Мидория увел взгляд, будто боясь смотреть на девушку. Тцукико опешила. Друг. Серьезно? Они все, должно быть, смеются над ней. Это часть миссии? Где куратор, он наблюдает? Как можно назвать это другом? Почему этот парень позволяет другим делать это с собой? И почему она позволила им, не постояв за себя?! — Мидория, твоя мама уже видимо заждалась тебя. Тебе нужно идти. — Кодзуми отвернулась от него и пошла куда глаза глядят. — Я приду позднее. — Стой, Тцукико, подожди! — её имя заставило её остановиться. — Ой!.. Тоесть, я хотел сказать, что тебе не нужно защищать меня, Каччан действительно хороший, это звучит странно, но он такой был с самого детства, и это его характер. Пожалуйста, пошли вместе домой? — она посмотрела на него спокойно, хотя она готова была в гневе разорвать его и его друга на части и выкинуть где-то на пустыре… Стоп, что сделать? — Кхм, нет, у меня дела. — у без лишних слов она поспешила подальше от бедного парня. Мидория сжался, но пожелал хорошего дня и поковылял домой. Разорвать… Выкинуть… Что это за жестокие мысли? Кодзуми трясло. Непонятно от чего. Она заболела? Может, неудачный первый школьный день сказывается? Перед лицом ей померещилось что-то. Девушка проморгалась и попробовала скинуть с себя это наваждение. Дышать, нужно дышать, правильно и глубоко… Нет, нет-нет, что это? — Хе-хе, что же это, милая, твое настоящее нутро вырывается без твоего согласия? — искажений, немного скрипучий девичий голос прозвенел в голове. — Почему тебе не догнать паренька и словить его агрессивного дружка и сделать это? Боишься повторить прошлое? Схватившись за голову, она начала идти на ослеп. Начало подташнивать, что-то разрывало изнутри, будто хотели выбраться. Тцукико как-то набрела на переулок возле школы и медленно шла прямо. «Дыши, просто дыши, все пройдет», она сползла по стене и начала копошиться в сумке, чтобы найти телефон и позвонить куратору. Раньше такого не происходило, ни в одном из миров, где она была, и она была действует напугана. «Ненавижу ничего не понимать», шипя сквозь зубы, она немеющей рукой достала телефон и набрала номер Томео. Спустя два гудка он поднял трубку. — Тцукико, слушаю тебя. — Пожалуйста, Томео, что-то происходит со мной, помогите мне, я… я недалеко возле школы Орудера. — тяжело дыша, почти разваливаясь на пыльной земле выдохнула Кодзуми. — Выдвигаюсь, скинь свою геолокацию, постарайся не показываться на людях и никуда не ходить. — быстро пробормотал мужчина и тут же прервал разговор. Тцукико вздохнула, полностью повалившись на землю, прикрывая руками голову, старалась отвлечься. «Мусорник, грязные стопки газет возле, немного сквозит, холодно… Стоп, какое холодно, температура плюсовая» — Ну же, Тцукико, прекрати упираться, пусти меня… — Та что ты такое, а?… — уже в голос мычит девушка, молясь, что это как-то поможет. — Пожалуйста, что бы ты ни было, не надо, прекрати. — Кодзуми откровенно бредит, хныча и закатывая глаза. Просто безумие. Нечто не хочет отпускать её, но и Тцукико не хочет поддаваться. Хорошое или плохое это, она ничего не знает об этом мире. Неподготовленность к критичным ситуациям дало свои плоды, но девушка не готова их пожинать, поэтому, сквозь боль, забыв о наказе куратора не рыпаться, она на негнущийся ногах подобрала сумку и, шатаясь, пошла прямо, лишь бы не упасть в обморок. И так, в бреду, она очнулась уже на крыше школы. Моргнув, она поняла, что все прошло. Повертев головой и убедившись, что никого нет рядом, она быстро начала уходить. И тут, раз, её тянет назад. Два, она падает на колени, царапая их. Три, кто-то хватает её за волосы и задирает голову. Девушка, не понятно откуда взялась, с таким же лицом, чертами лица, смотрит на неё сверху вниз. Только глаза, красные, почти бордового цвета, пронизывают её, и улыбка, ехидная и злая, помогают ей понять, что это далеко не её близнец, и это не человек, который творит добро и благородно решил проводить её с крыши. Тцукико открыла рот в немом крике, вопрос в глазах так и маячил напротив злых лисьих глазах. — Я настолько ужасная, что ты бежала с крыши кидаться? Учти, что это я тебя остановила. — наиграть удивление эта девушка умела. Будто по щелчку пальца Тцукико и инстинкты самосохранения очнулись, до этого были только инстинкты самоуничтожения, ибо бездействия перед непонятным существом может стать причиной появления ПТСР или кошмаров. Схватившись за руки, державшие её волосы, она с силой впилась ногтями и отодвинула от своей головы. На удивление, девушка не сопротивлялась, только хмыкнула. В тот же момент Кодзуми, отпрянула назад, упираясь спиной в колону. — Что ты такое? — медленно вставая, адреналин помогал измотанному телу двигаться резче, чем обычно. Нечто подняло бедную сумку Тцукико, которая успела набрать на себя грязи, и встряхнула. — Кто я? Серйозно? — не отрываясь от чистки, с спокойствием спросила девушка. Кодзуми наблюдала за ней, выискивая для себя все новые детали внешности. Визуально, они были схожи, но кроме алых глаз, андеркатом были разделены красный и коричневый цвета. Красный красиво спадал на плечи, а коричневая челка закрывала глаза, что так сосредоточенно высматривали пятна от слипшийся пыли на портфеле. — Слушай, отдай мне мой рюкзак и разойдемся мирно? Мне уже неинтересно, кто ты. — осторожно подходя к красноволосой, Тцукико вытянула руку, жестом прося свою сумку. Внезапно, незнакомка остановилась и резко подняла глаза. Не успев ничего сказать, на крышу ворвался Томео. Запыхавшись, он подбежал к Тцукико и отягнул её за свою спину. — Кто ты такая? — с нажимом спросил мужчина. Кодзуми, как маленькая девочка, выглядывала из спины. — Как два попугая, ей богу. — вздохнула устало девушка. Она поправила свое странное одеяние, и склала руки на груди, — Если собираетесь внедрять в кого-то причуду, при том что неправильно, тогда лучше не делать этого. — насмешливо хмыкнула она. Тцукико и Томео замерли. Это причуда? Томео посмотрел на Тцукико, немо спрашивая это. — Мне ничего не успели рассказать. Томео тяжело вздохнул, масируя переносицу. — Дяденька, меня не должно тут быть. — громко продолжила внезапно девушка. — Я - причуда, но я не могу быть материальна. — Черт… Нам нужно в штаб к Мико. — Нет. — Что значит «нет», Кодзуми? Это может быть опасно! — почти взревел Томео. От прежнего стального спокойствия не осталось и следа. — Она не навредит мне, и ещё, я очень хочу спать, поэтому я ухожу, спасибо, что приехали. — Тцукико подошла з незнакомке, взяла сумку и пошла к выходу с крыши. Она не могла слушать бормотания Томео, и не могла ощущать взгляд девушки. Она просто хотела отключиться. Кстати, девушка. — Слышишь, ты не можешь идти со мной. — рыжая взглянула на неё в пол-оборота. — Почему? — она наклонила голову. — Ну. — Кодзуми промычала и показательно начала описывать. — Твой прикид. Он странный для этого мира. Лицо как у меня, подозрительно. И я должна быть одна. — У меня имя есть, я Велин. — Девушки, потише, мы ещё в школе, нам не нужно лишних глаз. — Томео, идя все время ззади, решил взять все в свои руки. — Раз вы не умеете договариваться, Велин, ты действительно не можешь быть с Тцукико, ты должна поехать со мной в штаб на проверку. Откажешься, нам придется тебя ликвидировать, ведь не доказано, что ты причуда. — Тц, достали, ладно. — Велин закатила глаза и ускорила шаг. Они вышли на улицу, и Томео проводил раздраженную Велин к машине, а Тцукико пошла в обход, чтобы не показываться людям. Прежде пустая голова начала осознавать, что произошло, и девушка не могла задержаться на чему-то одному. «Все эти странные и жестокие мысли были частью причуды?» «Правда ли это я сама поднялась на крышу или это Велин просто врёт? Стоит ли ей доверять?» «Почему она отделена от меня как другое физическое тело?» «Как это скрывать и тренировать?» Точно, книга. Тцукико будто проснулась, и ускорила шаг к дому Мидории. Быстро достала телефон и глянула на время: шестнадцать двадцать три. Она очень задерживалась. У неё не было никаких сохраненных номеров, кроме своего куратора. Разблокировав телефон, она увидела сообщение от одного незнакомого номера и четыре пропущенных звонка от другого. «Мидория и Инко». Она вздохнула, и сначала перезвонила женщине. Она сразу же взяла трубку, и Кодзуми услышала встревоженный, почти истеричный голос. — Боже, милая, Тцукико, как хорошо, что с тобой все нормально! Где ты? Ты в опасности? Изуку сказал, что ты немного повздорила с Катсуки, и расстроеная убежала. — она почти плакала в трубку, перебивая саму себя и глотая воздух. — Все хорошо, мы не ссорились, мне нужно было встретиться с учителем в школе, чтобы взять дополнительные задания, а потом решила прогуляться, и телефон был в сумке, я не слышала. — она оправдывалась, как маленький ребенок, но Инко была в такой панике, что лучше будет успокоить её. — Мне жаль, что вы так переживали, больше не будет такого. — Ой, маленькая моя, я все понимаю. Это я слишком переживаю, ты мне уже как родная… Приходи скорее, скоро будет ужин, ты наверное устала. — Да, скоро буду. Скинув трубку, она зашла в чат с незнакомым номером. На аватарке фотография зеленых кудрей и маленькая фигурка Всемогущего рядом. Незнакомый номер Кодзуми, все хорошо? приходи домой, мама спрашивала о тебе Быстро напечатав в ответ «Скоро буду» она засунула наушники в уши и слушала музыку этого мира. Она была неплохая, иногда лиричная, затрагивала темы, которые триггерили её изнутри. Была максимально бездарная, но и её нужно слушать, всему нужно дать шанс. Ветер шелестил её волосы, солнце приятно грело голову. В такие моменты хочется идти в припрыжку, или взлететь в воздух, как она всегда это делала. Действительно, не иметь каких-либо сил это непривычно, но сегодня она просто шла. Шаг за шагом, считая трещины в асфальте, будто они могли удержать её в реальности. Дом Мидории показался за поворотом слишком быстро, словно город решил не давать ей времени подумать. Тцукико сняла наушники, глубоко вдохнула и натянула на лицо то самое выражение — спокойное, чуть усталое, «всё нормально, я справляюсь». Оно всегда работало. Почти всегда. Дверь открылась ещё до того, как она успела постучать. — Тцукико! — Инко буквально выдохнула её имя и тут же обняла, тепло, по-настоящему, так, как обнимают не из вежливости, а из страха потерять. — Пойдём, скорее, ужин почти готов. — Спасибо… — тихо ответила она, немного растерявшись, но не отстраняясь. Изуку стоял в коридоре, сжимая ремешок рюкзака так, будто тот мог исчезнуть. Когда их взгляды встретились, он заметно расслабился. — Я рад, что ты пришла, — сказал он искренне, без тени неловкости. — Прости за сегодня. За всё. — Не извиняйся, — Тцукико качнула головой. — Ты ни в чём не виноват. За ужином говорили о мелочах: школе, рецептах, странных героях из новостей. Тцукико отвечала автоматически, ощущая, как внутри всё ещё пульсирует чужое присутствие — не болью, не голосом, а чем-то похожим на холодный взгляд из тени. «Я здесь», — будто бы прозвучало где-то на грани сознания. Без насмешки. Без угрозы. Тцукико сжала пальцы под столом. После ужина она ушла в выделенную ей комнату, аккуратно закрыв за собой дверь. Свет включать не стала — села на кровать и уставилась в окно. Город медленно темнел, фонари загорались один за другим, как контрольные точки. — Велин, — тихо сказала она, почти беззвучно. — Если ты всё ещё здесь… Если ты меня слышишь, давай договоримся. Без рывков. Без крыш. Без голосов в голове. Ответа не было. Минуту. Две. Потом — ощущение, будто кто-то прислонился к её спине изнутри, не касаясь. «Ты странная», — наконец отозвалось. — «Но мне это нравится. Я подожду». Тцукико прикрыла глаза. Впервые за день напряжение отступило, оставив после себя только усталость. — Отлично, — прошептала она. — Тогда завтра начнём с самого простого. Я. Ты. И никаких убийственных мыслей до обеда. В груди что-то тихо, почти довольно, усмехнулось. Тцукико посмотрела на книгу, прикрытую вещами. Потом, завтра. Сил нет. За окном полностью стемнело. А завтра обещало быть длинным.